Пользовательский поиск

Книга Ведьма и инквизитор. Содержание - II О том, как изготовить надежные обереги и как стать невидимым

Кол-во голосов: 0

Вскоре прошел слух о том, что снова сектанты зашевелились. Если раньше их владения ограничивались лесными дебрями, то теперь они бесстрашно двинулись дальше — с радостью человека, который знает, что у него все козыри на руках. Они являлись в столицы провинций, поднимали там шум и гам, похвалялись, что им-де хорошо известны имена самых благочестивых и выдающихся жителей города. И преследовали их на земле, на воде и по воздуху, поскольку приверженцы дьявола владеют всеми этими элементами. Эти богопротивники всячески вредили почтенным обывателям и шантажировали их, грозясь расправиться с ними тем же способом, каким сжили со света Педро Руиса-де-Эгино.

Встревоженные Валье и Бесерра связались с Верховным советом, чтобы сообщить, что нечестивцы уже свободно расположились станом прямо в центре Логроньо. Говорили, что каждую ночь они собираются на площади Святого Франциска, прямо напротив здания инквизиции, и устраивают шабаш, отплясывая, как сумасшедшие, вокруг огромного костра под звуки рожков и барабанов, нарушая, естественно, этим покой местных жителей. Инквизиторы требовали дополнительной помощи, отмены эдикта о помиловании, который, совершенно очевидно, никуда не годился, и скорейшего проведения нового аутодафе, чтобы окончательно спасти королевство от гибельного разложения.

Таинственная смерть Педро Руиса-де-Эгино, охотника за ведьмами, показалась Саласару крайне несвоевременной. Он уже все подготовил, чтобы с ним встретиться и найти подтверждение своих подозрений. После своей встречи с престарелым клириком Диего де Басурто он пришел к выводу, что помощнику инквизиторов было выгоднее выдать порядочных людей за колдунов, чем признаться, что он просто не способен обнаружить хотя бы одного. Педро Руис-де-Эгино смог организовать этот фарс по двум причинам: либо он надеялся выслужиться перед Верховным советом, чтобы получить место представителя инквизиции, либо он был сообщником его коллег в Логроньо и стоял за спиной четверки мнимых колдунов, пытавшихся сорвать его Визит. Саласар надеялся с помощью своей наступательной тактики ведения допроса вынудить того признаться, каковы были подлинные причины его поступков. В этом ключе он изложил свои намерения главному инквизитору. У него не было ни тени сомнения в том, что он с его способностями дознавателя сумел бы в ходе допроса Педро Руиса-де-Эгино вывести его на чистую воду. Но теперь, после того как охотник за ведьмами отошел к праотцам, уже ничего не удастся выяснить, наоборот, странные обстоятельства, которые, похоже, окружали смерть дона Педро, превратили его в своего рода мученика, доказавшего свою праведность на деле.

В тот же день Саласару пришло с почтой письмо за подписью главного инквизитора, в котором тот хвалил его и помощников за проделанную работу и выражал ему полное свое доверие. Он сообщал, что Верховный совет разделяет мнение Саласара о том, что в вопросе о ведьмах много домыслов и мало реальных фактов, и предлагает ему действовать в же духе, поскольку он продвигается в нужном направлении. Главный инквизитор сожалел о том, что таинственная смерть Педро Руиса-де-Эгино помешала выяснить вопрос о мнимых колдунах, которые преследовали Саласара и его людей. Но одновременно посоветовал не придавать этому большого значения, так как речь идет всего лишь о четырех жалких субъектах, не стоящих его внимания, которые, судя по всему, действуют без всякой осознанной цели.

«Не морочь себе голову заговорами и интригами, дорогой Алонсо, — писал архиепископ, — поскольку это может помешать как успешному завершению твоей достойной всяческих похвал работы, так и достижению наших целей…»

С другой стороны, главный инквизитор Бернардо Сандоваль-и-Рохас настоятельно просил Саласара поговорить с некоторыми клириками, которые, как ему стало известно, отказывались причащать раскаявшихся. Священники заявляли, что не верят, что эти люди отказались от своей дьявольской веры. Это обстоятельство в определенной мере сводило на нет достижения Визита, так как позволяло людям на местах питать недоверие в отношении некоторых соседей. Поэтому существовала опасность, что недовольные вновь ополчатся на мнимых еретиков, как только миссия покинет северные провинции.

Сандоваль просил Саласара, чтобы тот требовал содействия от всех клириков, показав им, в случае необходимости, инструкции Визита, в которых четко говорилось, что не следует применять репрессий против тех, кто получил помилование по эдикту. Если священники не будут выполнять предписания, он предоставлял Саласару полную свободу выбора тех мер, которые тот сочтет нужным принять.

Но самым впечатляющим в упомянутом письме было решение главного инквизитора продлить срок действия эдикта о помиловании еще на четыре месяца, до двадцать девятого марта тысяча шестьсот двенадцатого года. Ни в одном из своих посланий Саласар не отважился даже намекнуть, что ему потребуется гораздо больше времени для осуществления своей миссии. Он вправду не укладывался в намеченные сроки. Ему и его клирикам оставалось объехать еще много мест, особенно после того, как выяснилось, что кто-то намеренно мешает их работе. Саласар снова начал вносить изменения в маршрут путешествия.

Но его коллеги Валье и Бесерра с таким увлечением ставили ему палки в колеса, что Саласар подумал, а не лучше ли умолчать, что они отстают от первоначального графика. Продление срока на четыре месяца было со стороны Бернардо Сандоваля-и-Рохаса правильным решением. Правда, Саласар слегка встревожился, представив себе реакцию Валье и Бесерра, когда те об этом узнают. Они и раньше были настроены против него, считая, что главный инквизитор ему потакает, а теперь-то уж точно назовут его ловкачом. Но ему не хотелось забивать этим голову. У него имелись дела поважнее.

XX

О том, как вывести бородавки

Ведьма и инквизитор - i_001.png

Несмотря на секретность, которой Саласар в последнее время окружил Визит, Май удалось узнать, что следующим пунктом его маршрута станет Сан-Себастьян. Она убеждала себя, что продолжает следовать за инквизитором и его свитой только потому, что надеется на встречу с Эдеррой, которая сама должна вот-вот объявиться, так как наверняка разыскивает их с Бельтраном. Но одновременно чувствовала, что отворот пока не действует в достаточной степени и она все так же привязана к послушнику. Май пыталась собрать воедино осколки разбитого сердца и выбросить из головы бесполезные романтические идеи, но у нее ничего не получалось. Оставалось только взглянуть правде в глаза и признать, что приворот человека, чьи сердце и душа преданы более высокой цели, чем ее любовь, такой приворот неминуемо должен был навлечь на нее несчастья. Ей следовало признать, что она потерпела поражение еще до начала битвы. Она вдруг увидела себя со стороны блуждающей по извилистым тропкам, по заколдованным чащам. Это стало понятно ей только теперь, когда она рассталась с единственным мужчиной, которого любит. Одна-одинешенька, потому что, боясь отстать от Саласара, она потеряла след Эдерры.

Она собралась с духом. Еще раз прикинула расстояние до Рентерии — это совсем близко, она успеет заехать туда, разыскать родственников Грасии де Итурральде и расспросить и о ней, и о ее подруге Марии де Эчалеку. Что-то ей подсказывало, что она отыщет там конец нити, на другом конце которого находится Эдерра. Если поспешить, отправиться прямо с утра, то можно будет догнать Саласара со свитой в Сан-Себастьяне. Нельзя забывать о цели поисков, не хочется оставлять что-то недоделанным, однако ей не хотелось также обрывать связи с ними. Май по натуре была человеком преданным, ей было трудно резко оборвать все, что связывало ее с Иньиго, поэтому, отложив решение окончательно порвать со своей любовью, она почувствовала несказанное облегчение.

Она поднялась вместе с Бельтраном по пологому склону горы и, добравшись до самой вершины, на мгновение задержалась, чтобы оглянуться назад. Она увидела под собой безбрежную гладь моря и вытянувшиеся в ряд домики Пасахеса, сверху казавшиеся склеенными из цветной бумаги. И вдруг осознала, что там, внизу, вероятно, еще спит человек, который однажды полюбил ее. Она почувствовала укол в сердце и попыталась найти в своем возлюбленном что-то, о чем неприятно вспоминать, — жест или слово, малейший повод, чтобы проникнуться к нему безразличием, но не смогла. Ей стало страшно. Что, если отворот так и не произведет нужного действия, тогда ей придется до конца дней своих нести в себе ту саднящую боль любовного чувства, которая перестала приносить удовольствие с тех пор, как она решила от нее избавиться. Случалось и раньше, что колдовство ей не удавалось, хотя в последнее время казалось, что ее способности умножились. Вот будет невезение так невезение, если как раз то колдовство, которое должно избавить ее саму от несчастной любви, не подействует.

68
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru