Пользовательский поиск

Книга Осада Азова. Содержание - АЗОВ

Кол-во голосов: 0

Гуссейн-паша сказал, не глядя на хана:

– Тогда позволь идти вместе с тобой в Бахчисарай моему верному муэдзину Эвлии Челеби. Он будет тебе другом и помощником. Он очень болен и слаб и нуждается в твоем покровительстве.

Хан, не подозревая задних мыслей у турецкого главнокомандующего, согласился приютить «пророка» у себя в Бахчисарае.

Когда начались первые холода, Бегадыр Гирей покинул турецкий лагерь. А главнокомандующий остался ждать указа султана о прекращении осады. Уход крымского хана приближал этот желанный день.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Утром в шатер Гуссейн-паши ввели Варвару Чершенскую. Ночью она вышла с двумя казаками на вылазку в стан врага, чтобы отомстить за гибель отца своего – атамана Чершенского и убийство мужа – Михаила Татаринова.

Бей-булат и Джем-булат с отрядом смельчаков пытались ее спасти, но их попытки не увенчались успехом.

И вот Варвара стоит перед турецким главнокомандующим. У нее спокойный взгляд, ясное лицо.

Гуссейн-паша налитыми кровью глазами оглядывает ее всю. Он не может понять, почему оказалась здесь эта красивая женщина.

– Ты христианка? – неожиданно спрашивает он.

– Да, – отвечает она. – Я христианка.

– Если ты хочешь сохранить свою жизнь, ты должна стать мусульманкой или пойти в гарем к султану Ибрагиму! – закричал он.

– Нет, этого не будет! – твердо отвечала Варвара. – Джан-бек Гирей хотел сделать меня своей наложницей и ничего не добился. Он грозил отсечь мне голову, да спас меня мой верный друг Татаринов!

– Татаринова нет в живых, – раздражаясь сказал Гуссейн-паша, – и никто тебя уже не спасет.

– Есть еще казаки и атаманы! – ответила она.

– Они тебе не помогут. А мы, если ты будешь упорствовать, сделаем то, что не успел сделать Джан-бек Гирей. Ты умрешь в страшных мучениях.

– Умру, но в гареме султана не буду, и магометанства вашего я ни за что не приму. Лучше казни меня!

Обнаженной ее поставили среди тысячного турецкого войска. Ее белое нежное тело рвали раскаленными щипцами; но Варвара выносила мучительные пытки и отвергала все увещевания Гуссейн-паши.

На страшные ожоги и рваные раны ее, из которых сочилась кровь, стали накладывать горящие угли.

Варвара даже не застонала. И наконец, так ничего и не добившись, на голову ей, по приказу главнокомандующего, надели докрасна раскаленный чугунный котел.

Она скончалась, стоя на костре, коронованная этим страшным мученическим венцом.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Гуссейн-паша предпринял последний, решающий штурм крепости. Он бросал в бой все новые и новые силы. Он бил по городу из пушек, не жалея ни свинца, ни по­роха, ни ядер. Огненные стрелы посвистывали днем и ночью.

Шесть дней и шесть ночей все снова клокотало вокруг.

Казаки и атаманы подумали, что их час пробил. Почти все они, их жены и дети давно были перекалечены, переранены, и не было никакой надежды на спасение.

Бросили они оружие на землю и стали прощаться друг с другом. Женщины, увидев это, с рыданьями упра­шивали своих мужей не терзать их души своим отчая­нием, биться до конца с басурманами.

Казаки и атаманы не слушали жен. Перед лицом смерти надели они чистые рубахи, помолились богу, уповая на его заступничество и милость, и, помолившись, сказали слова последнего прощания:

– Прости нас, православный царь Михаил Федорович. Простите нас, казаков, святейшие вселенские патриархи. Простите нас, митрополиты, архиепископы и епископы. Простите нас, архимандриты, игумены и весь священнический чин. Простите нас, все православные христиане! Простите нас, жены наши и дети. Простите нас, леса темные и дубравы зеленые. Простите нас, поля чистые и тихие заводи. Простите нас, море синее и реки быстрые. Прости нас, государь наш тихий Дон Иванович. Уж нам по тебе, атаману нашему, с грозным войском не ездить, дикого зверя в чистом поле не стреливать, рыбы не лавливать. Не бывать уж нам на святой Руси!

Поморили нас бессонием. Смерть наша идет за веру христианскую, за имя царское, за все государство Московское!

И чтоб умереть не в ямах земляных, не в затхлых от трупов местах, а в чистом поле, казаки и атаманы в полночь взяли оружие, иконы чудотворные и пошли с ними смело на вылазку. И побили они на вылазке в страшной смертельной схватке многие тысячи турецких воинов.

Свежими трупами усеялись поля, берега Дона чистого, моря Азовского.

А утром Гуссейн-паша заметил в своем таборе под всеми шатрами воду. Это казаки выпустили в подкопы турецкие из канав и ериков воду и затопили ею весь вражеский стан. От той воды и грязи турки не имели покоя.

Сидели казаки в осаде девяносто три дня и девяносто три ночи. Ели они в ту пору одну конину, все съестные запасы подошли к концу. Хлеба у них осталось в закромах на всех воинов три пуда. Пороха и свинца не оказалось вовсе. Ядра для крепостных пушек кончились. Ряды защитников сильно поредели.

Наступило достойное отмщение басурманам. Мужество и храбрость казачья одолели несметную вражескую силу.

На рассвете враги заметались, забесновались и, покрытые вечным позором, побежали от стен города, спасаясь от гнева донцов.

А казаки и атаманы, вернувшись в крепость после тяжелого, изнурительного боя, полегли где попало и уснули как мертвые. Казачьи женки зорко стояли на караулах, охраняя крепость и тревожный сон измученных казаков.

Тихо стало над Азовом. По степи бродили оседланные кони. Мертвые тела турок валялись не только на поле, но и в брошенных шатрах.

Казаки и атаманы отслужили благодарственный моле­бен и дали слово построить Донской монастырь в честь Иоанна Предтечи и Николы Чудотворца.

– А в том монастыре, – говорили они, – будут жить и доживать свой век все увечные донцы и запорожцы. И игуменом в том монастыре поставим попа Серапиона.

Турецкая армия, внезапно сняв осаду, пошла разными путями восвояси. Гуссейн-паша не торопился с возвращением в Стамбул. Не спешил вести потрепанный султанский флот в Порту и Пиали-паша. Бесславно закончился поход турецкой армии под Азов. С позором, в великом беспорядке бежала она из-под Азова, терпя нужду, ли­шения, голод. Как побитые собаки, забились турецкие военачальники в глухие уголки Кавказа и Крыма и грызлись между собой, боясь гнева султана.

Великий муэдзин эфенди Эвлия, воспользовавшись по­кровительством Бегадыр Гирея, исполнил свою кровавую миссию, хотя и не поведал о том в своих записках потомкам.

На одном из пиров в Бахчисарае он подсыпал яду в вино крымскому хану.

Это было удобное убийство. Многие беды можно было свалить на Бегадыр Гирея, который якобы хуже всех служил султану Ибрагиму.

Прошло не так много времени, и сильно поредевшая турецкая армия вернулась на родину. Не отсекли голову Гуссейн-паше. Не потерял своей головы и адмирал Пиали-паша. За них молила султана Ибрагима сама Кизи-султане. Им даровали жизнь. Одновременно верховный визирь Аззем Мустафа-паша неизвестно за какие дела и заслуги получил адмиральский чин и обширные поместья. Должно быть, за то, что грозил в самое короткое время собрать гораздо большую армию, новый флот и двинуть их на новую осаду Азова. «Азов будет лежать у моих ног! Азов будет моим!» – кричал он во всеуслышание.

Но верховный визирь забыл подсчитать, какие несметные силы полегли под стенами этого прославленного русского города.

Осада Азова - any2fbimgloader11.jpeg
79
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru