Пользовательский поиск

Книга Легионы идут за Дунай. Содержание - 5

Кол-во голосов: 0

Совсем некстати вспомнился покойный Домициан. Как он сказал тогда, когда первая сумма – 5000 золотых аурей уходила на барке на ту сторону Данувия: «Это золото мы даем в рост под хорошие проценты, вот только платить нам будут большой кровью». Давно это было. Девять лет назад. В глазах последнего из Флавиев отражались смертельная тоска и... страх. Кое-кто из лизоблюдов услужливо хихикнул: мол, отлично сказано, грязные даки еще оплатят своей кровью должок. Но Виттониан, Теттий Юлиан и он – Лаберий Максим – прекрасно поняли, что имел в виду император. Они только переглянулись тогда между собой.

Сенатор отмахнулся от воспоминаний. Заметно посвежело. Кусты и деревца из внутреннего сада-перисталя отбрасывали в таблин длинные тени. Мерно падали капли в водяных часах. «Шесть часов вечера. Легионеры на кастеллах заступают на вечернюю смену, – пришло в голову почему-то. – Пора и нам закончить дела».

– Феаген!

Грек появился молниеносно, как всегда.

– Папирус... нет, пожалуй, пергамент! Тростник, чернила, олово и приготовься писать.

Секретарь принес требуемое, устроился поудобнее на скамье, где час назад сидел гонец из Транстиерны. Положил на колени восковую табличку-церу и поднял глаза на хозяина.

– Пиши! Императору Марку Кокцею Нерве Августу Германскому, принцепсу, легат Нижней Мезии Лаберий Максим шлет привет и пожелание счастья...

5

Рано утром, когда трубы VII Клавдиевого легиона протрубили «подъем», от дома наместника Нижней Мезии отправились в дорогу два корникулярия. Бенефициарий II когорты Авл Цециний Либер вез запечатанный пакет с указаниями префекту Транстиерны. Второй – центурион по особым поручениям – ехал в Новиодун. В сумке, переброшенной через плечо, лежали квесторские счета IX Паннонской когорты. И никому, кроме проконсула и центуриона, не было дано знать о письме под туникой, адресатом которого являлся сам принцепс римского народа Август Нерва.

Часть первая КОЛОНИЯ АГРИППИНА

1

Свевы[62] появились неожиданно. Из предутренней мглы градом посыпались стрелы. Рухнули сраженные в глаз и горло часовые под козырьком наблюдательных вышек. На стыке участков первого и второго манипулов запылали сосновые бревна частокола. Несколько факелов, переброшенных через палисад, попали на осоковые навесы для лошадей. Кошмарный визг обезумевших от страха животных заполнил форт. В свете горящих крыш до трех сотен германцев, как кошки, вскарабкались по лестницам на стены и посыпались вниз. Дежурная центурия была изрублена, не успев даже развернуться для боя. Гастаты второго манипула оставили бараки и, отбиваясь, бросились к преторию.

– Вотан[63] с нами! Руби «петухов»[64]! Хох! Хох! – вопили свевы, наседая на пятки затравленных бегущих римлян. Один из германцев в начищенном до блеска шишаке с турьими рогами рубанул боевым топором по знамени когорты. Сигнум захвачен врагом! Веками воспитанное чувство долга взяло верх над страхом. Легионеры сомкнулись плотным кольцом и вступили в отчаянную неравную схватку. Римляне дорого продавали свои жизни. Все больше свевских воинов бросали грабеж лагеря и кидались в сечу, на помощь товарищам. Площадь полнилась криками:

– Теренций! Теренций!.. Прикрывай мне спину!

– Получай, гнида!

– Марс-Мститель! Ты не оставишь твоих сыновей! Где же третий манипул?! Неужели и они зарезаны сонными?!

– Заткнись, сволочь!

– Эльмер, меня ранили!

– Вотан с нами!!!

Перекрывая дикий шум боя, раздался громоподобный голос:

– Седьмая центурия в «черепаху»[65]! Прорвать окружение! Восьмая и шестая, зайти с переулков декумануса справа-слева! Лучникам приготовиться!

Рослый римский солдат сунул смоляной факел в тростниковую кровлю ближайшей хижины. Взметнулся слепящий сноп огня. Пораженные германцы на мгновение опешили. Невесть откуда взявшиеся, пугающие неживой слаженностью, шеренги легионеров приближались неотвратимо, как рок.

– К бою!!!

Передние латники опустили копья наперевес. Задние завели дротики за голову. Приказывал все тот же здоровяк-командир. Профессиональным движением он выхватил из ножен тяжелый испанский меч и поднял над собой.

– Лучники!

Батавы-стрелки натянули тетивы. Один из римлян, стоявших в гуще врагов, старый седой ветеран прошептал неверяще:

– Траян... Траян...

Потом закричал страшно и торжествующе:

– Траян!

По лицу его текли слезы.

– Траян! – взорвались все римские ряды.

– Траян! – отозвались свевы.

Теперь они поняли происходящее. Наместник Верхней Германии, Марк Ульпий Траян со свежими силами каким-то непостижимым образом пришел на помощь своим.

– Залп! – меч консула рванулся вниз.

Поток стрел и пилумов[66] обрушился на германцев. Отточенные острия ударили по металлу, с хрустом вошли в живую плоть.

– В атаку!

Война – дело богов. Люди лишь выполняют их волю. Почти одержавшие победу варвары сами оказались окруженными со всех сторон. Смерть распростерла над ними свои черные крылья. Скурхильд – предводитель дружины – не боялся смерти.

– Свевы! Вам ли, сыновья Вотана, бояться Валгаллы[67]? Смотрите, девы-валькирии[68] уже кружат над нами и зовут на пир богов! Или, может, вы хотите умереть в постели подобно старухам?

– Нет! – яростно воздели секиры соплеменники.

Закипело побоище. «Черепаха» римлян раскололась под бешеным натиском. Все перемешалось. Щетинистые каски, рогатые шишаки, суконные плащи, медвежьи шкуры. Легионеры и германцы. Посреди мятущихся языков пламени закрутился вихрь из железа и плоти. Испанские мечи и боевые топоры-оскорды взлетали и падали с немыслимой быстротой. Но соотношение сил изменилось. И дело было вовсе не в числе бойцов с той или иной стороны. Надломился боевой дух свевов. Перед ними стояла теперь задача: вырваться из тесного мешка укрепления. Поскорее затеряться под коронами могучих дубов родного леса.

Траян во главе десятка отборных воинов стоял на самом ответственном участке, напротив бреши в стене. Белокурые кряжистые германцы наседали как болотные духи. Щиты наместника Верхней Германии и его соратников содрогались под напором длинных мечей и усыпанных гвоздями узловатых палиц. Раненые враги валились под ноги. Хватали за пятки. Их добивали по голове, порой серией ударов кроша зубы, стиснутые волчьей хваткой.

Вперед по телам товарищей вырвался Скурхильд. Полоснул одного, второго римлянина. В третий раз посыпались искры. Сталь встретила сталь.

– А-а, римская падаль! Ты будешь достойным спутником в моем последнем путешествии, в Валгаллу!

Лицо Траяна исказилось:

– Мерзкий дикарь! Ты отправишься не в Валгаллу, а к лупанарной[69] проститутке между ног! Клянусь Юпитером и Беллоной!

Вождь не посрамил германской славы. Но его подвели свои же дружинники. Могучим усилием они подались вперед, когда предводителю нужно было ступить назад всего полшага. Меч легата задел бедро. Цевкой брызнула кровь. Гастаты наместника обрушились на растерявшихся свевов.

Уцелевшие германцы отходили в чащу. Поодиночке и группами. Батавы на лошадях помчались вдогонку. До двух сотен врагов остались лежать на поле боя убитыми и ранеными. Четырнадцать человек взяли живыми. Остальным удалось скрыться.

Потери римлян тоже были велики. Два манипула почти целиком истреблены. Один рассеян. Много раненых и притом тяжело.

вернуться

62

Свевы – германское племя.

вернуться

63

Вотан – верховное божество в германской мифологии.

вернуться

64

«Петухи» – римляне. Прозвище связано с обычаем украшать шлемы султанами из птичьих перьев, заимствованным в свое время римлянами у галлов. «Gallus» – петух (лат.).

вернуться

65

Черепаха – плотный строй воинов, со всех сторон (даже сверху) закрытый щитами.

вернуться

66

Пилум – короткое метательное оружие с гибким закаленным острием.

вернуться

67

Валгалла – загробное царство по верованиям древних германцев.

вернуться

68

Валькирии – крылатые девы-воительницы, сопровождавшие души погибших воинов в Валгаллу.

вернуться

69

Лупанар – публичный дом (лат.).

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru