Пользовательский поиск

Книга По зову сердца. Содержание - ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кол-во голосов: 0

А тут еще, как назло, с раннего утра пошел проливной дождь. К вечеру дороги раскисли, а в низинах они стали прямо-таки непроходимыми. И если вчера, по донесению кармановских партизан, высохшую Яузу можно было перейти вброд, то сегодня она превратилась в широкую, бурлящую мутными водами реку, что создало дополнительные трудности по ее форсированию.

Полковник Железнов, промокший, как и его люди, вел наблюдение со своего НП, оборудованного в только что освобожденной деревне Саввино. Он с восхищением смотрел на бойцов полка подполковника Карпова, которые, несмотря на губительный огонь отходившего врага, упрямо ползли к Яузе.

– Чудесный сплав – наш солдат. Сплав преданности, стойкости, мужества, выносливости и отваги. С ним – хоть в огонь, хоть в воду, – не отрываясь от щели, промолвил Яков Иванович, не то про себя, не то сидящему здесь же на развалинах начальнику инженерной службы дивизии майору Петрову, который подсчитывал, что нужно для форсирования Яузы. Сейчас полки подполковника Карпова и майора Кажуры, прогрызая оборону врага, двигались на захват опорных пунктов Носовые и Климово, чтобы там, зажав в клещи полк 352-й дивизии, на рассвете, используя непогоду, форсировать Яузу и занять на том берегу плацдарм. А затем, введя в бой полк подполковника Дьяченки, со свежими силами двинуться на Карманово. Но на войне не все бывает так, как хочется: в проеме стены появился подполковник Бойко. Яков Иванович тревожно взглянул на него:

– Что-нибудь неприятное?

– Так точно, – и Бойко подошел к планшету комдива. – Разведотдел армии сообщил, что на наше направление выдвигается прибывшая из Гжатска семьдесят восьмая пехотная дивизия.

– Семьдесят восьмая? – Это встревожило Якова Ивановича. Но он не показал вида… – Знакомая нам по декабрьским боям, Павел Калинович. Помните, как мы ее прижали к Рузе?

Бойко показалось, что комдив недооценивает появившейся опасности.

– Да, но она же, товарищ полковник, полнокровная.

– Тогда она тоже была полнокровная, а мы, дорогой мой Калиныч, тощенькие. И все же ее били и гнали. Где она сейчас?

– В 10.00 ее колонны обнаружены на дорогах Пречистое – Самуйлово.

– Сейчас, значит, где-то здесь. – Яков Иванович нанес на планшет две синие стрелочки в лесу, западнее Триселы. – Вот что, подполковник, садитесь-ка с майором Петровым и займитесь организацией обеспечения форсирования Яузы. Эту дивизию мы не должны подпустить к реке. Первый бросок Карпова в шесть ноль-ноль. Перед этим мощный артналет. А теперь, друзья, – обратился он к ним обоим, – идите куда-нибудь в укрытие и работайте. Через час жду вас с приказом.

Сумерки уже затуманили цепи бойцов, когда на НП вошел промокший до ниточки капитан Свиридов. По его лицу казалось, что он хочет сообщить что-то очень важное. Яков Иванович шагнул к нему:

– Семьдесят восьмая вышла к Яузе?

– Никак нет. Она еще далеко. Вам, товарищ комдив, письмо. – И Свиридов протянул треугольничек и тут же стал докладывать, что 78-я движется на Триселы. Но Яков Иванович уже читал письмо и все, что говорил Свиридов, слышал смутно: его целиком захватило то, о чем писала Вера. Из письма явствовало, что ее перебрасывают в другое место. «Не на наше ли?» – подумал Яков Иванович. А когда дочитал до того места, где Вера сообщает о Хватовой, его охватил озноб, и он снова прочитал эти строчки. Вера писала: «…Мы вывезли с собой девочку Наташеньку. Ей всего годик. Мать ее расстреляли фашистские изверги. А звать ее Елизавета Пахомовна Хватова. Насколько я помню, как будто бы фамилия твоего комиссара, папа, тоже Хватов. Так не его ли это девочка?..»

То волнение, которое только что охватило Якова Ивановича, Свиридову казалось странным, и он смотрел на него большими глазами.

– Товарищ капитан! – обратился к нему Железнов. – Сейчас же найдите полковника Хватова, – и снова углубился в чтение письма.

– Полковник Хватов на правом фланге, в батальоне Белкина, – не отходя от телефона, докладывал капитан Свиридов. – С Белкиным связи нет. Приказать штабу полка пусть вызовут?

– Что вы сказали? – спросил Яков Иванович. – Ах да, пусть вызывают. – И снова принялся читать письмо. Вернее, он глядел на него, сосредоточенно думая: «Что же я ему скажу? Что?.. Ведь это ему нож в сердце. Он так хотел найти семью, так ждал встречи с ней, и вдруг как обухом по голове… Страшно подумать. Здесь никакие слова не успокоят. Разве можно словами развеять такое страшное горе?.. Нет, сейчас нельзя говорить, впереди бой. Все нервы на взводе. Эх, война, война, какая же ты кровожадная!..» И Яков Иванович, сам не зная зачем, подошел к снарядному ящику, поставленному «на попа», и вдруг выкрикнул, удивив всех: – Хватова не вызывайте! Не надо. – Так он и остался стоять, держась за холодный металл. А над головой все так же грохотало, трещало и ухало. Этот беспрерывный огонь еще больше нагнетал горькие думы о Хватове. Наконец Яков Иванович сложил письмо, сунул его в карман и принялся читать другое, адресованное Верой матери.

Тут его нервы сдали, глаза затуманились. Он отвернулся в сторону и уголком платка смахнул набежавшую слезу.

Вера писала:

«Дорогая, милая мамочка!

Перво-наперво крепко тебя и бабушку обнимаю и целую.

Прости, что я тебе так долго не писала. Наша фронтовая жизнь безжалостно берет у меня и много сил и времени, так что, возвратившись с полета, еле-еле добираюсь до постели и сразу засыпаю мертвым сном. А там снова полет… Но ты не волнуйся. Моя служба хотя и тяжелая, но безопасная. Мы работаем на связи с войсками и на фронт не летаем…»

Прочтя последнюю строчку, Яков Иванович про себя промолвил: «Молодец! Мо-ло-дец!»

Он тут же вынул из планшета чистый лист бумаги, сделал из него конверт – солдатский треугольник – и на нем почерком Веры написал адрес жены.

Сумерки настолько сгустились, что дальше находиться на этом примитивном НП было бесполезно, и полковник Железнов перешел в столь же несовершенное укрытие, только что построенное среди развалин на скорую руку саперами.

* * *

Теперь сюда шли все донесения.

«Вышли на берег. Закрепляюсь. Люди насквозь промокли и еле двигаются», – докладывал командир правофлангового полка подполковник Дьяченко. Подобные донесения шли и из других полков.

Хотя полковнику Железнову все это было известно, все же эти удручающие слова «насквозь промокли» и «еле двигаются» страшно угнетали его. И в них как бы слышалось: «Какой же ты комдив, если не можешь укрыть людей от дождя и дать им подсушиться?»

На войне часто так бывает, когда командир все подобное видит, чувствует и в то же время ничего сделать не может. Какое это гнетущее состояние. Вот и сейчас, кажется, чего проще скомандовать: «Прекратить бой и людей отвести в укрытие!» Но этого сделать нельзя. Надо не только удерживать берег, но и держать противника в боевом напряжении, а это значит, всю ночь, до самого начала форсирования, вести бой.

«А все же людям надо отдохнуть», – про себя сказал Яков Иванович, обдумывая, как это сделать. Затем, лично переговорив по телефону с каждым командиром полка, распорядился:

– На берегу оставить надежное прикрытие. Людей накормить и обогреть чаркою, а в полночь подменить отдохнувшими. Остальных укрыть от дождя, накормить и уложить спать. В 6.00 полкам быть готовыми к форсированию.

– Товарищ полковник, вам тоже следовало бы поспать, – ординарец Железнова Никитушкин откинул серое солдатское одеяло с постели, устроенной им на узком топчане, где лежали сухое белье и солдатские хлопчатобумажные брюки и гимнастерка.

– Пожалуй, ты прав. – И Железнов было бухнулся на постель.

– Только сперва переоденьтесь и поужинайте, – попросил Никитушкин.

Не успел Яков Иванович сказать «согласен», как на столе появился котелок с горячей молодой картошкой, селедка и пузатенькая бутылка «Московской».

– Это, товарищ полковник, для согрева. Чай, продрогли.

– Продрог, Александр Никифорович. И здорово.

Из-за палатки, прикрывавшей вход, донеслись шлепающие по грязи шаги, и в дверях прозвучал бодрый голос полковника Хватова:

24
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru