Пользовательский поиск

Книга Миронов. Содержание - 3

Кол-во голосов: 0

Эта была первая кровавая беззаконная расправа. Отсюда пошел отсчет времени животной дикости и беззакония... И слово перестало быть мерилом порядочности и чести. Ну что из того, что Голубов, опоздав на какое-то мгновение к месту этой дикой вакханалии, кричал на Подтелкова: «Сволочь!.. Подлец!.. Что ж ты наделал – ведь слово офицера дано!..» Что же ему ответствовал неповоротливый Подтелков? Туго вращая шеей, будто туда кто-то сыпанул жменю мякины пополам с осотом, он заносчиво отвечал: «Хватит слов – надо кончать их всех...» Весело, ничего не скажешь... Почему кончать? Для чего кончать? Для счастья, которого ждут не дождутся донские казаки? Но ведь он, Миронов, хорошо знает, что Подтелкова вскоре повесили... И хорошо ли копаться в делах усопшего? Но ведь надо же разобраться во всем! По правде разобраться. Это же не где-то происходило на вражеской земле, а на родной матушке-землице. А иначе незачем и память теребить. Он, конечно, помнит, как из Усть-Медведицкой даже посылал помощь попавшему в беду отряду Подтелкова. Это же нормально, коли товарищ по борьбе за власть Советов оказался в трудном положении и требовалась выручка. И то, что Подтелкова повесили, конечно, жалко и бесчеловечно, но так решил суд. Уж какой он там был – правый, не правый, ему неизвестно, но суд был, и старики присутствовали, без которых ничего не решается. И только один суд правомочен выносить приговор. Миронов не знает, вменялось ли в вину Подтелкову убийство безоружных и беззащитных пленных из отряда полковника Чернецова... Но он убежден, что за зло, сотворенное человеком, его рано или поздно кара настигнет. От этого еще никому и никогда не удавалось улизнуть. Хорошо, если бы об этом люди знали и помнили...

Потом, почему на арену кровавой бойни донской всплыл такой вождь, как Подтелков? Что его отличало от остальных? Образования никакого. О начитанности нечего и спрашивать. Ум? Всю жизнь быкам хвосты крутил. Выказал храбрость на войне – это хорошо. Но почему-то дальше вахмистра не продвинулся. Его дружок вспоминает: «Глядишь, бывало, – обыкновенный казачий парень, фронтовик, веселый, с широкими жестами, шумливый говорун». А Френкель, чернявый и юркий, который все время возле него крутился, замечает, что «Подтелков чрезвычайно быстро развивался политически и морально, закаляясь в борьбе». Бог ты мой, а до того, как стать вождем революционных войск, он что же, был недоразвитым и аморальным?.. Или этому самому Френкелю и надо было такого вождя, чтобы вертеть им в нужную сторону? И опять же – «развивался...». А выбирали -то его, Подтелкова, за что, за какие качества и заслуги?.. Ну ладно, избрала. Зачем же он сразу же, буквально через несколько дней, совершает преступление?.. Кто на этот вопрос ответит?..

И потом, почему этот самый Френкель, один из подтелковского отряда, сумел сбежать из-под смертельного кольца казачьей охраны? Ведь скрыться от казаков невозможно – всем известно. А вот Френкель скрылся. Уж не подставил ли он сам отряд Подтелкова под расстрел и виселицу, а казаки в благодарность за такую услугу просто отпустили его?.. Ведь потом этот самый Френкель всплыл в роли комиссара и яро проводил расказачивание... Значит, все закрутилось так хитро, чтобы казаки сами себя уничтожали? И Френкель этому уж очень помогал?.. А Константин Абрамович Хмелевский пишет: «В вихре событий формировались их убеждения, приобретался политический опыт. Не всегда молодые казачьи революционеры умели разбираться в сложных перипетиях борьбы классов и партий, порою подводила их, особенно Подтелкова, наивная вера в „общеказачьи“ интересы. Но они смело и без оглядки шли навстречу будущему». А как же тогда быть с Пушкиным? Он ведь утверждал, что только «дикость, подлость и невежество не уважают прошедшего, пресмыкаясь пред одним настоящим». А нас так лбами треснули друг о друга, что от боли аж в глазах потемнело и разум угас. И когда в моем очаге потухло пламя, я уже не знал, в какой дом идти за горячими углями... Через год хутор Понаморев, где совершилась казнь подтелковцев, был освобожден. На могиле установили обелиск с надписью: «Вы убили личности, мы убьем классы». Значит, миру не бывать на родной земле, потому что для уничтожения классов много потребуется времени...

И так день за днем... 27 января 1918 года в Новочеркасске собрался Войсковой Круг... Наказной атаман Каледин сделал последнее сообщение: «Положение наше безнадежно. Население не только нас не поддерживает, но настроено к нам враждебно. Сил у нас нет. Сопротивление безнадежно... – генерал был чем-то взволнован и сильно нервничал. Видимо, до конца хотел побыть на заседании Войскового Круга, добавил: – Господа, говорите короче. Ведь от болтовни Россия погибла». На этом заседании Войскового Круга генерал Каледин сложил с себя полномочия наказного атамана Всевеликого Войска Донского. Поднялся в свой кабинет. Через небольшой промежуток времени раздался выстрел. Когда адъютанты вбежали, наказной атаман был мертв...

Новым наказным атаманом избрали генерала Назарова. Созванный малый Круг в отчаянии исторг клич: «Защищать Дон до последней капли крови». И объявил Донскую область на военном положении и всеобщую мобилизацию...

Донское правительство издало приказ о расформировании всех полков донского казачества, кроме номерных – 3, 5, 7, 9, 10, 13, 16, 17, 18, 21, 28, 29, 38, 40, 48, 49-го, двух гвардейских и формируемого в Сальском округе калмыцкого полка. Генерал-атаман Назаров мог рассчитывать только на эти преданные воинские части. Правда, попутно проходил еще один набор добровольцев в многочисленные партизанские отряды: Семилетова, сотника Грекова, хорунжего Назарова, подъесаула Боброва, студенческих дружин, Сибирского отряда, «дивизиона смерти», Донской военной дружины, семинарской сотни, польского уланского эскадрона имени Понятовского...

12 февраля 1918 года в Новочеркасске, который объявлен на осадном положении, под председательством войскового старшины Волошина открылся малый Круг, принявший постановление о введении «смертной казни для применения ее судами по законам военного времени».

Из Новочеркасска в Ростов перебирается штаб Добровольческой армии, насчитывающей в своих рядах 4000 штыков, 200 сабель, 12 орудий. Всем этим начинаниям отводилась короткая жизнь – чуть меньше месяца. 24 февраля революционные войска заняли Ростов. Спасаясь бегством, Добровольческая армия переправилась через Дон у станицы Ольгинской и двинулась в так называемый «ледовый поход»...

Войсковой старшина Голубов, командир 27-го казачьего полка, 26 февраля ворвался в зал заседания Войскового Круга, заседавшего в Новочеркасске, и, ударив плетью о стол, за которым сидели избранники народа, закричал: «Это еще что за сволочь здесь расселась?! В России социальная революция, а они, сукины дети, расселись, разговоры разговаривают. Встать! Пошли вон, сволочи!..» Все разбежались... Передача власти совершилась бескровно и даже легче, чем уход с исторической сцены Временного правительства или Учредительного собрания под председательством Виктора Чернова... Только отряд походного атамана Попова – полторы тысячи казаков при 5 орудиях и 40 пулеметах – успел целым и невредимым ускользнуть в сторону Сальских степей и впоследствии стать центром сосредоточения сил контрреволюции.

Задача 32-го Донского кавалерийского полка под командованием Филиппа Козьмича Миронова без его непосредственного участия была выполнена – ведь по прибытии в Михайловку они приняли резолюцию на полковом митинге: «Не расходиться по домам до тех пор, пока не ликвидируют контрреволюционный мятеж Каледина... Мы признаем власть Совета Народных Комиссаров и будем вести беспощадную борьбу до тех пор, пока власть на Дону не будет вырвана из рук Каледина и не передана трудовому народу». Теперь они как бы освобождались от своих обязательств перед революцией...

71
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru