Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 12

Кол-во голосов: 0

– Любого воина, павшего в бою или добровольно покончившего с собой, ждет Валгалла. То царство Замолксиса, о котором твердите вы, даки, наверное, и есть надоблачная земля Вотана. Разница лишь в названии. Хаген! – воззвал берсеркр. – Сын! Отныне ты продолжишь дело отца! Я же ухожу на пир богов! Меня ждет Цивилис! Благороднейший из благородных! До встречи в Валгалле, братья-даки!

И тогда к помосту потянулись рядовые защитники. Бородатые угрюмые воины, приняв из рук жрецов чаши с ядом, произносили слова обращения к Кабирам и Замолксису и осушали бокалы. Матери поили детей и торопливо допивали остальное, дабы умереть раньше ребенка и не видеть его мучений.

– Пей, родной, не бойся, смотри, мама тоже пьет!

Все больше и больше неподвижных тел устилало пространство вокруг возвышения. А шествие продолжалось. Новые и новые подходили и тянули к служителям милостивого бога чаши избавления.

Когда первые десятки V Македонского, VII Клавдиевого, XVI Флавиевого, II Помощник легионов прорвались к акрополю, взору открылось жуткое зрелище. По всей площади в различных позах, в которых застала смерть, лежали тысячи граждан дакийской столицы. Посреди этого торжества смерти горел гигантский костер. Ручейки расплавленного золота и серебра текли из-под рубинового жара углей по стыкам брусчатки. Даки бросали все ценности в огонь. Легионеры бродили между самоубийцами, и нечто похожее на жалость и угрызения совести шевелилось в душах римлян при виде мертвых детей. Война была их уделом. Они не колеблясь кололи по приказу копьями, рубили мечами, вязали ремнями пленных и грабили павших. Но увиденное сейчас не подходило ни под один оправдательный критерий. Центурии покидали акрополь потрясенные.

Контуберналы разнесли страшную весть по всем когортам. На площадь въехал Траян со штабом и дакийскими союзниками.

Лошади императора и свиты принялись храпеть и лягаться. Налитые страхом глаза животных косились на трупы. Цезарь спешился. Примеру последовали и легаты, и дакийские старейшины. На лицах Дакиска и Регебала играла злобная радость. Некоторые вожди сельдензиев отводили взгляды. Сасиг потерянно озирал плоды содеянного.

– Регебал... – подавленно прошептал родич. – Регебал... ты... я не знал, что так... кончится... Ты же...

– Заткнись. Такова воля богов. Удел, достойный всех, кто держал сторону Децебала.

– Дети... Регебал... дакийские дети... Им... Они...

– Хватит. Отскулишься после.

Шурин дакийского царя вслед за Траяном поднялся на помост. Вожди – соратники Децебала – казались уснувшими. Кисти отравленных сжимали костяные рукояти мечей и кинжалов. Они отправились в царство Замолксиса, как и подобало воинам. Во всеоружии.

– План, – уважительно показал Дакиск Регебалу. Мертвый наставник Котизона, казалось, презрительно смотрел на стоявших. Изменникам стало не по себе.

– Который из них Децебал? – насмотревшись, спросил Траян.

Регебал еще раз скользнул взглядом по лежащим.

– Величайший принцепс! Царя даков нет среди увиденных тобой.

– Нет?

– Нет. Здесь лежат верховный жрец Замолксиса – Мукапиус, родной брат царя – Диег, наставник его сына и друг всей жизни Децебала – План и Нептомар. Но самого Дадесида нет. Скорее всего, он скрылся.

– Марк! – обратился Авидий Нигрин к императору. – Ты узнаешь этого одноглазого германца?

Траян рассеянно покачал головой.

– А ты, Либерий?

Правитель Нижней Мезии склонился над врагом.

– Кажется, это Харальд Одноглазый, друг и военачальник Цивилиса. Юпитер Всеблагий! Вот где довелось встретиться! И, как всегда, бешеный варвар был с теми, кто боролся против нашего могущества.

Ветераны-трибуны разом заговорили, припоминая время и место встреч с неуемным германцем. Критон, личный врач Траяна, отделился от остальных и попробовал нащупать пульс хотя бы у кого-нибудь из отравленных. Тщетно. Грек вел личный дневник похода. Благодаря ему римские скульпторы во всех подробностях запечатлели картины борьбы Траяна Августа с даками. И выдающиеся моменты сопротивления свободолюбивых варваров стали достоянием потомков.

– Отрубите всем приятелям Децебала головы и правые руки и вывесите в самых приметных местах. Все не покорившиеся римскому сенату и народу должны видеть неизбежный конец своих бесполезных потуг, – жестко распорядился император.

Легаты коснулись подбородками груди: «Будет исполнено». Светоний тронул локоть Адриана.

– Иногда я сам себе противен, Элий! Стыдно, что я римлянин. Децебал – варвар, но он вернул Траяну тело мертвого Лонгина. Где же наша честь?

– Война, Светоний! Даки не успокоятся, если не увидят убитых главарей. – Адриан держал шлем на весу. В тоне его не было уверенности.

– Регебал! – крик разнесся по скорбной площади. Император и сопровождающие моментально обернулись. Сасиг с полной серебряной чашей стоял у котла.

– Регебал! Гнусная тварь! Смотри на дело своей грязной совести! Эти младенцы и матери задушат тебя во сне. Будь ты проклят! Проклят! Будь проклят и ты, свинячий император свинячьих подданных! Трусливые римские собаки!

Лицо Регебала смертельно побледнело. Пальцы мелко подрагивали. Сасиг выпил вино и с расширившимися, ничего не видящими глазами уверенно сел в круг почивших вождей. Он возвращался к народу, которому изменил. Отдавал себя на суд Замолксиса. Потому что все-таки оставался даком.

12

Дакийские лавки приспособили под ложа. Две короткие сдвигали вместе и устанавливали торцом к длинным. Парадная зала во дворце Децебала превратилась в римский триклиний. На возвышении, в правом дальнем углу, где помещался трон верховного вождя гетских и дакийских племен, стояло теперь ложе императора. Легаты, трибуны и наиболее отличившиеся центурионы возлежали вокруг уставленных блюдами столов в парадных туниках и тогах, умащенные благовониями, в дорогих украшениях. Посреди помещения возвышалась огромная куча дакийских ювелирных изделий из золота и серебра вперемешку с оружием. Римским, дакийским, германским, галльским. Каждый пирующий мог выбрать себе вещь по вкусу. Траян, облаченный в голубую шелковую тунику и высокие сандалии с красными сафьяновыми голенищами, отделанными прозрачными индийскими камнями, с высоты озирал соратников.

Виночерпии разносили выдержанные вина. Дакийские, извлеченные из подвалов поверженного царя, греческие и италийские, доставленные специальными нарочными от наместников Ахайи и Галлии. Преторианцы, расставленные шпалерами вдоль стен, тоскливо разглядывали проносимые рабами и слугами блюда. Жареные косули, фазаны, рябчики, зайцы, рыба, фрукты нескончаемым потоком вливались в распахнутые двери и исчезли на столах.

Отдельно от римлян восседали, а не лежали предводители союзников. Сарматы-языги в коротких, расшитых золотыми бусами кафтанах. Даки. Старейшины альбокензиев и сальдензиев. Появились среди них и представители других племен. Кепакизы, сензии, котензии. Рядом разместились командиры вспомогательных ал и когорт. Сирийцы, британцы, германцы, галлы, лузитаны.

Громкие разговоры, заздравные крики, смех разноголосым гомоном витали в воздухе.

– Север! Пью за твое будущее поместье в Дакии и триста рабов на его полях и виноградниках!

– Ио[193]! Ио!

– А может, там приютятся триста рабынь?

– О-хо-хо-хо!!!

Отдохнувший хоревт сделал знак флейтистам. Музыканты заиграли боевой спартанский марш Тиртея. Трибуны подпирали подбородки могучими кулаками, уходили с головой в воспоминания. Когда мелодия окончилась, все зааплодировали и принялись бросать флейтистам кольца и запястья.

Траян приподнялся на локте.

– Аристарх! Сыграй нам «Золотой Эбро»!

– «Эбро»! «Эбро»!!! – закричали гости наперебой, требуя любимую плясовую императора. Танец детства цезаря. Сохранившийся со времен Ганнибаловых войн огненный испанский мотив покорил сердца победителей-римлян. Аристарх низко поклонился принцепсу. Дробно застучали гулкие кастаньеты, зашуршали наполненные сухим горохом черепаховые панцири. Одна за другой вступали флейты.

вернуться

193

Ио – заздравное восклицание (лат.).

99
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru