Пользовательский поиск

Книга Синеокая Тиверь. Содержание - XVII

Кол-во голосов: 0

XVI

Зима извечно была порой отдыха. И для князей, и их воинов, и для смердов-поселян. Не до отдыха лишь ремесленному люду: оружейникам да мастерам по золоту, кузнецам да лудильщикам, плотникам и ткачам. Тем, наоборот, надо наверстывать зимой, брать на прожитье то, чего не возьмут весной, летом, когда в поле горячая пора. Да и ремесленников не так уж и много. Все остальные знают: настала зима – пришло время отдыха, а лучшим отдыхом всегда была и остается охота.

Не удержался от нее и князь Волот. Поездки в Соколиную Вежу, правда, немного поубавили в нем страсти к охоте, но не настолько, чтобы отказаться от нее насовсем. Как только легли глубокие снега и в Тивери твердо установилась зима, заржали у княжьих конюшен кони, залаяли на скотных дворах псы, отозвались, пробуя голоса, рожки, за ними – и басистые турьи рога. Ловчие покрикивали на челядь, челядь – на псов, и пошло, покатилось долами громкое эхо, извещая всех: князь собирается на охоту.

Когда Волот выходил из терема и садился в сани, подъехал на вороном, широкогрудом, с крепкими ногами и еще более крепкой гривастой шеей коне воевода Вепр.

– Куда велишь идти сегодня, Волот?

– В низины, там зверя больше.

– А может, на дедовские вотчины заглянем? Там не меньше. Давно не были в тех местах зимой, не охотились.

Догадывался воевода: не до веселья князю в Соколиной Веже, потому и хотел увезти подальше от нее. А самого, как никогда, тянуло в Веселый Дол: обещал Людомиле еще тогда, как гостил, что на ловы прибудет к отчему дому.

Не первый раз идут на охоту вместе. С тех пор как Волот – князь, Вепр – первый после князя ратный муж в земле Тиверской. С юных лет сошлись на ловах в своих вотчинах. Брали их тогда не как мужей – рано им было выходить на медведя, встречаться с клыкастым вепрем, брали как отроков, возлагали на них обязанность загонять зверя. Однако снаряжение и они имели настоящее, да и охотничьих навыков им не занимать. Всякое случается на охоте, произошло и тогда, при первом знакомстве молодого княжича с молодым соседом Вепром. Шел с челядью, кричал, загоняя зверя, а вепрь пошел на него. Конь взвился на дыбы и выбросил княжича из седла. Как это случилось – и заметить не успел. Да и некогда было смотреть. Сошли с дороги челядники – рванул за ними и Гнедой. А вепри уже рядом. Единственное, что мог сделать – подхватил рогатину и приготовился к бою. На что надеялся – сам не знал: вепрей, которые шли прямехонько на него, было два, да какие там вепри – веприщи.

– Бери того, что по левую руку, – услышал позади себя чей-то голос. – Я возьму того, что по правую.

Отрок, что скакал на коне и кричал ему, тоже был с рогатиной. Кто он – позже узнал, а узнав, и в Соколиную Вежу пригласил, и конем гривастым, который носил потом Вепра на Дунай и за Дунай, наградил. И все в благодарность за помощь, потому что и родители после этого близко сошлись и стали не только приятелями, но и соратниками. А к тому же жили по соседству: Волот с отцом своим по одну сторону леса, Вепр – по другую; в вотчине Волота межа проходила по северной стороне дубов, что стояли на взгорье и высились над лесом, у Вепра – по южной. И характерами оказались похожи: веселые и удалые, склонные к крепкой мужской дружбе, а еще сильные телом и духом, не боялись ни скачек шальных, ни поединков со зверьем лютым. Вот и подружились. Сколько жили в своих вотчинах, столько и были все время вместе. Одним предпраздничным вечером Волот гнал коня в Веселый Дол и был на игрищах и других забавах у Вепра, в другой раз – Вепр скакал в Соколиную Вежу на гулянку вместе с Волотом. А уж когда наступал день, который праздновала вся земля, или приближалось время зимней охоты, сходились всем родом и развлекались так, как сердцу было угодно.

Потом участились ратные занятия и походы на Дунай и за Дунай. Были отроками – держались поближе к отцам, повзрослев – не забывали, что они соседи-побратимы: и в походах старались быть поближе друг к другу, и в сечах не забывали, что плечо друга – надежное плечо. А когда не стало родителей и им пришлось взвалить отцовскую ношу на свои плечи, и подавно сроднились. Теперь уже судьба Тивери заставляла их держаться вместе, оттачивала разум и меч на дела ратные и стольные.

Зимний день слишком короток, чтобы надеяться на лов сегодня же. Поэтому князь Волот и решил: будут двигаться вперед, в сторону Дуная, пока не стемнеет. Вепр решился возразить:

– Это рискованно, княже. А если ночь застанет в лесу? Тем более что дальше пойдут сожженные веси и городища. Там мы не сможем найти ночлега.

– Ну почему же? За лето каждая семья что-то да поставила. Какая весь ближе всего?

– По одну сторону – Медуша, по другую – Солнцепек.

– А дальше?

– Выпал.

– Выпал? Постой, неужели Выпал?

– Точно. А что князя так удивляет?

– Я был в Выпале, я знаю его. Туда и направимся.

– Если князь был там, то должен знать: Выпал сожжен дотла.

– Говорю же, за лето что-то построили. Раз есть люди, значит, есть и жилье, а нам на ночь большой роскоши и не требуется. Повелеваю: держать путь на Выпал.

И взбодрился, и разволновался. Случайно ли оказывается здесь вторично или по велению судьбы? Знает, в Выпал направилась Миловидка. Нашла ли своих родных? Живет ли здесь?

Городище действительно было уже не таким, как летом. Среди припорошенных снегом пепелищ стояли и свежесрубленные избы. Правда, не много их было. Когда же побывали в двух-трех домах, засомневались, найдут ли ночлег, если в каждой халупе живет по нескольку семей.

К счастью, староста Выпала оказался смышленым: не долго думал и гадал, освободил свою хижину для князя, еще одну – для мужей и челяди, а выпальцам велел потесниться на время, пока будет гостить князь.

Это понравилось Волоту, и он пожелал встретиться со старостой с глазу на глаз.

– Есть еще одно важное дело. В Выпале живет девушка Миловида. Ярославова Миловида. Знаешь такую?

– Отчего же не знать, знаю.

– Приведи ее, и немедленно. Я возвратил ее весной из ромейского плена, – объяснил князь, чтобы староста меньше удивлялся. – А ладо ее остался там. Скажи, есть вести о нем.

Думал, староста услужливо кивнет и поспешит выполнить волю князя, но тот стоял и моргал глазами.

– Пойти, княже, могу, но приду ли с Миловидой – не знаю.

– Почему так?

– С осени не вижу ее в городище.

– С осени? Куда же подалась? Куда могла пойти?

– Не ведаю.

– Ну, а родители ее живы, здесь они?

– Нет, полегли. Весь род погиб. Миловида лето провела у своей тетки, а сейчас не вижу. Так я пойду и спрошу, где она.

Староста поклонился и поспешил уйти, а князь сидел словно в воду опущенный. И хотел, и не мог осознать то, что услышал. Говорит, родителей у Миловиды нет, весь род полег, и Миловидка куда-то по осени подалась. А в Черн, видишь, не пришла. Почему? Не поверила речам княжьим? Не пожелала быть в стольном Черне? Наверное, так.

Пока раздумывал, тревожа себя не очень утешительными мыслями, староста уже стучался в дверь к Миловидкиной тетке и старался втолковать той, зачем пришел и кто зовет Миловидку.

– Господи! Ее же нет!

– Я тоже говорил: нету. А князь велит: найди и приведи.

Тетка и удивлена, и немало испугана этими словами. «Приведи? Ой, да что же он себе надумал, этот князь?»

– Бросай эти хлопоты, староста. Миловида оставила Выпал, ушла из Выпала.

– Куда пошла? Где можно найти если не сегодня, то завтра?

– Разве я знаю? – слукавила женщина. – Пошла по свету, а свет широкий, ищи ее там.

Крутил, как только умел, хитрый староста, а вернулся ни с чем. И князь остался ни с чем. Поэтому и не спал до глубокой ночи, а на ловы поехал пасмурней, чем серое зимнее небо. Вепр быстро приметил настроение князя и не утерпел, чтобы не напомнить о своей вотчине.

Повод дало завершение первой облавы. Ловчие несли и несли к саням добычу: лосей, и вепрей, и оленей, и зайцев. Отдельно складывали то зверье, что давало лишь пушнину.

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru