Пользовательский поиск

Книга Страстная неделя. Содержание - Ix СВИДАНИЕ В ПУА

Кол-во голосов: 0

IX

СВИДАНИЕ В ПУА

Было, должно быть, начало четвёртого, когда Бернар спрыгнул с козёл на Большой Сен-Мартенской улице города Бовэ.

Он снял цилиндр и осмотрелся вокруг. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь туман, освещали обычную картину суеты, сопровождавшую прибытие парижского дилижанса.

Молодой человек-ибо для прибывшего из Парижа гостя человек лет тридцати ещё молодой человек, — высокий шатен, причёсанный а-ля Титус, шагал взад и вперёд возле почтовой станции. И вид у него был такой, словно он никого не ждёт, а прогуливается хоть и с достоинством, но без цели. Манёвр этот вызывал невольную улыбку. Равно как и его явные потуги следовать в изяществе костюма, достаточно поношенного, тем ценным советам, что дают газетные рубрики мод, согласно коим человек, ежели у него хорошо развиты ляжки и колени не толстые, может смело облекаться в триковые панталоны серого, песочного или бутылочного цвета, памятуя, однако, что к ним не пристали чёрные ботинки. Наш молодой человек щеголял как раз в серых триковых панталонах. Должно быть, он не без колебаний отказался, в силу своей профессии, от розовой вигони, не совсем удобной при чересчур обтянутых панталонах, какого бы мнения ни держались на сей счёт парижские щёголи. На нем был чёрный сюртук по английской моде с бархатным воротником, обшитым шёлковым кантиком, застёгнутый у самой шеи, а также белый галстук. Все это не слишком свежее, даже чуточку залоснившееся от долгой носки, и при этом-светло-серый цилиндр. Через руку он перекинул карик, очевидно с целью придать себе провинциальное обличье, поскольку ему вновь предстояло взгромоздиться в чёрный фургон с зелёным брезентовым навесом над козлами, запряжённый парой белых першеронов, — фургон этот он поставил в сторонке. Однако было что-то странное в этом слишком уж явном несоответствии между внешностью молодого человека, его поношенным, но с претензией на изысканность костюмом и его упряжкой-простой фургон, и вдруг такой возница.

Старик, сошедший с дилижанса, с первого же взгляда понял, что перед ним как раз тот самый незнакомец, с которым у него назначено свидание. Однако он с чувством какого-то удовольствия следил за юношей, который нерешительно поглядывал на вышедших из дилижанса пассажиров, стараясь угадать, с кем из трех-четырех прибывших парижан предстоит ему иметь дело.

Затем старик, как бы невзначай, приблизился к молодому человеку и произнёс явно нелепую фразу, с которой ему рекомендовали адресоваться к тому, кто будет его встречать.

Почему в таких случаях всегда выбирают в качестве пароля нарочито неестественные фразы? Молодой человек вздрогнул от неожиданности и уставился на приезжего, на его потёртый саквояж рыжей кожи, длинный клетчатый редингот бутылочнозеленого цвета, мягкие сапожки с отворотами и фетровую шляпу, из-под которой падали на бархатный засаленный воротник длинные с проседью локоны, придававшие старику сходство с добрым дядюшкой Франклином, каким его обычно изображают на картинках.

— Стало быть, это вы, сударь, — пробормотал молодой человек, и по его тону было ясно, что он узнал прибывшего.

Это не слишком обрадовало последнего. Он считал, что слава его уже миновала, особенно для нынешнего молодого поколения.

И проговорил с еле заметным провансальским акцентом:

— Соблаговолите запомнить, гражданин, что в данных обстоятельствах я зовусь Жубером и приехал закупать для господ Кальвилей, Париж, Каирская улица, вязаные изделия… Полагаю, память у вас хорошая.

Торчать здесь дольше без дела не было никаких причин, тем более что не приходилось рассчитывать на хорошую погоду.

Молодой человек без лишних слов подал руку господину Жуберу и помог ему вскарабкаться на сиденье фургона под брезентовый навес, долженствующий защищать путников от дождя. Потом, укутав колени своего пассажира суконным покрывалом, обшитым по краям кожей, молодой человек надел выцветший от долгой носки и потерявший свой первоначальный цвет карик, зашёл с другой стороны, пошарил рукой под сиденьем и, убедившись, что два крупного калибра пистолета лежат на месте, уселся рядом с гостем, сложил трубочкой свои мясистые бледные губы и издал отрывистый звук, заменяющий щёлканье кнута.

— Извините, сударь, за неудобный экипаж, но ничего не поделаешь. Поверьте, тут повинны не мои личные вкусы, а профессия, — начал он по выезде из города своим глухим грубоватым голосом, нечётко, по-пикардийски выговаривая носовые звуки. — Дело в том, что я развожу нитки и основу, которую изготовляют в Абвиле, и распределяю их по деревням, где работают на дому, а готовые ткани отвожу для окраски в Бовэ.

Но сейчас мы с вами катим налегке.

— Значит, гражданин, — произнёс старик нравоучительным тоном, — вы способствуете эксплуатации сельского населения и занимаетесь делом, которое ущемляет интересы ткачей в городах, где имеются суконные мануфактуры…

В этом повторном обращении «гражданин» чувствовалась известная настойчивость. Его спутник немного покраснел и на сей раз ответил тем же:

— Гражданин, я разъезжаю в качестве скромного приказчика господина Грандена из Эльбефа, чем и зарабатываю себе на хлеб насущный. Он перекупил у господ Ван Робэ в Абвиле фабрику, изготовляющую основу. И вовсе я не коммивояжёр. Конечно, картины, свидетелем которых мне приходится быть в силу моей профессии, образовали мои убеждения, и именно поэтому я прибыл вас встречать сюда, в Бовэ… — Он явно старался избегать в разговоре пикардийского акцента, что, впрочем, не мешало ему говорить вместо насущный-«насущный». — Но сейчас речь идёт вовсе не о том, чтобы оправдывать себя в ваших глазах. Вы прямо из Парижа и, надеюсь, понимаете, что я сгораю от нетерпения… Что там делается?

Сведения господина Жубера мало чем дополнили те, что нынче утром дошли до префекта Бовэ и маршала Мармона, хотя старик передавал их совсем по-другому, а его отчасти иронический тон мог бы неприятно поразить какого-нибудь сторонника Бонапарта, не знай он, что перед ним никак уж не приверженец монархии.

Только одну новость мог дополнительно сообщить путешественник, но откуда, интересно, он её взял? А именно: что Наполеон велел призвать Карно, но встреча их произойдёт только сегодня вечером… Без сомнения, император хочет привязать к своей колеснице Организатора Победы. В свою очередь господин Жубер также задавал спутнику вопрос за вопросом. Все его интересовало: и пейзаж, и улицы Бовэ, запруженные королевской гвардией, заваленные пожитками беглецов, толпы зевак, нищих, мастеровых, не находивших себе работы… Он осведомился также об умонастроении местных жителей. Известно ли, где остановятся королевские войска— здесь или на Сомме? Потому что такая^угроза имеется, и, во всяком случае, в Париже опасаются-господин Жубер выделил голосом окончание этой фразы, как раньше он упирал на слово «гражданин», — что, если Мармон создаст фронт, значит, Бурбоны получили заверение в иностранной поддержке, а в том случае, если пруссаки и казаки снова хлынут к Парижу…

98
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru