Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 7

Кол-во голосов: 0

Сидящие Стаций, Цезерний, Квинкций согласно кивают головами. Критон поднимается с сиденья.

– Вы хотите знать требуемую сумму и гарантии ее возвращения?

Секст Цезерний отбрасывает щепетильность:

– Да!

– В таком случае знайте: Цезарь Нерва Траян просит у вас сто миллионов серебряных динариев[95].

– Сколько?

Император вступает в разговор сам:

– Вы не ослышались. Мне нужно четыреста миллионов сестерциев.

Гней Стаций окидывает взглядом компаньонов. Те опускают глаза.

– Хорошо! – звучит в комнате неожиданно для всех. – Большая сумма – больше доверия. Но сын Божественного Нервы должен знать наши условия. Процент от выданной нами суммы составит половину вклада.

Критон вскакивает в запальчивости.

– Двадцать пять процентов годовых – это самое большое, на что вы рассчитываете всегда. Пятьдесят процентов! Такое требование не просто беззаконие. Это – неприкрытый грабеж. И кого?!!

Фигуры трех вольноотпущенников съеживаются. Слова императорского врача подвели базу под один из самых жутких законов империи. Закон об оскорблении величия. Новый принцепс пока никак не выразил своего отношения к нему. Но что мешает Траяну воспользоваться подобной мерой? Он получит их конфискованное имущество, а заодно расправится с обнаглевшими выскочками, чтобы другим неповадно было. Будь проклят Стаций. Теперь все кончено.

Однако сам глава торгового дома Стациев из Аквилеи так не считает. Речь Гнея исполнена благородного негодования и почтительности одновременно.

– Да, ты прав, Критон, – обращается он подчеркнуто к врачу. – Пятьдесят процентов – это действительно неприкрытый грабеж, как ты изволил выразиться. Но вправе ли мы равнять долг какого-нибудь сенатора или всадника и долг императора? Я и мои коллеги заслуживали бы самого сурового наказания, если бы в присутствии Августа низким раболепием уравняли его с его же подданными. Четыреста миллионов сестерциев не просто деньги. Это половина римской казны! И если принцепс берет у своих граждан подобную сумму, значит, он твердо уверен, что получит вдесятеро против требуемого... Мы не спрашиваем: на какой срок понадобится наше серебро. Цезарь – единственный из смертных, кто вправе рассчитывать на бессрочный заем при таких числах. Вот какими соображениями я руководствовался, предлагая вернуть нам сто пятьдесят миллионов динариев взамен ста.

Резная кость скрипит в руках загадочно улыбающегося Траяна. Ростовщиков охватывает страх. Дробный перестук костяшек пальцев о дерево.

– Когда я получу деньги?

Критон изумленно раскрывает рот. Он берет золото на условиях этих латрункулов[96]? Непостижимо!

У деловых людей все делается быстро. Торговцы раскрывают таблички для письма.

– Соблаговолит ли принцепс приоткрыть завесу тайны над тем, куда пойдут средства?

– Частично!.. Триста пятьдесят миллионов сестерциев будут розданы войскам в виде донативы за вступление в императорские права Нервы Траяна Августа и на жалованье ветеранам, выходящим в отставку. Выплату донативы производить из расчета: 1500 сестерциев солдатам вспомогательных когорт, 2500 сестерциев легионерам легионов и 5000 сестерциев воинам преторианской гвардии. Ставки выбывающих из состава армии – согласно существующим расценкам!

Острые железные стили торопливо режут воск. Цифры выстраиваются в аккуратные столбики. Новый император мыслит удивительно ясно. Такое отношение к вещам заслуживает уважения.

– Окончательный подсчет израсходованных сумм надлежит произвести в моем личном табулярии. Остаток присоединить к пятидесяти миллионам и направить в фиск[97] Главное условие: я должен быть в курсе относительно каждого истраченного дупондия и асса. Если обнаружится пропажа – виновников ждет рабский крест.

Барбий Поркул в восхищении крутит головой.

– Цезарь может не беспокоиться. Наши агенты в Италии и провинциях выдадут легатам положенные суммы из местных контор в кратчайшие сроки. Счета предъявят Траяну Августу самое большее спустя две декады месяца.

– Далее, – в голосе Траяна звучит металл, – размер долга и процентов по нему не знает никто, кроме здесь сидящих и казначея фиска. Расписку и необходимые документы составите без меня с Критоном. В Риме их заверит Капитон. Vale!

Ошеломленные вольноотпущенники, кланяясь, пятятся к двери.

– Цезерний, останься!

В помещении два человека. Марк Траян поднимается во весь свой гигантский рост.

– То, что ты услышишь сейчас, должно умереть за порогом, или умрут твои жена, дети и клиенты до последнего раба.

– Император может приказывать.

– Мне необходимо до декабрьских календ будущего года (1 декабря) изготовить оружие на два полных легиона. Двенадцать тысяч щитов, шлемов, панцирей и кавалерийских катафрактов[98]. Двенадцать тысяч копий, тридцать тысяч дротиков. Наголенники. Полный комплект двенадцати когорт.

– За такой срок наши мастерские и кузни коллег не успеют. Соблаговолит ли светлейший принцепс привлечь к работе легионарных оружейников?

Траян некоторое время раздумывает.

– Хорошо. Если без их помощи не обойтись, то дай заказы и им. Но только не в легионах обеих Мезий, Нижней Паннонии и обеих Германий.

Сверкнули глаза. «Вон оно что». До последнего мига Секст Цезерний – крупнейший производитель железных изделий и оружия в Балканских провинциях империи, не мог поверить в реальность происходящего. Даже при самом благоприятном течении событий оскудевшие сальтусы Траяна и налоги не могли дать поступлений, которые позволили бы расплатиться с долгом в сто миллионов динариев. Но заказ на оружие и его секретность прояснили все.

– К ноябрьским идам (13 ноября) будущего года император может собирать новобранцев и освящать орлов[99].

Принцепс стягивает с безымянного пальца золотой перстень с сапфиром и протягивает отпущеннику. Они понимают друг друга.

7

Железо с натужным скрипом резало землю. Отточенными заступами и широколезвийными топорами римские саперы вырубали в дерне просеки травяные кирпичи и относили к обочине. Запах свежей земли кружил голову. С июльских ид (15 июля) 98 года по августовские календы (1 августа) 99 года легионеры VIII Августова легиона и приданных ему галльских и паннонских когорт прокладывали дорогу от крепости Интерцизы к главным магистралям лимеса вдоль Данувия. Солнечным сплетением рейнской и дунайской оборонительных линий назвал Интерцизу император Траян. Половина личного состава VIII Августова легиона, пять полных когорт день и ночь трудились над возведением башен и стен крепости. Сотни императорских рабов и колонов из принадлежащих Цезарю имений Верхней Германии, Реции и Норика доставляли на воловьих повозках камень к месту строительства.

Каменоломни работали на полную мощь. Нормы выработки повысились в два-три раза. Десятки рабов умирали от непосильного труда, недоедания и побоев, солдаты стирали ладони в кровь, но принцепс был безжалостен и неумолим. Светловолосый, голубоглазый Испанец неожиданно появлялся в самых различных местах. Сегодня он был в укреплениях вексиллатионов под Кастра Регина, назавтра его уже видели охранные когорты Могонциака, на следующий день император инспектировал лагеря Виндобонны[100].

Почерневшие от солнца, пропыленные Авл Корнелий Пальма, Гай Кассий Лонгин и сын покойного двоюродного брата Публий Элий Адриан сопровождали правителя. Траян, будучи человеком отчаянной храбрости и силы воли, ценил эти качества в других. Кассия Лонгина он приблизил к себе с того памятного вечера в Колонии Агриппина, когда молодой сенатор задал прямой вопрос о характере его власти. Авл Пальма, военачальник и дипломат от рождения, служил Августу незаменимым помощником в громаде дел Дунайского и Рейнского лимесов. Племяннику же дядя не переставал удивляться. Мечтательный философ, одухотворенный эстет в Адриане уступил место военному инженеру и расчетливому интенданту.

вернуться

95

Динарий – римская серебряная монета (4 г).

вернуться

96

Латрункул – разбойник (лат.).

вернуться

97

Фиск – личная казна императора.

вернуться

98

Катафракты – защитные доспехи всадника.

вернуться

99

Орел – знамя легиона.

вернуться

100

Могонциак и Виндобонна – нынешние города Майнц и Вена. Разрослись и расстроились из римских полевых лагерей.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru