Пользовательский поиск

Книга ДЕТИ ДЬЯВОЛА. Содержание - VII

Кол-во голосов: 0

– Зачем же мне приглядываться, мэтр? Это моя специальность. На том стою…

– Ну и что же? Липман осклабился.

– Что же? Читают исключительно одни наши зарубежные, "прогрессивные" газеты, издающиеся нами, евреями.

– Этим все сказано. И тогда мы с вами, Липман, можем спать спокойно. Эти люди самостоятельно мыслить не могут. Нет. Они и на свое-то несчастие, на разгром и на потерю Родины смотрят через те очки, которые ежедневно втирает им наша зарубежная пресса. Кто же ещё остается из наших обличителей? Не корифеи же от литературы?

Липман прыснул от смеха.

– Ну, вот этого еще не доставало! Никогда никто из них и пикнуть не посмеет…

– Я тоже так думаю. Еще бы! Да разве они, эти самовлюбленные заячьи души, решатся на обличение своих благодетелей и хозяев? Они кругом обязаны нам. В России мы дали им славу, платили им жирные гонорары, носили их на наших руках, нянчились с ними, как с избалованными, капризными детьми, купали их во всяческом благополучии. А здесь? Мы великодушны и благородны, – с насмешкой презрения продолжал Дикис. – Мы своих верных, заслуженных рабов не забываем и в тяжелые для них времена спешим им на помощь. Без нас в беженстве они все с голоду подохли бы. А мы их всех попристроили, правда, не на жирные российские гонорары, а на "чечевичную похлебку". Но по сравнению с рядовой беженской массой они живут крезами, получают себе хорошие денежки в виде единовременных и регулярных пособий от различных славянских демократических правительств и разных обществ. Кто все это для них устроил? Мы, благодаря нашему неограниченному влиянию и связям во всем демократическом мире. И мы же изо всех сил рекламируем их произведения в нашей всесветной печати. И это дает им и деньги, и славу. Небось, неугодные нам писатели такими прерогативами не пользуются, будь они по дарованию хоть Шекспиры и Гомеры. Это ли еще не забота о наших корифеях с нашей стороны?!

Взглянув друг на друга, как могут переглядываться два понимающие один другого мошенники, оба одновременно расхохотались.

– Теперь попробуй кто-нибудь из них возвысить против нас свой голос. О большевиках пиши, что хочешь, клейми их, сколько твоей душе угодно. Мы позволяем. Но нас не тронь. Наши действия не подлежат суду гоевской толпы. Знаете, о нас "не сметь свое суждение иметь". Мы уже добились таких привилегий среди всего человечества и ими не поступимся. А хочешь обличать, тогда простись и со славой, и с почетным именем, и с "похлебкой", за которую продал нам свое отечество, выбрасывайся со всеми твоими бебехами на мостовую, а если не угомонишься, то почитай дни жизни твоей значительно сокращенными. Тут не до шуток… Затрагиваются интересы планетарного масштаба и угроза великому делу через непослушание продавшегося раба должна караться жестоко и беспощадно.

– Это они все знают… И с этой стороны никаких неприятных эксцессов быть не может…

– Еще бы! Полагаю. Вопрос исчерпан. Мы слишком много зря потратили на него времени. Теперь вот что… Когда мы закрепим власть советов в России, то оттуда, с этого нашего колоссального плацдарма, мы будем уже грозить всему миру и там ковать ему "свободу", нашу еврейскую "свободу". В этом направлении и к данному времени сделано уже много, но остается сделать ещё больше. Нашей интенсивной, упорной и умелой работой за многие годы, предшествовавшие Великой войне, мы сумели в таких ярких красках и тонах размалевать Россию, ее самодержавный режим, ее грубый, темный народ, что культурное человечество не иначе, как без крайнего омерзения и презрения не могло относиться к этой стране. И когда разразилась революция и стали зверствовать большевики, все народы облегченно вздохнули и никто из бывших союзников царской России, которым на войне, надо быть справедливыми, она оказала колоссальные и неисчислимые услуги, не захотел помогать белой армии и когда она, истекающая кровью, несколько раз уже была близка к осуществлению своей заветной цели, каждый раз ее бывшие "верные" соратники или не оказывали ей последней, иногда пустячной, помощи или обманывали и предавали ее или даже вооруженной рукой поворачивали ее вспять. А тайные рычаги такой политики победоносной Европы кто держал тогда в своих руках? Мы, евреи.

VII

– В данное время главное наше внимание обращено на красную армию. Сейчас она – палка о двух концах. Если не быть достаточно благоразумными и осторожными, то советы в один далеко не прекрасный день могут и сесть на красные штыки. Следовательно, прежде, чем пустить эту опасную машину в большое дело, придется перебрать все ее части и произвести ей капитальный ремонт. Ее надо совершенно перевоспитать и переменить весь ее состав. Для этого необходимо удалить из армии всех царских офицеров от самых высших и до низших и заменить их "нашими". Чистка настолько должна быть радикальна, чтобы в армии и следов царского духа не осталось. Конечно, мы даром времени не теряем и попутно ведем интенсивнейшую коммунистическую пропаганду во всех державах земного шара и всеми нашими силами надавливаем на все правительства о скорейшем признании Советов законной национальной властью в России…

Липман сомнительно покрутил головой.

– Что, вы не верите в успех?

– Трудновато.

– Трудновато даже блох ловить. А в больших и сложных политических делах препятствия и трудности неизбежны. Но для нас нет ничего непреодолимого, и в великих европейских державах мы же провели к власти представителей тех подчиненных нам партий, которые обязались выполнить эти акты. И они выполнят. [2]

В Северо-Американских Штатах, насквозь пронизанных нашим масонством и где мы особенно сильны, как это ни странно, едва ли удастся в ближайшие годы это осуществить. Почему? Воспрепятствует нетерпимость населения, как к коммунизму, так и к еврейству. Но для нас это не так страшно. И без этого обойдемся. Благодаря признанию, а с ним и повсеместному внедрению советских, представительных гнезд, мы зальем волнами коммунистической пропаганды всю западную Европу. Конечно, в первую голову мы поставим в наши ряды всю рабочую среду и те массы обездоленных войной и ее бедствиями, которых так много накопилось в современных капиталистических странах. Что касается лопающихся от благополучия, кичливых своими богатствами американцев, то и им в свою пору мы нанесем удар в их ахиллесову пяту, в безгранично-разбухшую индустрию их. Они забыли одно маленькое такое обстоятельство, заключающееся в том, что индустрию питает капитал. И он настоящий хозяин индустрии, а он весь в наших руках. В подходящий момент мы и ударим в эту пяту. И вся их индустрия, на созидание которой положено ими столько труда и затрачено денег, путем наших несложных биржевых комбинаций чуть ли не вся целиком за жалкие гроши перейдет в наши руки. Тогда мы сократим производство, т.е. остановим множество фабрик и заводов и таким образом выбросим на улицы миллионы рабочих. Вследствие сокращения производства очень быстро почувствуется острая нужда во всевозможного рода фабрикатах. К тому времени мы проведем закон о покровительственных пошлинах. [3] Мы попридержим товары в наших складах, а потом будем продавать их втридорога. В стране воцарится нужда. Мы хорошо наживем на ней, а безработные с их семьями образуют многомиллионные оравы голодных ртов и, конечно, значительно увеличат собою численность наших революционных армий. Что касается принятия советской России, как равноправного члена, в среду держав, то к этому принудит сама жизнь…

– Каким образом, мэтр? Не понимаю. Ведь до сего времени мир обходился без нее…

– Обходился до поры, но вечно обходиться не может. Ведь, Липман, нельзя безнаказанно вышвыривать из экономического и даже политического мирового обихода целую шестую часть земной суши, с богатейшими природными ресурсами, с сотнями миллионов населения, которое ведь потребляет и производит всевозможнейшие товары. В живом организме утрата одного члена нарушает полноту функций всего целого. Совершенно аналогичный процесс произошел в жизни человечества от отсечения от него такого важного члена, каковым была Россия. Ее выбросили за борт. Но позвольте вас спросить, где же эквивалент ее? По крайней мере, по моим сведениям, на земном шаре его, сколько ни ищи, не найдешь. Разве попробовать занять у ближайшей небесной соседки – луны! – Мэтр усмехнулся. – Так, что ли? Мы, умные евреи, это обстоятельство отлично учитываем. И в свои сроки эти кретины-гои вынуждены будут самой неумолимой логикой жизни и торговать, и вступить в дипломатические сношения с Советами, потому что даже если бы мы не заставили их это сделать, то властно прикажет катастрофическое нарушение хозяйственного равновесия, которое через небольшое количество лет почувствует и больно почувствует весь мир и поймет, что произошла эта катастрофа не от чего иного, а только от выпада России из общемирового обихода. Ну, что ж? До этого времени мы вынуждены питать советскую власть нашими деньгами, конечно, не в убыток себе. С ними можно делать не безвыгодные гешефты. Под видом немецких, американских, английских, французских и иных частных капиталов мы завели уже торговые операции с Совдепией, потом их разовьем. Если нам не пойти на такой риск, то советы обанкротятся в миг один, т.к. колоссальные государственные, церковные и частные имущества и капиталы бывшей царской России, доставшиеся в наследие большевикам, уже размотаны ими частью на борьбу с белыми, частью на всемирную пропаганду, а частью… что греха таить? раскрадены самими большевиками. Публика аховая. Вор на воре сидит и вором погоняет, преступник на преступнике…

вернуться

2

[2] Теперь это совершилось

вернуться

3

[3] И это совершилось

18
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru