Пользовательский поиск

Книга Аттила. Содержание - Глава седьмая

Кол-во голосов: 0

Еще при жизни Аттилы, князь Эцендрул и его брат, воспитатель и оруженосец Эрнака, потихоньку образовали сильную партию в пользу мальчика, распространив в лагере и в других ордах слух, будто отец формально назначил его своим наследником, в присутствии всех вельмож, между тем как братья его, Дженгизиц и Эллак, получат лишь назначения вице-королей или наместников Эрнака в тех странах, куда ему угодно будет назначить их.

Тотчас по кончине царя Эцендрул разослал повсюду вестников о восшествии Эрнака на престол, и хотя опасаясь свирепого Дженгизица (об Эллаке, вообще не особенно любимом гуннами, и как раз теперь заключенном в темницу по приказанию самого Аттилы, Эцендрул и не думал), князь не решался еще открыто провозгласить мальчика царем в самом лагере, но зато повсюду возил его с целью возбудить участие и жалость к осиротевшему любимцу великого господина. Само собой разумеется, что избрание Эрнака своим первым последствием имело бы и возвышение и обогащение честолюбивого князя и его пособников.

Чем дальше ехал Эрнак по улицам, тем больше росла позади его белой лошади толпа, оплакивавшая смерть его великого отца и восхищавшаяся необычайной красотой его наследника.

– Наконец-то он пожаловал, ленивый германский пес! – закричал Эрнак, поднимаясь на широких золотых стременах и оборачиваясь в сторону Ардариха. – Я заставлю его дожидаться своего господина! Аттила уже был слаб от старости! Вперед!

Он жестоко ударил коня девятиконечным бичом, вонзил ему в бока шпоры так, что брызнула кровь и, быстро опередив своих спутников, поскакал навстречу гепидам.

– Где ты пропадал так долго, Ардарих? – резким, высоким, неприятным голосом крикнул он ему.

Король остановил своего рослого коня и с гордым достоинством ждал, опустив свое длинное копье острием вниз в знак миролюбия.

– Где ты пропадал так долго, гепид? – продолжал дерзкий варвар. – Мой отец умер в гневе против тебя! Ты заставил Аттилу дожидаться! Это не простится тебе! Я получил в наследство его царство и твое наказание. Не сиди передо мной как истукан гордости! Долой с коня, высокомерный германец! На колени! Целуй мое стремя и жди, как я решу твою судьбу!

И он замахал своим бичом.

Ардарих не шевелился и только в упор смотрел на взбешенного Эрнака.

– Я не разговариваю с мальчиками, – спокойно обратился он наконец к подъехавшему Эцендрулу. – Но ты, князь, и все вы, гунны, слушайте: я присягал в верности одному Аттиле, а не его сыновьям, им я не обязан повиноваться. Ради вашего великого царя даю вам хороший совет: не нарушайте мира с нами. Отдайте пленных германцев на суд из германцев и гуннов…

– Молчать, дерзкий раб! – закричал Эрнак. – Я твой господин. Ты это сейчас узнаешь!

– Никогда не стану я служить этому мальчику, князь Эцендрул. Пора рабства миновала. Я и амалунг Валамер свободны отныне. И советую вам, гуннские князья, освободить и остальные германские племена. Все равно придется вам это сделать, так лучше сделайте это добровольно!

– Нет! – закричал Эрнак. – Этого не будет! Я раздроблю все ваши племена. Землю вашу я разделю на клочки между моими братьями. Узнаете вы меня, германские собаки!

Он замахнулся бичом и ударил коня Ардариха по голове так сильно, что благородное животное взвилось на дыбы.

Но король мгновенно успокоил его и с угрозой поднял доселе опущенное копье.

– Берегись! Предупреждаю тебя. Не смей бить моего коня, или…

– Или что? – визгливо закричал Эрнак. – Я недавно слышал про одного еврейского князя, который сказал своему роптавшему народу: отец мой наказывал вас бичами, а я буду бить вас скорпионами. Мне это очень нравится, и ты должен поучиться этому, германец!

Он снова замахнулся бичом на этот раз в лицо королю.

– Так умри же, молодой змееныш! – воскликнул гепид и с такой силой вонзил копье в его пурпуровый плащ, что оно вышло острием между плечами.

В то же мгновение разъяренные гунны бросились на короля, и острый нож Эцендрула сверкнул над его головой. Но удар миновал Ардариха: Эцендрул упал, сраженный в лоб метким копьем Гервальта.

– Вперед! Гепиды! За свободу! – крикнул аламанн, выхватывая из-за пояса топор.

С громкими криками бросились всадники Ардариха на растерявшихся от потери обоих своих предводителей гуннов, которые с воем побежали в лагерь, преследуемые торжествующими германцами.

Глава седьмая

Быстро мчались гунны по направлению к площади, а за ними скакали их преследователи. На повороте одной из улиц, около башни, (оставшейся без часовых, которые увлечены были бегущей толпой), германцы услышали голоса, называвшие короля по имени и молившие об освобождении.

Гервальт соскочил с коня и топором разбил дверь башни, из нее выбежали Визигаст, Дагхар и их свита: сквозь щели оконного ставня они увидели на улице смятение и бегство гуннов, а затем и скачущих гепидов.

Радостно приветствуемые Ардарихом и его спутниками, они тотчас же были снабжены оружием и последовали за королем. Тут только узнали они о смерти Аттилы: их стражи, хотя и знавшие об этом, не сказали им ни слова. Прискакавших на площадь германцев на мгновение ошеломила бесчисленная масса толпившихся здесь пеших и конных гуннов. Прибывшие сюда раньше них гунны из свиты Эрнака успели рассказать о смерти мальчика и князя Эцендрула, и народные волны зловеще гудели тысячами угрожающих голосов.

Дженгизиц и Хелхаль скоро приметили малочисленность германцев, положение которых было теперь поистине отчаянное. Размахивая бичом, Дженгизиц проскакал перед гуннами, отодвигая и размещая их густые ряды.

– Вперед, сыны Пуру! – крикнул он. – За мной, вперед! Вы слышали, что говорят наши жрецы? Дух великого отца моего переселился в такого же великого героя, каким был он. Этот герой – я! Я чувствую в себе его мощный дух. Следуйте за мной, Дженгизиц ведет вас к победе! Дженгизиц сделался Аттилой!

Глубокое молчание последовало за его воззванием: проникнутые священным ужасом, гунны набожно склонили головы и скрестили руки на груди в немой молитве, готовые в следующий момент броситься на смелых иноземцев и уничтожить их. Гибель германцев казалась неизбежной. Но тут случилось нечто совершенно неожиданное.

Глава восьмая

В полной тишине, наступившей перед шквалом, откуда-то сверху донесся голос:

– Ложь! Все ложь!

Германцы и гунны в изумлении подняли головы.

На плоской крыше одной из ближних башен стояла высокая фигура в светлой одежде. Это была Ильдихо. Золотые ее волосы сияли в лучах заходившего солнца.

– Вам лгут, гунны! – громко возвестила она вновь. – Ваш царь умер не от излияния крови. Женщина убила его. Я, Ильдихо, задушила его, опьяненного, задушила своими волосами. У него в зубах потому и осталась прядь волос.

Словно богиня стояла Ильдихо над гуннами – и на площади поднялось смятение.

– О горе!

– Убит женщиной!

– Как и его отец!

– Проклятье исполнилось на нем!

– Горе его сыновьям!

– Он проклят навсегда!

– Бежать! Бежать прочь!

Гунны, мужчины и женщины, в панике ринулись кто куда.

Напрасно предводители пытались остановить их. Напрасно Хелхаль рвал на себе волосы, умоляя не покидать господина. Напрасно Дженгизиц стегал беглецов бичом, он сам был сброшен с коня и очутился под копытами.

Хелхалю удалось, наконец, забраться на верхний ярус ступеней, окружавших дворец.

– Не верьте германке! Она лжет! – кричал он с возвышения. – Как и ты, Дзортильц, бежишь?! – Он схватил начальника стражи, недавно обмывавшего вместе с Хелхалем труп повелителя. – Остановись! Она лжет!

– Нет! Не лжет! – вырвалось у воина. – Бегите от проклятого трупа! Я сам видел, клянусь, у него во рту прядь золотых волос…

Паника усилилась.

Хелхалю удалось удержать у шатра лишь нескольких преданных ему рабов. Он боялся, что германцы уничтожат палатку вместе с покойником.

Но им было не до того – они отражали натиск гуннов, которые среди всеобщего смятения, валили прочь, круша друзей и врагов.

26
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru