Пользовательский поиск

Книга ДЕТИ ДЬЯВОЛА. Содержание - ВЕЧЕР ТРЕТИЙ VI

Кол-во голосов: 0

– Несомненно. Целый букет… всерьез согласился Липман.

– Не будем говорить, что такое талант вообще, а скажем только о художественно-литературном в частности. Такой талант – оружие ужасной силы, иногда всепокоряющее. Если живопись действует на зрительный аппарат, музыка на слух, через что восприятия передаются потом уму и сердцу, что сильное художественно-литературное слово, как быка за рога, сразу берет и держит в своей власти всего человека. Если против какой-нибудь даже талантливейшей публицистической статьи, философского или богословского трактата можно еще спорить, можно еще не соглашаться с положениями и выводами авторов и даже опровергать их, то получается нечто совершенно иное от художественно-литературного изображения. Почему? Потому что оно действует не только на один ум, но и на чувство, и на воображение, и даже на нервы. Оно целиком берет всего человека и подавляет его. Против мастерски обрисованных образов и картин спорить невозможно. Их только воспринимаешь. Они как бы впитываются в твою плоть и кровь, присасываются к тебе, как пиявки и ты носишь их в самом себе, как что-то живое, в действительности существующее. Как пример, вот вам Толстой. На нашей с вами памяти весь культурный мир жил под обаянием и гипнозом его гигантского дарования. Каждое его слово ловилось на лету; его проповеди проводились в жизнь. Влияние его на человечество было неотразимым. Разве не так, Липман?

– Так.

– В силу этих исключительных свойств литературно-художественных изображений, талант, направленный на доброе, возвышенное и правдивое, незаметно и нечувствительно плодит в обществе бесконечное количество добра и сильнее иных религиозных проповедей восстанавливает пошатнувшиеся моральные основы, тот же талант, изображающий злое, лживое и развратное, растлевает общественную среду, сея вокруг, себя зло, преступность и порок. Ведь не надо забывать, Липман, что люди в высокой степени наделены обезьяньим свойством подражательности. Сколько в старые времена в российских дворянских кругах было онегинствующих и печоринствующих. Кто их вызвал к жизни? Первых Пушкин, вторых – Лермонтов своими поразительными гениями. На наших глазах под влиянием криминальных романов Конан-Дойля, сколько развелось доморощенных Шерлок-Холмсов. А как увлекались босячеством, когда "великий" Максим в зените своей славы так размашисто и красочно разрисовывал своих героев дна. С другой стороны, надо помнить, что, погрузившись с головой в грязь, нельзя вылезти из нее не замаранным. Эти простые истины мы, умные евреи, давно знаем и для наших целей взяли на наше воспитание и на нашу службу русских писателей. И "корифеи" не ударили себя лицом в грязь и не обманули наших ожиданий. Они купали в помоях своих читателей. Не так ли, Липман?

– Что же? Они нанялись и "честно" несли свою службу…

– А мы добились самых блестящих результатов. "Олимпийцы" наши настолько поусердствовали, что не оставили в сердцах и душах своих сородичей ни одного даже самого малюсенького уголочка, сплошь не заплеванного и не обгаженного ими. Все свои таланты они устремляли не только на оклеветание, на унижение и на, заушение русской государственности и церкви с ее священнослужителями, но и на опозоривание и злобное осмеяние всего русского быта, русского человека, на развращение русской женщины и на развал семьи. Теперь мы можем гордиться, что во всем покорная нашим тайным директивам, вся современная русская литература прошла под знаком пошлейшего цинизма и сверх-безстыдства, что и требовалось доказать. И как хорошо доказано! Не правда ли? Ха-ха! "Корифеи" наши пользовались тем большей славой и зарабатывали тем большие гонорары, чем гнуснее и грязнее они писали. Наши труды не пропали даром. Посев дал обильный урожай. В "изящной" литературе, как залетные гости или как световые зайчики, сперва только мелькали и все чаще и чаше, а потом получили все права гражданства такие "выразительные" словечки и такие "поучительные", "высоко-реалистические" и натуралистические сценки и картинки, от которых у российских благодарных читателей по губам слюнки текли, но которых не пропустила бы ни одна самая снисходительная цензура.

– Самым вожделенным стремлением чуть ли не каждого из "корифеев" было придумывание наиболее греховных, соблазнительных, а часто просто мерзких сцен и смрадных словечек, дабы, во что бы то ни стало, перещеголять, как говорится, "переплюнуть" своих собратьев по перу. Вот во что мы обратили возвышенную кафедру жрецов чистого искусства, как Пушкин, Гоголь и другие гиганты слова.

– В заборную литературу, как кто-то из русских довольно метко выразился…, – с ехидной усмешкой заметил Липман.

– Истина. Ведь в конце-то концов, никто другой, а главным образом русская журналистика и, особенно, беллетристика внушила русскому интеллигенту ненависть и презрение ко всему своему родному, отечественному, отвращение к России и даже к самому себе. И ему, сбитому с толку, оплеванному и в своих собственных глазах униженному, до маниакальной страсти захотелось перестроить собственное государство. Мы этого и добивались, к этому всеми нашими силами и средствами вели. Сделать этого сам он не сумел. Но по нашему великодушию и по нашей жертвенной еврейской природе мы без его зова пришли к нему на помощь, осчастливили его, дали ему так долгожданную им радикальную перестройку. Теперь пусть нам кланяется в ножки и нас благодарит. Не так ли, Липман? Ха-ха-ха!

После недолгого молчания, мэтр заключил.

– Вообще, Липман, можем с заслуженной гордостью утверждать, что мы перестроили лик мира сего на наш еврейский лад и как в политике и экономике, так и в быту, незримо, но диктаторски властвуем над всей землей. Ведь до каких безграничных пределов распространилось наше абсолютное духовное господство: теперь без нашей санкции, без нашего благосклонного соизволения ни один художник, ни одни музыкант, ни один артист, ни один литератор в целом свете не может пробить себе дорогу, как бы талантлив или даже гениален он ни был.

Взглянув друг на друга, они оба расхохотались, как могут хохотать только не пойманные и не битые шулера, благополучно обыгравшие своих партнеров – приличных, но до непростительного легкомыслия доверчивых и простодушных людей.

На этом собеседники, значительно сблизившиеся и довольные друг другом, расстались.

ВЕЧЕР ТРЕТИЙ

VI

И в этот последний вечер беседа продолжалась в той же обстановке и в одинаковые с предшествующими днями часы.

– Да… О чем я еще должен сказать? – начал мэтр. – Да… докончу о нашей политической ситуации данного момента. Вы понимаете, г. Липман, что когда два таких могущественнейших жизненных фактора, как капиталы и мировая пресса со всеми бесчисленными разрушительными политическими партиями у нас в руках, то третий фактор – правительства народов в силу тех обстоятельств, которые в предыдущих беседах схематически я осветил перед вами, волей-неволей наши покорные рабы. Попробуй-ка кто-нибудь из них пойти против нас, наперекор нашим интересам? Тот должен распроститься и с призрачной властью, и со своим видным положением, а, особенно, упорные в своем непослушании и со своим имуществом, и с добрым именем. А если и все это такого господина не образумит, то может преждевременно и вдруг исчезнуть с земной поверхности. Такова наша всепобеждающая сила! Кто сокрушил троны царей, королей и императоров? Мы. Нашей энергичной и умелой пропагандой, нашими целесообразными действиями мы в глазах гоев дискредитировали, уронили, свалили в яму и закопали монархический принцип. Между тем, с глаза на глаз мы должны сознаться, что, при всех недочетах монархической власти, она одна была благотворна и спасительна для гоев и на протяжении многих и многих веков неодолимым препятствием для достижения наших целей. Мировая война, в числе множества других великих плюсов, принесла нам еще подарки ценности неизмеримой: она ниспровергла три самых могущественнейших императорских трона и четвертый султанский. Остальные нашими же усилиями совершенно обезличены, сведены на нет, и если еще маячат на этом свете, то как бледные призраки прошлого или как непохороненные еще мертвецы. И с этими нам не предстоит больших хлопот: в свои времена и сроки они падут один за другим…

15
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru