Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 2

Кол-во голосов: 0

2

Толстые, на тройной подошве, солдатские сандалии, подбитые бронзовыми гвоздями, гулко топали по брусчатке мостовой. Выйдя из амфитеатра, император повернул не налево, к Палатину, а в противоположную сторону, к Золотому дому Нерона. Телохранители из преторианской гвардии, успевшие за год привыкнуть к особенностям нового монарха, на ходу обогнали его и, следуя в некотором отдалении впереди, по бокам и сзади, принялись расчищать путь от народа. Плотина следовала за мужем, приотстав на три-четыре шага. Римские граждане, теснившиеся по обе стороны, низко кланялись цезарю:

– Ave imperator!

Траян, украшенный лавровым с красными розами венком, милостиво кивал в ответ. Внешность и одежда представляли собой разительный контраст в сравнении с покойным Домицианом. При проездах последнего Флавия, за десять-пятнадцать минут до его появления, мордастые раскормленные преторианцы очищали улицы с обеих сторон чуть не на целую милю. Переодетые охранники из городской стражи шныряли в толпе. Наконец, после всех принятых мер предосторожностей появлялись носилки, которые несли рослые лоснящиеся от масла негры и окружали тесным кругом личные телохранители. Орава музыкантов сотрясала воздух приторно-слащавыми аркадийскими мелодиями.

Рассказывали, когда первому цезарю поднесли лектику[152] для первого выноса в город, он недоуменно осмотрел лакированные столбики навеса, пуховые подушки и, расхохотавшись, объявил окружающим, что не страдает ни геморроем, ни параличом ног. «Впрочем, сохраните это сооружение, – добавил Траян, отсмеявшись, – через два десятка лет, глядишь, оно и понадобится!» От парадного императорского одеяния, введенного Домицианом, он отказался наотрез. Пурпурная, расшитая золотом стола отправилась в сокровищницу насыщать моль. Латинская туника с короткими рукавами старинного покроя и парадный панцирь воловьей кожи, украшенный серебряными бляшками, а также прочные солдатские каллиги, кое-где отделанные камнями, составляли повседневный наряд Цезаря Нервы Траяна.

На правом боку императора висел на перевязи неизменный меч спартанского типа с расширяющимся книзу лезвием.

В сопровождении десятка латников охраны и двух-трех приближенных, иногда жены, император быстрым, легким шагом ходил по Риму. Первое время это вызывало удивление. Потом оно сменилось уважением, граничащим с преклонением. Гермолай, известный грабитель Затибрского района, сложил с себя полномочия «отца», распустил свою отчаянную шайку и заявил: «Пока в Риме Правит такой человек, я не имею никакого права разбойничать». Вместе с ним Рим покинули многие из бывшей «семьи». Ходили слухи, что они поступили на службу во вспомогательные части армии империи.

Траян самолично вместе с префектом анноны, ведавшим снабжением города хлебом, маслом и водой, или смотрителем столичных акведуков заходил в пекарни, наблюдал выпечку булок. Пробовал воду в фонтанах, контролировал весы на рынке. Рим удовлетворенно потирал руки, узнав о казни ста шестидесяти трех солдат, курионов и центуринов преторианской гвардии, замешанных в заговоре бывшего префекта претория Касперия Элиана против старого императора Нервы в 98 году. Завсегдатаи таверн и карманные политики избирательных триб[153] с воодушевлением цитировали слова цезаря, брошенные по этому поводу в сенатской курии. «Итак, отцы сенаторы! Отдавая приказ о казни легионеров гвардии, я руководствовался только тем убеждением, что смысл деятельности преторианцев в защите законности, а не в террористических эксцессах и нарушении ее! Случившееся да послужит уроком всем, кто впредь попытается испытать прочность установок, завещанных нам предками и Божественным Августом! Dura lex – sed lex»[154].

Но как показало будущее, это было не все. Римлян ожидали новые сюрпризы. Сотни платных доносчиков Домициана с убийством последнего остались не у дел. Наушники, кляузники и сутяги не верили, не могли поверить, что во главе империи встал человек, не опасающийся окружающих, а следовательно, и абсолютно не интересующийся тем, что о нем говорят и думают. Даже покойный Нерва не смел окончательно отказаться от услуг анонимщиков, и хотя при нем обвиненных сенаторов не казнили, канцелярии принимали доносы и порой выдавали вознаграждение. Солдатской натуре Траяна была противна сама мысль о наличии в Риме этой незримой армии мерзавцев. Донос – худший из пороков в глазах дорожащего честью военного. Месяц спустя после прибытия в столицу, на заседании императорского Совета цезарь твердым, не терпящим возражений голосом заявил о своем намерении немедленно покончить с кляузниками, терзающими Рим. Империя не верила себе. В считанные дни тысячи профессиональных доносчиков, состоящих на жалованье императорской канцелярии и преторских участков, были арестованы и переправлены в гавань Остии. Там их загнали на полусгнившие рассохшиеся корабли, наспех починенные по такому случаю. Боевые либурны средиземноморской эскадры отбуксировали заваливающиеся набок посудины в открытое море. Здесь, вдали от берега, моряки прорубили днища проклятых кораблей. Траян смотрел на погружавшиеся в пузырях воздуха, обреченно вопящие баржи, и ноздри его раздувались от гнева.

Когда император возвестил сенат о проделанном, сенаторы встали со своих мест и встретили речь правителя долгими несмолкающими овациями. Корнелий Тацит, не переставая хлопать, обратился к стоящему ниже Яволену Приску:

– Марку Кокцею Нарве и его сыну Траяну Цезарю, пожалуй, удалось совместить две несовместимые вещи: неограниченную власть и свободу!

Приск одобрительно кивнул головой и передал слова историка не жалевшему ладоней Плинию Младшему.

* * *

...Дом Нерона поражал роскошью внешней отделки. Тридцать восемь лет прошло со дня смерти сумасбродного деспота, а мрамор, отполированный искусными руками строителей, блестит так, будто здание закончили лишь вчера Траян и Плотина постояли у входа.

– Хочешь войти и посмотреть, Марк?

Принцепс покачал головой.

– Нет! Когда что-то созерцаешь слишком часто – начинает приедаться. Знаешь, Адриан рассказывал, что на сооружение дворца ушло четыреста миллионов сестерциев. На инкрустацию личного кабинета потратили почти все драгоценные камни" императорской сокровищницы. Нерон явился на открытие и освящение дворца изрядно выпившим. Осмотрел входные двери, вошел внутрь и, брюзгливо выпятив нижнюю губу, воскликнул: «Наконец-то я хоть смогу жить по-человечески!»

– Чего же ты ожидал от Нерона?

Траян не ответил жене. Взгляд его скользил вдоль вершины Оппийского холма. Шагах в трехстах от дома Нерона возвышался небольшой, но роскошный храм Изиды и Сераписа. Сзади него – беломраморный портик Ливии. Оппий густо порос кустарником и деревьями. Посреди трех-, четырехэтажных домов квартала холм возвышался островком девственного леса. Немой ровесник ушедших в туман столетий первых римских царей.

Преторианцы, воспользовавшись остановкой, расслабляли ремни нащечников. Помпея, чтобы не мешать супругу, отошла в сторону. Траян еще раз мысленно измерил высоту подъема.

«Хорошее место. Прекрасное для того, чтобы оставить по себе память строительством. Храм? Нет, пожалуй, базилику. Базилика Траяна. Не звучит. Термы Траяна. Это как раз то, что нужно. Вопрос – на что строить? Спасибо Нерве, старик был экономнее Веспасиана. На нужды двора не издержал ни одного лишнего медного асса. Но финансы в ужасном состоянии. Провинциям простили свыше четырехсот миллионов сестерциев недоимок. Но тяжким грузом лежит мой личный заем в 400 миллионов сестерциев. На что соорудить термы? В сальтусах, на рудниках не хватает рабов. Александр Великий все проблемы решил за счет золота Персидской державы. Цезарь добился власти с помощью золота галлов. Золото! Золото! Золото! Траян должен укрепить империю золотом Децебала. Когда же наконец настанет миг и зазвучат боевые трубы? Он придет! Он обязательно придет. И тогда на Оппийском холме Рима будут выситься термы Траяна!»

вернуться

152

Лектика – носилки (лат.).

вернуться

153

Трибы – гражданские институты в Древнем Риме, по которым проводились голосования.

вернуться

154

Закон суров, но это закон (лат.).

38
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru