Пользовательский поиск

Книга Азов. Содержание - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Кол-во голосов: 0

– Нет ли каких дурных вестей из Крыма?

– Султан султанов… вести есть!

– Кто их прислал?

– Паша кафинский… Вести совсем недобрые. Их надо бы слушать после молитвы Магомету…

Свирепый Амурат махнул рукой, лицо его исказилось и стало судорожно дергаться.

– Султан султанов! – молитвенно сказал Магомет-паша. – Неукротимый гнев твой не позволяет мне сообщить все, что я слышал. Твой светлый разум всегда ведет к добру. И ключи к постыдной Кизилбашии ты скоро получишь. Но неукротимый гнев твой противен разуму. Я должен говорить тебе правду.

– Не ослышался ли я, Магомет-паша? Я всегда говорил, что ты не похож на нашего визиря Геджюк-Ахмета-пашу, который так блистательно завоевал и покорил нам Крым…

– Султан султанов, царь царей…

– Зови гонца кафинского!

Магомет-паша, согнувшись, вышел и вернулся с кафинским гонцом – коротконогим, краснощеким татарином. Татарин нес в одной руке ларец, игравший камнями, в другой – кожаный мешок.

Султан присел на высокую подушку, поджав под себя ноги. Татарин, по-восточному приветствуя султана, протянул ему ларец. Султан молча взял, открыл его и достал какие-то бумаги. Вгляделся – бумаги были писаны по-русски…

Амурат отдал бумаги верховному визирю:

– Читай.

Магомет-паша читал:

– «Ты, вавилонский кухарь! Знай: мы будем с тобой биться землею и водою…»

Султан вскочил:

– Кто это писал?

– Донские казаки!

– Читай! – сказал султан и снова сел.

– «…Ты послал нам свои султанские платья. А для чего? Ты возьми их себе назад, сучий сын! Посылаем тебе пепел от платьев. Посыпь тем пеплом то самое место, которым ходишь до ветру. Иуду твоего, Фому Кантакузина, мы убили до смерти и кинули с камнем на шее в Дон…»

Губы султана побледнели…

– Ложь!.. Не верю!.. – У султана захватило дыхание. Он злобно открыл рот, но не мог от волнения вымолвить слова.

Великий визирь, понизив голос, продолжал читать:

– «…Собака! Доколе же ты будешь истязать нашу землю? Доколе ты будешь присылать к нам таких иуд, как твой Фома?.. А тебе, «султан султанов», как ты име­нуешь себя, «сын солнца и луны» – внук нашей рябой кобылы! – не видать тебе больше Азова, как своих длинных ушей. Азов – наш, русский город! – мы взяли, запомни, июня в день восемнадцатый…»

Султан, сжав кулаки, вскочил и закричал:

– Все ложь! Зачем ты привел сюда этого краснорожего?

– Царь царей, выслушай до конца.

Визирь прочел вслух письмо кафинского паши. В письме сообщалось, что донские казаки, выйдя в море совместно с запорожскими казаками, осадили Азов, разбили стены, подорвали башни, воровским способом проникли в крепость, умертвили Калаш-пашу, приступом взяли город и перебили весь гарнизон…

Султан напряженно слушал; ему вдруг стало страшно. Он произнес невнятно, слабым голосом:

– Город?.. Крепость?.. Железные ворота?.. Где доказательства?

Магомет-паша пояснил:

– Султан султанов и царь царей… Есть доказательства. Кафинский паша выкупил голову Калаш-паши…

Татарин открыл мешок, готовый вытащить из него «доказательство». Султан отвернулся и закричал:

– Кафинскому паше снять голову! Он не пошел на выручку Калаш-паше!.. Татарину срубить голову и отослать в Крым. Джан-бека лишаю ханства! Вместо него ставлю на ханство Бегадыр-Гирея!..

Султанскому гневу не было предела. Он грозил верховному визирю смертной казнью, сместил в войске семь военачальников. А морскому военачальнику Пиали-паше приказал спешно выступить из Стамбула с сильнейшим флотом под Азов.

Не медля ни одной минуты, он написал короткое, но грозное повеление новому крымскому хану Бегадыр-Гирею: «Верните Азов. Разорите все русские окраины!.. Снимите с меня позор перед всем миром».

– Я не пожалею здесь, – говорил султан своим приближенным, – ни сил, ни войска. Со взятием Багдада я получу Месопотамию и город Басру. Когда падет Багдад, я подпишу в Касришерине мирный договор с персидским шахом. Я навсегда покончу с Венецией и тогда пойду всей силою на Русь. А от Азова никогда не отступлюсь! Азов возьму опять!

Султан приказал всем пашам в причерноморских крымских и турецких крепостях готовить большие хлебные запасы для турецкой армии.

Война с Персией занимала сейчас все помыслы са­монадеянного и вспыльчивого Амурата. Покорением Багдада надеялся он устрашить всех своих недругов в России, и Персии, в Польше, на Украине, в Валахии, Греции и Месопотамии.

В тот день султан совещался с военачальниками и велел им поскорее сомкнуть железное кольцо вокруг Багдада, разрушить стены города до основания. Донским казакам и царю Амурат послал «устрашающее» письмо. Если не уймутся разбойники на Дону и не возвратят ему Азов, грозил он, то не только русских пленников, но и христиан-греков в турецком государстве истребит он поголовно.

Военачальник Большого султанского полка объявил султану, что в городе Багдаде осталось персидского войска не больше тридцати пяти тысяч.

– Султану нечего печалиться, – говорил он. – Хоро­шие вести получил я из достоверных уст. Индийский шах Джехан объявил войну персидскому шаху и напал на его землю в другом конце страны.

– Аллах милостив! – воскликнул султан. – То вести добрые.

– Персидский шах, – продолжал военачальник, – оставив в Багдаде малое войско, пошел против войска шаха Джехана! Нам это выгодно.

Все военачальники собрались в султанской палатке.

Гнев Амурата улегся.

В походную палатку вошел высокий грек Мануйло Петров с письмом от русского царя. Султан надменно взял письмо. Читал:

– «…Вы, брат наш, на нас не сердитесь за мир с Польшей: мы его заключили поневоле, потому что от вас помощь замешкалась… С кизилбашским шахом мы в сношениях лишь по торговым делам, других же дел с ним не имеем, ибо земля наша от его земли отстоит далеко».

Султан Амурат зло посмотрел на грека.

«…Вам самим подлинно ведомо, – писал государь, – что на Дону живут казаки-воры и нашего царского повеления мало слушают; мы за этих воров никак не стоим. От казаков мы отступились и помогать им в удержании Азова не станем.

Казаки взяли его воровством, дворянина Степана Чирикова держали у себя под строгой охраной, никуда не пускали и хотели убить. Государь и прежде писал султану и теперь повторяет, что донские казаки – воры, беглые холопи и царского приказания ни в чем не слушают, а рати послать на них нельзя, потому что живут в дальних местах… И вам бы, брату нашему, на нас досады и нелюбья не держать за то, что казаки посланника вашего убили и Азов взяли. Это они сделали без нашего повеленья, самовольством, и мы за таких воров никак не стоим и ссоры за них никакой не хотим… Мы с вашим султанским величеством в крепкой братской дружбе быть хотим…»

Султан Амурат не дослушал письма московского царя. Он вышел из походной палатки, поднял к небу руки:

– К Багдаду!

Турецкие войска вновь пошли на приступ Багдада.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Солнце поднялось высока над Доном. Небо было чистое, синее. Желтели бескрайние степи Дикого поля. Они шумели, волновались, звенели. Каждое растение в степи – блеклый лепесток и пушинка, тонкий степной ковыль и колючий катран, табун-трава и царь-трава – колыхалось и пело. А порыжелые безмолвные курганы, как часовые, внимали этим песням. Степные орлы, поднявшись, замирали с распластанными крыльями. Потом плавно делали несколько кругов и, высмотрев добычу, камнем падали вниз… Маленькие птицы-хлопотуньи, скрываясь в траве, с тревогой смотрели в небо.

На пристани собрались черкасские бабы, старики и старухи, мальчишки и девчонки. На бревнах сидели татарки, закутанные в черное, турчанки в шароварах, персиянки, добытые в походах. На пристань пришли купцы. Снуют торгуются, хохочут, бьют по рукам. Всё грузят на челноки. Челны покачиваются.

Казачки несут на пристань глиняные горшки греческой работы, пустые кади из-под мяса и вина, кувшины всех времен и всех стран с короткими и длинными носами, широкогорлые, с змеиными головками, с птичьими клювами.

110
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru