Пользовательский поиск

Книга По зову сердца. Содержание - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Кол-во голосов: 0

– Началось, Лев, великое событие. – И он протянул листок Мурзе. – Читай, дружок, и вникай, какова сила Красной Армии и какова мощь нашего народа. А ты, Юрок, ложись. Смотри, глаза-то какие красные.

– Погоди, дедушка, лягу, дай дочитать. Дедушка, какое страшное зверство, – и Юра, выхватив листок из рук Мурзы, с дрожью в голосе прочитал: – «…Немецкие захватчики сожгли дотла деревни Никитушки, Синяки, Покровское и Маклаково. В деревне Новоселки фашистские изверги сожгли не только дома и другие постройки, но и всех жителей…»

Мурза схватил пилотку и выскочил из шалаша.

– Куда? Стой! – помчался за ним Юра и, догнав, схватил его за локоть.

– Не мешай, малыш. – Мурза освободил руку и торопливо пошагал к командиру. Юра подался за Мурзой.

– Вы ко мне? – Иван Антонович, увидев возбужденное состояние бывшего власовца, прервал инструктаж.

– Так точно, к вам, товарищ командир! – сильное волнение, прозвучавшее в этом коротком ответе Мурзы, повернуло всех к нему. – В Новоселках каратели сожгли людей, – сбивчиво продолжал Мурза… – Кто это сделал, я знаю их звериные рожи… Так пошлите меня в бой и дайте мне возможность искупить вину перед Родиной.

Юра хотел быстро выкрикнуть: «Стойте! Поначалу возьмите с него клятву на верность!» – но произнес другое:

– Меня тоже. Хочу мстить, – хлопнул он по нагану.

Выкрик Юры вызвал у всех удивление, и каждый выразил его вслух: «Ишь ты!», «Вот это парень!»…

– Вот что, друзья, посидите вон там, – показал командир на обсиженный кряж под старой березой.

Вскоре к ним подошел Гребенюк, как раз в то время, когда «Дядя Ваня» пригласил их к себе в шалаш.

Войдя в шалаш, они на пороге замерли – командир читал письмо, взятое у Штыря.

– Вот что вез за пазухой Штырь, – Иван Антонович потряс бумагой, потом протянул руку Мурзе: – Спасибо вам, товарищ, за спасение жизни этих двух советских патриотов. А вам, Иван Фомич, особо за патроны и мины. Что касается вас, Мурза, то мы направим вас в одну из групп, находящуюся на активном направлении. А сейчас мы решили с вашей помощью окружить и уничтожить вашу роту власовцев. Простите, бывшую вашу роту. Так вот, – Иван Антонович разложил на сделанном из жердей столе карту, – рассказывайте и показывайте все, что знаете о расположении роты, ее охране, о подходах… А вы, – обратился он к Гребенюку, – свободны.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Но в этот день план разгрома власовцев осуществить не удалось: из штаба Западного фронта Д.М.Попова пришла радиограмма.

В ней требовалось в сфере действия отряда немедленно организовать разведку расположения и движения противника.

– Что-то важное затевается, – промолвил Иван Антонович. – Так что вы, друзья, – обратился он к командирам и комиссарам, – идите пока к себе, а мы тут с комиссаром и начштабом обдумаем это задание.

Часа два спустя, как ушли разведгруппы, в шалаш «Дяди Вани» влетел Гребенюк. Его свирепое лицо выражало гнев и тревогу.

– Что с вами? Плохо? – Иван Антонович усадил его на чурбак.

– Сбежал, – еле переводя дух, выдавил из себя Фомич.

– Кто? Мурза?

– Никак нет, Юрка, – Фомич смахнул пот с лица. – Притворился, что занемог и за дровами, мол, ехать не может. Ну, я поехал один. Вернулся, а его, подлеца, нет. И в шалаше на веточке вот эта ваша бумага, – он протянул Ивану Антоновичу листовку, – а на ней углем выведено: «Дедушка, не волнуйся. Я ушел с Мурзой». Понимаете вы, с Мурзой! Куда? Эх, если бы он мне сейчас попался под горячую руку, то я ему такого перцу дал, что аж неделю бы сесть не смог. Дорогой Иван Антонович, прикажите его вернуть. Если уж надо его в разведку, то только со мной. Я его в руках держу. А без меня он может такое сотворить, что и ему и разведке конец!

– Да, плохо, – покачал головой Иван Антонович. – Но вы не волнуйтесь. Он пошел в группе Крошки. А тот ему сорваться не даст.

Всю ночь Гребенюк не мог заснуть, ведь первый раз Юра ушел без него. А когда на рассвете ветер, гнавший с востока дождевые тучи, принес глухие звуки канонады, Фомич пуще прежнего разволновался.

А в это время Юра, отдохнув под елью, вместе с Крошкой наблюдал из густого ельника за дорогой. Если ночью по ней прошло в сторону фронта несколько колонн пехоты, артиллерии и обоза, то с рассветом все затихло.

Мурза в своей форме власовца выполнял роль «маяка» – эти места он хорошо знал, – выведал номера частей. Выходило, что 95-я и 78-я пехотные дивизии подтягивали к фронту свои резервы. Вскоре со стороны Алексино появилась группа власовцев с пулеметом и невдалеке стала окапываться. В одного из них Юра впился глазами, стремясь рассмотреть на губе бородавку, и в конце концов не выдержал, сорвался с места и, согнувшись в три погибели, понесся ельником в сторону власовца, да так, что Крошка едва его нагнал и зажал ему рот ладонью.

– Он, он, – бубнил в ладонь Юра, показывая рукой на верзилу с погонами обер-сержанта. – Это он писал на нас бумагу расстрелять.

– Тихо. – Крошка прижал к себе лицо Юры. – Молчок!

– Уйдем? Плохо. Давай я забегу с той стороны дороги и его кокну, – шептал Юра.

– Нельзя. Наша задача – разведка.

– Так они ж уйдут.

– Никуда не денутся. На обратном пути мы их кокнем. А сейчас, Рыжик, нам надо отсюда уходить.

И они двинулись туда, где под елями отдыхали разведчики.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В это холодное промозглое утро 25 ноября 1942 года армии Западного и Калининского фронтов перешли в наступление на сычевском и ржевском направлениях. После часовой артиллерийской подготовки под грохот, гул и трескотню прикрывавшего огня пехота и саперы, таща с собою надувные лодки, плотики из «ТЗИ», или из так называемого подручного материала, стремительно, широким фронтом ринулись в студеную, бурлящую взрывами Вазузу.

Враг упорно сопротивлялся, и поначалу только двум дивизиям – полковника Городовикова и генерала Сверчевского – удалось форсировать эту коварную реку, захватить плацдарм между опорными пунктами Зеваловка и Пруды и вплотную подойти к укрепленным пунктам Крюково и Боровка, за которые потом весь день шли кровопролитные бои.

Южнее форсировала Вазузу дивизия генерала Железнова. Первые десанты двух полков дружно бросились в воду, даже было захватили противоположный берег, но противник быстро выдвинул мощные огневые средства и, хотя сам нес большие потери от меткого огня артиллерии полковника Куликова, все же подавил высадившиеся десанты, а уцелевших сбросил в воду и все, что было на плаву, – топил шквальным огнем пулеметов, минометов и штурмовых орудий.

Железнов отдал приказ форсирование приостановить, людей отвести в исходное положение, а противника держать в боевом напряжении.

На командный пункт ввалился промокший до ниточки Добров.

– Вот что, Иван Захарович, – после долгого молчания заговорил Железнов, обращаясь к полковнику Куликову. – Давай у армии добиваться снарядов. Без них в воду соваться нельзя! А пока возьми на прицел выход противника к воде.

– Эх! – только и произнес Добров, хлестнув мокрой шапкой по ладони, да так, что брызги отлетели даже на карту комдива.

– Я тебя, друг, понимаю. Самому не легче.

– Как же это так? – сокрушался Добров. – Кажется, все было продумано, все держали в строжайшем секрете. А тут – пшик! И такие потери… Здесь, генерал, химера, в которой надо серьезно разобраться. Да, да, разобраться! И за такие жертвы, может быть, кое-кого вздуть.

– Дорогой полковник, сейчас идет бой, и перво-наперво надо удержаться и соорганизоваться для нового форсирования. А уж потом, после сражения, будем разбираться что к чему. – И Яков Иванович, не обращая внимания на бурчание Доброва, позвонил Бойко и все то, что тот говорил – наполовину кодом, – тут же наносил на свою карту. Из-за его плечей за его рукой, выводившей красным и синим карандашами положение сторон, внимательно наблюдали Куликов и Добров.

– Прорвали, молодец Сверчевский! – Вздох радости вырвался у Куликова. – А где Гетман? – он знал, что в прорыв будут вводиться 6-й танковый, а за ним – 2-й гвардейский кавалерийский имени Доватора корпуса.

44
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru