Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

Децебал наконец оторвался от дум. Седина, ранее еле заметная, теперь густо покрывала виски и чуб дакийского царя.

– Мы все узнали о тебе, Гай Кассий Лонгин. После Авидия Нигрина и Авла Пальмы ты третий, кого Траян считает другом и братом. Сегодня я отправил послов предложить твою свободу.

Римлянин недоверчиво выпрямился:

– И что же ты, царь, просишь взамен?

– Освобождения всей территории, захваченной вами с весны 101 года.

– Как давно уехали посланцы?

– На рассвете.

– Ты слишком дорого оценил меня, Децебал. Неужели думаешь, что Величайший принцепс обменяет одного человека на тяготы и лишения трех лет войны и усилия тысяч солдат, заплативших за успех жизнью? Хочешь, я дам тебе совет? Пока не поздно, покорись народу и сенату римскому! Я ценю твою храбрость и стойкость, но Дакия обречена!

Децебал гневно прервал тираду римлянина:

– Замолчи! Вам никогда не покорить нас! Никогда! Ваш император будет рад ухватиться за предоставленную ему возможность под видом обмена увести войска и прекратить войну, в которой вы увязли!

Лонгин долго смотрел на человека, стоящего перед ним. Легендарный Децебал. И этот варвар тоже!

– Глупец! – процедил Гай Кассий. – Ты сам не веришь в свои жалкие бредни. Вам ли победить римлян? Римлян!! Слышишь, варвар? Ты вознамерился совершить то, что не удалось ни Порсенне, ни Бренну, ни Пирру, ни Ганнибалу! Когда тебя поведут в триумфальной процессии Цезаря Нервы Траяна Августа Дакийского, не забудь мои слова!

Легат снял с пальца перстень с печаткой из отшлифованного обсидиана и, нажав крохотный выступ, высыпал на ладонь несколько темно-серых крупинок. Децебал окаменел. Римлянин торжествующе улыбнулся.

– Прощай! До встречи на берегах Стикса, – громко отчеканил Лонгин и высыпал яд в рот. Последним, что он увидел, была пиршественная зала во дворце наместника в Колонии Агриппина. Забытые лица друзей окружали его, и высокий человек в серебряном солдатском панцире вручил ему кубок и заявил:

– Я буду таким цезарем, какого бы пожелал себе сам!

И тогда он, Гай Кассий Лонгин, протянул навстречу этому человеку руку с полным сосудом и восторженно прошептал:

– Ave, imperator!

... Три дня спустя передовые турмы паннонской и германской кавалерии, продвигавшиеся вдоль Алугуса к ущелью Красной Башни, обнаружили на своем пути тело римского легата в простом солдатском панцире и золотыми подношениями подле него. На груди офицера лежало письмо, написанное по-латыни. Децебал, царь гетов и даков, возвращал Марку Траяну мертвого друга.

7

Битва в ущелье Красной Башни по кровопролитию и упорству могла сравниться со сражением под Адамклисси. Двое полных суток когорты Траяна сбивали заставы даков, размещенные за засеками на гребнях гор. В самом ущелье тяжелые потери понес злосчастный IV Скифский легион. Видно, Фортуна окончательно отвернула свой милостивый взор от сигнумов его манипулов. Патакензии и костобоки личной гвардии Децебала во главе с самим царем несколько раз вынуждали римлян пятиться. Устоять под секущими ударами кривых фалькат и градом гранитных обломков не представлялось возможным. После того как была отбита шестая атака, Траян лично с отрядом преторианцев и IX Лузитанской когортой полез вверх по склону. Со стороны гребня скатились ветераны V Македонского легиона. Даки, окруженные отовсюду, низринули на врага последние камни и все до одного полегли в неравной сече. Децебал и его воины видели снизу, как Леллий, неистово орудуя мечом, сразил трех легионеров и, подняв оружие в последнем приветствии, бросился со скал вниз.

Путь на Апулу, важнейший северный форпост Сармизагетузы, лежал открытым. Подразделения V Македонского, XIII Сдвоенного, XVI Флавиевого, X Близнец, I и II Помощник, II Траянова легионов, за три года приобретшие опыт горной войны, многочисленными закованными в железо колоннами ускорили движение по тропам Карпат.

Со стоном валились долу вековые дубы и сосны. Там, где камни подымались сплошной стеной, команды саперов разводили гигантские костры и поливали затем раскаленную породу водой, смешанной с уксусом. Кирками и ломами прорубали полотно дороги через гранитные кряжи. В тех же местах, куда человеку не дано было поставить ногу, скалолазы из ретов и иллирийцев спускались на канатах и заколачивали в трещины массивные колья. На подготовленные таким образом опоры укладывали деревянный помост, и трасса, поскрипывая под ногами, продолжала змеиться над пенными струями горных речек и жуткими обрывами высотой до ста шагов и более.

Даки свирепели, когда их взорам представали холодные, победноравнодушные сооружения римлян на родной земле. Мосты и дороги, обложенные камнями источники и идущие от них арки водопроводов, каменные кастеллы с метательными машинами чужеродными наростами покрывали долины и горы. О Дакия! Разум отказывается верить. Неужели все потеряно? Ведь были же у тебя храбрые защитники! Где они теперь? Как и когда ушла соль и надежда твоей земли, Дакия?! Печально плыли по бледно-голубому небу облака. Кабиры – братья, дарующие воинам бессмертие, являлись во сне своим почитателям. «Мало осталось ратников в дакийских краях. Смотрите, насколько пополнились ряды бессмертных в царстве Замолксиса. Богатыри из богатырей. Достойные из достойных! Герои Берзовии и Тапэ, Сармизагетузы и Адамклисси, участники штурма Дробетского моста и защитники Красной Башни – вот те, кто пришел к нам, в заоблачные дали. Но еще колеблются весы Войны! Внемлите, даки! Бейтесь! Бейтесь! Бейтесь!» Так говорили Кабиры – сыновья верховного бога гетов и даков. Уже четырнадцатилетние подростки затягивали на плечах ремни отцовских колчанов и уходили в отряды Децебала, под гневные причитания и напутствия матерей. Грохотали скоротечные летние грозы. И всюду, куда только ни достигал взгляд, мерцал металл доспехов, лязгало оружие и слышалась лающая речь иноземных солдат.

* * *

... Поле открылось внезапно. За редкой полоской последних деревьев зажелтели спелые колосья пшеницы и ячменя. Легкий ветерок трепал лохмотья на корявых ветвях чучел. Минуций Квадрат забрал щит и гасту у сопляка Аврелия.

– Виктор, дуй со всей мочи назад. Найди Меммия и вместе с ним передашь Септимию – так, мол, и так. Квадрат обнаружил два поля созревшей пшеницы и ячменя. Пока ребята из четвертой когорты не вылезли, надо убрать самим. Понял?!

– Есть!

Дозорные легионеры, не выпуская из рук щитов и дротиков, легли на спины под стволами дубов и блаженно задрали кверху ноги. Какое наслаждение ощутить хоть на миг облегчающее покалывание опустевших от крови сосудов в ступнях и икрах. Затянутая бронзовыми нащечниками рожа Меммия склонилась над Минуцием.

– Отдыхаем?

Квадрат смачно потянулся и, кряхтя, поднялся.

– Быстро вы!

– Еще бы! Такая новость. Два поля на пару тысяч модиев зерна! Пошли, старина, у нас совсем мало времени!

Меммий с центурионом привели с собой полный манипул. Септимий предоставил распоряжаться знающему дело иммуну.

– Стройся! – нарочито визгливо орал Меммий, пародируя начальника. Сотни, понимающе кашляя, сомкнули шеренги.

– Слушать меня внимательно, умбрийские бараны! Пришедшие из сельских триб – направо, а городские бездельники – налево! Ап!

Строй рассыпался. Солдаты, поступившие в армию из деревень и умеющие вязать снопы, встали отдельной группой. Вездесущий вояка раздал жнецам в панцирях вытащенные из горящих дакийских хижин и на всякий случай припасенные у квестора серпы.

– Фортунат! Бери десяток и ступай на ячмень с того конца. Начинайте, и да помогут вам Конс и Церера!

Меммий выстроил оставшихся. «Городские бездельники» посмеивались, глядя на согнутые спины товарищей, срезавших налитые колосья.

– Теперь вы! Декурионам развести всех идиотов по четырем концам поля! В любой момент могут напасть даки! Да поразит их своей молнией Юпитер Карающий!

Щеки Септимия налились кровью.

91
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru