Пользовательский поиск

Книга Осада Азова. Содержание - ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кол-во голосов: 0

Возле древнего замка Погурды-бабы взметнулись знамена с конскими хвостами, среди которых находились три главных знамени: знамя великого султана Ибрагима, червонное, китайковое, длиною в сто локтей, знамя главнокомандующего турецкой армии Гуссейн-паши Делии и знамя адмирала флота Пиали-паши.

Знамена с белыми, черными, рыжими конскими хвостами, знамена красные и черные, золотистые и серебристые, простые и дорогие, выросли, как густой лес, вокруг трех главных знамен.

Турецкие войска тянулись и тянулись, и не было им конца и края. Скрипели телеги, колеса сотен тяжелых неуклюжих орудий, которые всей своей тяжестью вдавливались в сырую землю, выбивали глубокие, по самые «тупы, колеи, скрежетало и лязгало железо. Крепостные орудия тащили цугом люди, верблюды, усталые и отощавшие буйволы.

Азов окружали со всех сторон. Со всех сторон к крепости ехали воины конные, шли воины пешие.

Первыми на самое близкое расстояние к городу с невероятным достоинством и неустрашимым видом подошли немецкие войска во главе с двумя полковниками. Полковники были высокого роста, в ловко затянутых мундирах мышиного цвета, в лихо надетых набекрень медных касках с острыми шишаками. У поясов огнем горели медные ножны сабель. Высокие голенища сапог до колен были забрызганы грязью. Шесть тысяч наемных немецких войск шли строгим маршем в такт грохающим барабанам.

К Водяной башне адмирал флота Пиали-паша и известный, непобедимый и храбрый Сейявуш-паша спешно отрядили десант морских войск в пятидесяти двух лод­ках. Высадили его на противоположной стороне небольших островов Удеги и Тимура. Турки быстро заняли старые траншеи. На турецкий десант возлагалась большая задача – не допустить прихода казачьих подкреплений.

Турецкие войска окопались на берегах мелких рек – Улутона, Деритона, Канлыджи. Многие плоты, груженные кирками, лопатами, ломами, камнем и бочками с порохом, сопровождали войска. На плотах, сколоченных из бревен и положенных поверх легких лодок, турки доставили с больших кораблей более сотни пушек, стенобитные машины. На западной стороне полупустынной степи Гейгата возник из палаток и шатров огромный город, в котором стали размещаться тысячи людей, верблюдов, лошадей.

Среди разноплеменных и разноязычных многотысячных войск ходили турецкие муллы в зеленых бешметах, в белых чалмах, с большими кинжалами на поясах, в коротких штанах и ободряли войска. Муллы произносили священные слова Магомета, устрашали Кораном, возносили молитву аллаху. Голос муллы для каждого турка, для каждого татарина, для всякого верующего мусульманина всегда был призывом аллаха, сопровождающим человека на смерть, на большие и малые подвиги.

Мулл в турецком стане было пятьсот человек, во главе с пророком, великим муэдзином турецкой армии и флота Челеби Эвлией. Ему было приказано главнокомандующим Гуссейн-пашой Делией возносить молитвы аллаху с особым старанием. Особый наказ эфенди Эвлия получил от доверенного и тайного лица султана – злого, хромого скопца Ибрагима, которому, как своему слуге, султан поручил тайно следить за всеми пашами, адмиралами, беглер-беками, алай-беками и даже за самим главнокомандующим Гуссейн-пашою. Раздражительный Ибрагим был в турецком войске глазами, ушами, совестью и тенью султана. Он нетерпеливее других ждал начала грозной битвы на Дону, чтоб русской кровью утолить свою неутолимую жажду мести всему миру.

Гуссейн-паша надеялся покорением Азова добиться для себя немалой славы и прибыли, получить поместья, знаки отличия и всякие другие военные награды.

Пиали-паша стремился стать первым после султана человеком, чтобы затмить своим именем имена других военачальников.

Ходжа Гурджи Канаан-паша – очаковский губернатор и губернатор Румелии, начальник сорока тысяч буджакских татар, сорока тысяч молдаван и валахов, начальник двадцати тысяч трансильванцев – мечтал получить не только богатства, почести, даровые руки русских пленных. Он спал и видел себя управителем Египта и его народа.

Крымскому хану хотелось добыть тысячи рабов, ты­сячи коней, захватить многие арбы русского серебра и золота, получить от султана награды, множество турецких денег и стать безраздельным управителем Азова.

Эвлия Челеби по-прежнему хотел прочно утвердиться при султанском дворе единственным пророком, слово которого во славу аллаха было бы железным законом для всех турецких визирей, беглер-беков, пашей и даже для самого султана Ибрагима.

Скопец Ибрагим наслаждался тем, что все они – большие и малые турецкие военачальники – в его цепких руках.

В басурманской рати, собранной за четыре года, составляли немалую силу войска царей, королей, горских князьков.

В Азове стало известно, что, кроме двух немецких полковников, шести тысяч немецких солдат, под Азов пришли для военного промысла мудрые выдумщики, подкопных дел мастера из Испании, из великой Венеции, умелые воины Франции и Швеции. То были люди, умевшие делать и взрывать мины, начиненные свинцом и порохом, ядра огненные, поджигающие дома и прочие строения, управлять ломовыми пушками, верховыми пушками, употреблявшимися для навесной стрельбы каменными ядрами и разрывными снарядами.

В султанском лагере галдели на многих языках и наречиях.

Горец говорил, как он быстро собирался в поход – снял-де с жерди овчинный полушубок, отряхнул его от пыли и надел на себя. Снял с гвоздя хорасанскую шапку, два-три раза встряхнул ее и надел на голову. Египетский меч с приветствием пророку давно был на горце, ружье с насеченным прикладом всегда за спиной, конь убран к походу, как невеста к свадьбе.

Хлопнув коня ладонью по шее, горцы вскакивали в седла и мчались к Азову. Каждому охотнику послужить себе и султану горянки вслед говорили: «Дай бог тебе счастья!..» А турецкий певец пел свои песни:

Где коснулась рука наша – там плач стоит;
Куда ступила нога наша – там пламя льется.

На разных языках передали воинам приказ Гуссейн-паши, по которому каждому, кто принесет голову христианина, тотчас же будет выдано из казны сто пиастров, за десять голов назначены тимары – малые поместья, и займеты – большие поместья – за сто христианских голов. В каждом большом и малом полку Гуссейн-паша назначил начальников, которые принимали бы срезанные головы, платили за них деньги, вели счет точный и, собрав срезанные головы воедино, чтоб не воровали их, тайно, со всей осторожностью и без лишних глаз, закапывали бы в землю или ставили из них памятники Баш-колы.

Головы атаманов, есаулов, знатных и храбрых казаков турки оценивали особой платой, особыми наградами. Такие головы непременно должны были доставляться лично главнокомандующему Гуссейн-паше Делии.

Сами мусульмане, татары, турки и горцы ничего так не страшились, как смерти без погребения, и потому они всегда во время всяких сражений выказывали чудеса храбрости, чтобы вынести из поля боя тела своих павших товарищей. Они шли в такое время на всякие жертвы, лишь бы выручить тело своего единоверца и предать его земле.

Началось великое дело на Дону.

Гуссейн-паша сказал, протянув руку в сторону крепости:

– Не укроетесь вы, донские казаки, от моего гнева! Я пришел сюда, чтобы покарать вас и уничтожить всех до единого. Сопротивляться бесполезно!

Но его громкий голос тонул в реве животных, в шуме людских голосов, в звуках голосистых флейт и громе боевых барабанов.

От многой неприятельской силы, усеявшей широкую донскую степь, от несмолкаемого страшного рева животных, от исступленных криков людей, от многочисленной артиллерии, которая все еще устанавливалась, передвигаясь с места на место, от неисчислимой, метавшейся по степи татарской конницы, казалось, земля трескалась и гнулась, а от множества кораблей и мелких судов вода выходила из берегов.

Войска расположились в полуверсте от города. Тучи пестрых знамен турецких, татарских, всяких иных народов покрыли тучи разноязычных людей.

57
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru