Пользовательский поиск

Книга Ведьма и инквизитор. Содержание - XX О том, как вывести бородавки

Кол-во голосов: 0

— Однако в тот раз я зашел со своими шутками слишком далеко, — рассказывал Басурто, опустив глаза в пол. — Он сказал мне, что у меня шрам на левом виске и что это верный признак того, что я колдун. Сколько ни уверял я его, что это след моего падения в детстве, однако он продолжал твердить свое. И тут я допустил промах…

— Какой промах?

— Я сказал ему, что я такой же колдун, как и он, и с тех пор всякий раз при встрече он принимался надо мной подшучивать, пока я не сказал ему, что в детстве одна ведьма, жившая у нас деревне, хотела меня помазать дьявольским елеем, но не сделала этого.

Педро Руис-де-Эгино продолжал досаждать Диего своими шутками, пока однажды не попросил старика составить ему компанию во время путешествия и тот не согласился, даже не поинтересовавшись, куда они едут. Тот привез священника в Логроньо и поселил в своем доме. Окружил заботой, кормил лучшими яствами, уступил ему свою кровать и начал подбивать его признаться в том, что он колдун, однако старик продолжал это отрицать. В итоге охотник за ведьмами потерял терпение и стал угрожать ему выдачей инквизиции, в застенках которой тот, дескать, сгниет, если не признается. Спустя несколько дней Педро привез-таки его в трибунал вместе с двумя женщинами, которым, судя по всему, также заморочил голову, и оставил там в компании Валье. Инквизитор так поносил его, что старику стало дурно.

— И тогда я сбежал, — с простоватой улыбкой сказал он.

— Но как же вам удалось сбежать? Мне хорошо знакомо это место, это практически невозможно…

— Судебный пристав вывел меня в коридор подышать воздухом, — уставший священник говорил, с трудом выталкивая из себя слова, — посадил на скамейку во дворе, присел передо мной на корточки, чтобы заглянуть в лицо, и тогда…

— Тогда что?

— Я ущипнул его, чтобы он заснул.

Инквизитор посмотрел на него с изумлением.

— Ущипнули, чтобы он заснул?

Инквизитор подумал было, что старик заговаривается или хуже того — просто опасный сумасшедший.

— Я научился этому в семинарии, сто лет тому назад. Ущипнув человека в нужном месте, можно его усыпить минут на двадцать. Достаточно только нажать на шею таким вот образом.

Диего де Басурто попытался дотронуться пальцами до шеи инквизитора в области сонной артерии, однако Саласар резко отвел его руку в сторону.

— Хорошо, хорошо, незачем на мне это демонстрировать, — сказал он с явной досадой. — Значит, вы усыпили пристава. — Старик кивнул. — Но у дверей-то всегда стоит на часах стража!

— Когда пристав упал на землю, то произвел много шума, а я побежал со всей быстротой, на какую способны мои старые бедные ноги, и спрятался под лестницей. Стражник меня не заметил, он отошел от двери, чтобы прийти на помощь своему товарищу, а я воспользовался этим и убежал.

— Бог мой, — прошептал Саласар. — Теперь вас ищут. Теперь они уверены, что…

— Знаю, знаю, что я колдун. Потому я и хочу, чтобы вы мне помогли. Некоторыми своими поступками я вовсе не горжусь. Случалось мне поддаться плотским искушениям, однако уверяю вас, слухи о моих нечестивых делах во много раз преувеличены, я знать ничего не знаю о сатанинских сектах. Вот уж не думал не гадал, что вину за свои опрометчивые поступки мне предложат искупить еще до того, как я испущу последний вздох. Я всегда верил, что сам Господь в известное ему время призовет меня на свой суд. Простите меня, прошу вас.

— Не тревожьтесь, — успокоил его Саласар, — я обо всем позабочусь. А теперь назовите-ка мне имена тех двух женщин, которые находились вместе с вами в трибунале Логроньо.

Следующее утро Саласар начал с того, что навел справки. Он узнал, что одна из женщин, оказавшихся в темнице трибунала Логроньо вместе с Диего де Басурто, была обвинена в том, что якобы отдала три пальца левой ноги дьяволу в уплату за свое вступление в дьявольскую секту. Это была пожилая, глуховатая женщина, которая часто заговаривалась. Три пальца она потеряла еще в детстве, когда ей на ногу наступила копытом лошадь. Тогда Саласар решил проверить все показания, под которыми стояла подпись клирика Педро Руиса-де-Эгино, и обнаружил, за три месяца тот принудил назваться колдунами более пятидесяти человек в округе. За это инквизиторы Валье и Бесерра ходатайствовали перед Верховным советом о его назначении в качестве награды за проделанную работу представителем инквизиции.

Сласар сделал соответствующую запись в своем дневнике, а заодно написал письмо Бернардо де Сандовалю-и-Рохасу, изложив ему все детали дела и отметив, что Педро Руис-де-Эгино — человек опасный, которого ни в коем случае не следует поощрять. Он сообщил архиепископу, что постепенно приходит к выводу о том, что дьявольская секта — это выдумка чистой воды, и чтобы главный инквизитор не беспокоился, потому что рано или поздно он столкнется с этим самым Педро Руисом-де-Эгино и не успокоится, пока не узнает, чего ради тот заставляет стариков и больных женщин выдавать себя за колдунов.

Не исключено, что упомянутый Педро Руис-де-Эгино каким-то образом связан с четырьмя мнимыми колдунами, которые преследуют его по пятам. В конце концов, Руис-де-Эгино тоже имеет доступ к особой бумаге, найденной в лагере этих притворщиков, тем более сейчас, когда он днюет и ночует в здании суда в Логроньо. На прощание Саласар заверил главного инквизитора, что непременно докопается до истины, однако на это потребуется еще немного времени.

Единственное, что ему оставалось сделать в Фуэнтеррабии, так это принять беженцев из Франции. Среди них находились особы знатного происхождения из страны Лапурди: они приехали тайком, чтобы получить помилование. Саласар принял французов на тех же условиях, что и испанских колдунов. Церемония примирения была проведена без каких-либо неожиданностей, и все остались довольны действиями как инквизитора, так и его помощников.

Два дня спустя у них все было готово к отъезду, но следующий пункт назначения никому не раскрывался. Саласар по-прежнему сохранял подозрительность в этом вопросе.

Май всегда считала наведение красоты абсолютной потерей времени. Она не понимала, что за удовольствие — мазать волосы яйцом с медом, как это делали некоторые женщины, для того, чтобы волосы становились более блестящими, или рабски подчиняться необходимости каждую ночь натирать зубы порошком, приготовленным из пяти унций алебастра, четырех унций фарфора, шести унций сахарного песка, одной унции белого коралла, одной унции корицы, пол-унции жемчуга и пол-унции мускуса, чтобы в довершение прополоскать их теплым белым вином, в надежде, что теперь они будут сверкать белизной.

Ей казалось пустой затеей пытаться казаться красивой. В конце концов, никто не обращал внимания на ее присутствие, к тому же она была уверена, что настоящей, подлинной красотой была только та, которой обладала Эдерра. Эта пленительная красота, заставлявшая мужчин и женщин поворачиваться в ее сторону и глядеть вслед, когда она проходила по улицам их селения, была врожденной, ее не приобретешь никакими ухищрениями. Не стоит даже пытаться выглядеть, как Эдерра, с помощью яиц, меда, мускуса или алебастра, как их ни смешивай, перегоняй или перерабатывай. Кроме того, она пришла к выводу, что красота не столь уж необходимый дар для счастливого существования. Тем не менее с той самой ночи, которую она провела бок о бок с помощником Саласара, советы касательно красоты начали вызывать у нее интерес. Впервые в жизни ей страстно захотелось, чтобы и на нее стали обращать внимание, и она готова была отдать все-все на свете, лишь бы быть красивой.

Оказавшись несколько дней назад одна в лесу, она скинула с себя одежду и принялась разглядывать свое отражение в ручье: изучала кожу лица, строила гримасы, то веселые, то грустные, и при этом разговаривала сама с собой. А еще душилась ароматной водой, без конца расчесывала частым гребнем волосы и чистила зубы чудодейственными порошками Эдерры, чтобы они сверкали белизной.

Май знала, что виновником всей этой суеты явился ее прекрасный послушник, это он был причиной и источником переполнявшей ее нежности. Она была уверена, что если бы могла так же безутешно лить слезы, как другие женщины, то непременно почувствовала бы облегчение, но даже в этом ей не везло. Ей не хватало мудрой Эдерры, которая растолковала бы ей, почему, когда все твои мысли заняты одним человеком и тебе хочется утонуть в его взгляде и возродиться к жизни в едином дыхании с ним, испытываешь такую сладкую истому в груди.

60
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru