Пользовательский поиск

Книга Аттила. Содержание - Глава шестая

Кол-во голосов: 0

Ильдихо впервые видела Аттилу, но его безобразие, так же как величие, нимало ее не смутили: она прямо, грозно и упорно смотрела ему в лицо, и такая холодная, неумолимая, смертельная ненависть сказалась в этом взгляде, что он невольно, с легкой дрожью, на мгновение закрыл глаза.

– Хорошо, что вы явились наконец, – произнес он после небольшого молчания, – прежде всего приветствую вас, мои гости. О делах поговорим после. Полагаю, мы сегодня же отпразднуем помолвку… и также свадьбу, – медленно закончил он.

Глава пятая

Когда все уселись, богато одетый кравчий на коленях подал Аттиле тяжелую, превосходной работы драгоценную чашу с вином, которую царь поднес к губам, но не выпил ни капли, а затем отдал ее кравчему, указав движением на Хелхаля. Кравчий поднес ее старику. Хелхаль встал, глубоко поклонился царю и выпил вино. Кравчий начал обходить всех, сначала по правой, потом по левой стороне столов. Кроме того, на длинных узких столах каждый мог удобно взять с блюд разнообразные кушанья гуннской, римской, германской и славянской кухни.

Явился слуга с мраморным блюдом, наполненным всякого рода жареной дичью. Он поднес кушанье Аттиле. Но царь ел с деревянного блюда только куски кровавого, полусырого мяса, без хлеба или иной приправы, и пил одну лишь ключевую воду.

После первой перемены, по знаку Хелхаля, гости встали и снова с поклоном выпили по кубку за здоровье Аттилы. То же самое повторялось после каждого блюда.

Хотя на дворе еще не совсем стемнело, в зале уже зажгли смоляные факелы, прикрепленные железными крюками к колоннам, на безопасном расстоянии от стен.

Вдруг неподвижные черты Аттилы оживились: в залу вбежал прекрасный мальчик лет пятнадцати в богатой княжеской одежде, который быстро поднялся на возвышение, опустился на колени возле Аттилы и, прижавшись к нему прелестной головкой с черными кудрями, поднял на него свои большие карие глаза.

– Кто это? – спросил Дагхар.

– Это Эрнак, любимый сын царя. Он родился от королевской дочери, пришедшей искать его любви.

– Бедняжка, верно, была слепа? – сказал Дагхар.

– Менее слепа, чем ты, – мрачно и грозно отвечал сидевший рядом Хелхаль.

– Отец, – ласкался между тем к Аттиле Эрнак, – лосиное мясо вкусно, но человеческое еще вкуснее.

– Что ты болтаешь? – спросил пораженный князь.

– Правду, отец. Моя старая кормилица, она всегда приносит мне что-нибудь вкусное. Так вот, вчера она принесла в платке большой кусок поджаренного мяса. Я съел и попросил еще.

– Хорошо, – сказала она, – будет и еще, да в другой раз. У человека всего одно сердце, и с ним твои острые зубки справились живо.

– Разве это было человеческое сердце? – спросил я, хотел было испугаться, да вспомнил, как оно вкусно, и облизал себе губы.

– Да, мое сердечко, – продолжала она, – я выпросила себе труп молодого гота, которого сегодня колесовали за то, что он назвал твоего отца бешеным волком, вырезала трепетавшее сердце и изжарила его для моего цыпленочка. Теперь уж тебе нечего бояться отравы и никогда ты не почувствуешь в своем сердце глупой жалости к людям!

– Как это глупо, отец! Точно я когда-нибудь чувствовал жалость! Моя величайшая радость – смотреть на казни. Когда мой учитель говорит, что я хорошо езжу верхом, я всегда выпрашиваю в награду пирожное из Византии или… позволение стрелять в пленника. Дай мне пить, отец! Вина, а не твою жидкую воду!.. Нет, не желтого, я хочу красного! Вот хороший был глоток… и вино красно как кровь. Отец! Теперь, когда я узнал, как вкусны их сердца, я прикажу каждый день убивать по молодому готу!

– А если не будет приговоренных к смерти, сынок?

– Тогда я буду осуждать по одному.

– За что? За какое преступление?

– За то, что он ничего не сделал, чтобы доставить своему царю хорошее жаркое, – во все горло захохотал мальчик, оскаливая свои белые зубы.

Аттила нежно поцеловал его в лоб и в глаза.

Дагхар в немом изумлении смотрел на Визигаста. Один из гуннских князей, Эцендрул, поймал его взгляд.

– Тебе это не нравится, скир? – усмехнулся он. – Да, мальчик бесподобен. Он еще острее князя Дженгизица. Радуйтесь, если вам придется достаться на его долю.

И, поднявшись на ступени, он подошел к мальчику и стал ухаживать за ним.

Аттила с досадой смотрел на это, и когда Хелхаль подошел к нему с тайным донесением, царь шепнул, указывая на льстивого князя:

– Если бы он знал, кто будет наследником моего царства, как бы он стал услуживать прекрасной Ильдихо!

Глава шестая

У входа в зал раздался шум и послышался громко споривший сердитый голос. Аттила слегка вытянул вперед голову и спустил Эрнака с колен. Мальчик уселся у его ног, осушая один за другим стоявшие на низком столе кубки с вином.

В залу ворвался разъяренный, громко смеявшийся от злобы, Дженгизиц.

Следом за ним шел Эллак. Его печальное, благородное лицо было еще бледнее обыкновенного.

Дженгизиц был на несколько лет моложе брата. Лицом он очень походил на Аттилу и с виду был чистокровный гунн, но ему не доставало того достоинства и величавого спокойствия, которые в его отце поражали даже самых упорных его противников.

Сильным ударом оттолкнув последнего часового, Дженгизиц пробежал залу и одним прыжком очутился возле Аттилы.

– Отец, так как этот полугот хочет ябедничать на меня, то я лучше сам расскажу, как все было, и пожалуюсь на него!

– Ссора между моими сыновьями? Оба неправы! – произнес отец, гневно сверкая глазами.

– Мы ехали по пыльной дороге позади заложников, – начал рассказывать Дженгизиц, – кругом было пусто и скучно. От нечего делать я поспорил с моим оруженосцем, что могу попасть кому угодно между растопыренными третьим и четвертым пальцами руки, не задев их. Можешь спорить, господин, – усмехнулся он, – только ты не найдешь никого, кто бы согласился служить тебе целью. – «Посмотрим! – отвечал я и приказал шедшему перед моим конем двенадцатилетнему мальчику, сыну побежденного сарматского князя, растопырить левую руку, прижать ее к ближайшему дереву и стоять смирно, не оборачиваясь. Он повиновался. Я натянул лук и прицелился. Но тут непослушный мальчик повернул голову, угадал мое намерение, закричал от страха, и обернувшись ко мне лицом, как настоящий трус, закрыл его обеими руками. Я же пустил стрелу, и она вонзилась как раз между третьим и четвертым тонкими пальчиками мальчугана…

– В его левый глаз!.. – дрожа от волнения докончил Эллак. – И когда ребенок закричал и начал проклинать его, то Дженгизиц пригрозил прострелить ему и другой глаз, если он сейчас же не замолчит. И он уже натягивал лук, когда я подскочил…

– И сломал его о мое колено, – в ярости закричал Дженгизиц, – вот обломки! – и он бросил их к ногам Аттилы. – Мой лучший лук! Из-за ребенка! Из-за заложника! Накажи сына готки, отец, или, клянусь богиней коней, прежде чем начнется ее праздник, я сам расправлюсь с ним!

– Где мальчик? – невозмутимо спросил Аттила.

– Он мертв, – сказал Эллак, – он умер на моих руках.

– Слушайте, неразумные сыновья, – произнес Аттила. – Ты, Дженгизиц, заплатишь за мертвого золотом его отцу, из твоей сокровищницы, а не из моей. Ты же, Эллак, поступил очень дурно, сломав лук брата. Ты дашь ему шесть точно таких же хороших луков, это твое легкое наказание. Твоя же тяжелая кара – мое неудовольствие. Прочь с моих глаз! Вон! Ты, Дженгизиц, сядь с правой руки молодого сына короля скиров. И позаботься, милый мальчик, чтобы молодому герою воздалось все то, что ему следует!

Эллак тщетно старался уловить взор отца: Аттила не замечал его больше. Он склонил голову и тихо спустился со ступеней.

Ему пришлось проходить мимо Ильдихо. Девушка встала и открыто при всех протянула ему руку. Он схватил ее, молча поклонился и быстро вышел из залы.

Аттила видел эту сцену. Он слегка покачал своей массивной головою, и глаза его снова злобно сверкнули.

21
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru