Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 6

Кол-во голосов: 0

– Вот мы и встретились, Корат, – лицо дака перекосилось от гнева. – Теперь, сволочь, ты сполна заплатишь за пути, указанные римлянам, за сожженные поселки даков и за сегодняшний день тоже.

Безмолвной массой толпились рядом соотечественники. Мужества Корату было не занимать. Он даже лежачий умудрился плюнуть на ноги стоявшего перед ним человека.

– Я плюю на вас! Твоя взяла, жалкий предавензийский сыроед! Но и свою шкуру ты не протаскаешь дольше моей! Траян идет к Сармизагетузе! Скоро, скоро взвоют все Децебаловы прихвостни, когда их потащат на прочной конопляной веревке продавать на базарах Рима и Равенны!

Мужи дакийские слушали его, не перебивая.

– Что вам остается! – кричал Корат. – Не пройдет и месяца, и император Марк Ульпий Траян наступит кованой римской сандалией на ваши грязные шеи. Разве в состоянии какой-то дикарь Децебал справиться с самим Римом? И вы еще на что-то надеетесь?

– Ты все сказал? – необычайно спокойно спросил пленника Котизон, когда тот откричался.

– Да, ублюдок!

Наследник сожалеюще вложил фалькату в ножны. Громко фыркнула и заржала лошадь, привязанная к дереву.

– Даки! – обратился сын Децебала к стоявшим в ожидании воинам. – Чего заслуживает человек, изменивший своему царю?

– Смерти! – казалось, это прошумел в ответ лес.

– Продавший родину?

– Смерти!

– Разрушивший жилища своего народа и убивавший наших жен и детей?

– Смерти!

– Возьмите его и предайте смерти как изменника, по законам, завещанным предками.

Корат изменился в лице.

– Ты не смеешь, патакензийская собака! Я сын вождя и вождь по праву рождения!

– Ты просто грязная римская подтирка, и ничего больше.

К траве пригнули вершины двух молоденьких сосен, волосяными арканами плотно прикрутили ноги предателя.

– Великий Замолксис, – обратился к богу Котизон, – суд вершился от твоего имени и под твоим всевидящим оком!

Дикий вопль заполнил окрестности и разом оборвался. Воины, проезжая мимо деревьев, брезгливо плевались.

6

Труднее всего было возводить кастеллы. В степи не хватало камня и леса. Саперы плотно утрамбовывали глинистую землю, вынутую из рва, и затем лопатами придавали валам форму стен и башен. Адриан, почерневший от солнца, в грязной полотняной тунике и галльских брюках дни и ночи проводил на строительстве. Траян доверил племяннику ведение войны на востоке Дакии. Под командованием бывшего трибуна перешел I Минервин легион.

После падения Тибуска римская армия, разделившись на четыре группировки, перешла в решительное наступление. Стремясь уничтожить центр сопротивления даков, Траян направил главный удар на Сармизагетузу. Другие корпуса наступали на городки Альбурнус-Мацор, Напока и Пороллис, распыляя силы дакийского царя.

Параллельно с действиями на западе и севере выступили три легиона и развернули боевые операции против кочевавших между Пиретом и Тирасом степных сарматов. Положение Децебала резко ухудшилось. Союзная кавалерия Адномата и Борака покинула царя для защиты родных очагов. На бескрайних равнинах за Пиретом заполыхали пожары. Горели хижины бастарнов и войлочные кибитки на колесах – жилища сарматов. Ревел угоняемый скот. Теряя воинов под залпами метательных машин Адриана, бессильная против густой щетины копий римской пехоты степная конница откатывалась все дальше, в глубь материка.

Отогнав варваров насколько хватило сил, Адриан, выполняя распоряжение Траяна, принялся возводить грандиозный вал от берегов Пирета до Тиры на побережье Понта. Глубокие рвы, волчьи ямы, земляные насыпи и башни с катапультами преградили дорогу дружественной дакам кавалерии степняков. Устье Данувия и римские крепости вдоль него стали недосягаемы.

Молодой легат I Минервиного легиона наравне с рядовыми солдатами рыл землю, устанавливал в траншеях плетенки от осыпей. Ветераны в редкие минуты отдыха с упоением пересказывали новобранцам подвиги командира.

– Сиятельный! В кастра Пироборидава прибыл императорский корникулярий с известиями для вас! – центурион щурился под козырьком кожаной каскетки.

Адриан воткнул в откос лопату, вытер грязные руки о тунику и, подтянувшись, ловко выпрыгнул наверх.

– Ювений! Продолжать в том же темпе! До вечера закончите до третьей отметки и снабдите кольями волчьи ямы, которые нарыли вчера.

Сотник, переведенный за храбрость при штурме Тибуска из II Траянова в I Минервин легион с повышением (центурионом третьей когорты), уважительно вытянулся:

– Будет исполнено, сиятельный! Лутаций! – заорал помощнику. – Передать по рядам: полчаса перерыв!

Легат вскочил на подведенного коня и наметом поскакал по пыльной степной дороге, протоптанной тысячами людских и лошадиных ног.

Полевой лагерь римлян, выстроенный неподалеку от небольшого дакийского городка Пироборидавы, рос и преображался буквально на глазах. В отдельных местах вместо палаток стояли уже добротные саманные домики под черепичной крышей. Две главные улицы – Кардо Максимус и Декуманус Максимус – обозначены бордюром из кусков известняка и плотно утрамбованы деревянными битами. На южной стороне Кардо находилась гордость префекта лагеря – приземистое здание провиантского склада и легионной тюрьмы. Курились высокие конусы гончарных печей. Команда солдат с приданным отрядом рабов месила в ямах глину, формовала кирпичи и черепицу, закладывала на обжиг готовые просушенные изделия. Проехав ворота декумануса, Адриан бросил мимолетный взгляд на оконный проем караульного помещения. Наметанный взгляд командира сразу выхватил из тьмы обнаженное женское плечо и длинные распущенные волосы. Гастаты отвели глаза.

– Слава Адриану! – чересчур истово заорал начальник караула.

Возле коновязи три пожилых ликтора с невыразимым удовольствием лупили по обнаженному заду распластанного легионера. Лежащий только крякал. На площадке претория легат остановился. Спешился. Бросил поводья дежурному центуриону.

– Корникулярий здесь?

– Так точно, мой легат! Трибун Светоний Транквилл отдыхает в доме самого командующего.

Адриан просиял:

– Так прибыл Светоний?

– Так точно!

– Ну спасибо, Лукиан, за хорошую новость! Да, распорядись, чтобы мне доставили подогретой воды и поесть! Два дня толком не ел. Потом пришлешь префекта кастры для доклада.

– Будет исполнено! – Вояка вскинул подбородок и ушел выполнять приказ.

В комнате царил полумрак. Оконца завешаны бурыми солдатскими плащами. Глиняный пол чисто подметен и сбрызнут водой. Светоний, свалив грудой всю амуницию возле стены, спал на походной кровати Адриана в чем мать родила. Коротко остриженные надо лбом волосы торчали дыбом. Легат набрал в легкие воздуху:

– Тревога! Даки! Горим!

Трибун, не открывая глаз, вскинулся с постели и метнулся к оружию.

– Ха-ха-ха!!!

Ошалело присел прямо на пол. Протер глаза:

– Э-э... Это ты, Элий? Н-да, шутка? Сколько я спал?

Глядя на заспанное лицо друга, Адриан не мог остановить смех.

– Представляю, Транквилл, как разбежались бы даки, увидев тебя во главе когорты в таком виде... Ха-ха-ха!

Снаружи раздался стук.

– Входи!

Центурион Лукиан лязгнул подковками каллиг о порожек:

– Купальня давно готова! Кушанья занести сюда или сиятельный поест во дворе под навесом?

Светоний, отыскав в куче снаряжения меч, нацепил его на голое тело.

– С позволения легата, – поклонился он Адриану и, повернувшись к прибывшему, продолжил: – Еду принести в помещение. Две простыни и раба для купальни! Заранее благодарю!

Старый служака, много повидавший на своем веку, вытаращил глаза. Беспомощно посмотрел на начальника. Адриан незаметно кивнул.

– Есть!

Когда изумленный сотник вышел, они всласть похохотали. Час спустя, посвежевшие, смывшие с себя вместе с пылью и потом всю усталость, легат и трибун сидели за деревянным дакийским столиком и, разговаривая, наслаждались бесхитростной пищей – копченой сарматской кониной, дакийским овечьим сыром, ячменным солдатским хлебом и красным дакийским же вином.

72
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru