Пользовательский поиск

Книга Аттила. Содержание - Глава третья

Кол-во голосов: 0

Ильдихо отвернулась, чтобы скрыть невольный румянец.

– Эллак! – вскричал заметивший ее движение отец. – Ты понравилась ему! Наверное, он хочет через своего отца добиться твоей руки?

– Пусть попытается, – свирепо проворчал Дагхар.

– Нет, не думаю, – отвечала девушка, – этот необыкновенный отпрыск гунна неспособен на такой поступок. К тому же ему известна сила моего характера. Он знает, что я люблю Дагхара и что никогда…

– Ни я, ни Дагхар, ни сильнейшие из нас не смогут защитить тебя от произвола Аттилы, – сказал король.

– Мы будем вполне беспомощны в его лагере, и если он повелит тебе стать женою Эллака, что можешь ты сделать против него?

– Я могу умереть! – воскликнула девушка, схватив за руку мрачного Дагхара. – Не беспокойся, Дагхар! Я буду твоя или ничья! И горе тому, кто захочет овладеть мною!

Глава вторая

В эту минуту издалека раздался громкий, пронзительный звук рога: один из часовых дал сигнал тревоги. Тотчас же все вскочили, мужчины схватились за оружие.

Рог прозвучал вторично, но уже тише и успокоительно, и двое ругов привели к палатке всадника, который немедленно соскочил с коня и приветствовал принцессу глубоким поклоном, а королю и Дагхару протянул левую руку.

– Эллак! – произнес Визигаст, смерив его недоверчивым взглядом и нерешительно беря протянутую руку. – Это вы? Что привело вас сюда?

– Забота о вас. Отец мой гневается. Самовольная помолвка…

– О которой он узнал так скоро!

– Да, но не от меня, – возразил Эллак. – Я догадался о ней там, в лесу, у источника Фригги и, вернувшись домой в лагерь царя, был встречен его гневным возгласом: «Вот тебе твои верные и послушные союзники, за которых ты вечно заступаешься! Король Визигаст просватал свою дочь за принца скиров, не спросясь меня, против закона!» – «Откуда ты знаешь это?» – со страхом спросил я. – «Все равно, это тебя не касается, – отвечал он, – мне было это открыто в ночные часы. Я прикажу привести их сюда в цепях всех троих!»

Дагхар хотел было возразить, но Визигаст знаком удержал его.

– Я успокоил его, как мог, и уговорил не прибегать пока к насилию, поручившись за вас, что вы охотно явитесь к нему по его приглашению. Он проницательно посмотрел на меня со странным, доселе мне непонятным выражением лица, и отвечал: «Хорошо, пусть будет по-твоему. Я пошлю им приглашение. Ты прав: это благоразумнее, хотя ты, конечно, не знаешь, почему». – И он улыбнулся той злобной улыбкой, которая у него страшнее всяких грозных слов. Я тотчас же поскакал к вам навстречу посоветовать вам торопиться: опасно заставлять его ждать. И еще. Я хотел просить вас быть осторожными в лагере. Умерь свою горячность, отважный Дагхар! А ты, благородная королевская дочь, умерь свою гордость!

– Моя невеста так прекрасна, что она не может быть достаточно горда! – воскликнул Дагхар.

Эллак глубоко вздохнул.

– Жениху незачем говорить мне это. Она имеет право быть гордой, как богиня. Но все-таки повторяю, на этот раз неправы вы, король и принц, а повелитель гуннов прав. Я даю вам добрый совет. Не все сыновья Аттилы расположены к вам.

– Почему? – спросил Визигаст.

– Они знают, что Аттила не любит германцев. И насколько я держу сторону германцев, настолько же они возбуждают его против них. И он охотнее слушает их, нежели меня… Зато он очень привязан…

– К злому мальчишке Эрнаку и чудовищу Дженгизицу! – вскричал Дагхар.

– Горе нам, когда они будут править нами, – прибавил Визигаст.

– Этого никогда не будет! – рассмеялся Дагхар. Эллак смерил его строгим взглядом.

– Почему не будет, безрассудный юноша?

– Потому что прежде… потому что еще раньше…

– Молчи, Дагхар! – вмешался король. – Потому что мы будем просить Аттилу при разделении царства между его наследниками, – а ведь у него больше ста сыновей! – чтобы нас, германцев, он отдал бы тебе…

– Вот этого так не будет! – покачал головою Эллак. – Братья позавидовали бы такой большой доле для меня! Да, кроме того, Дженгизиц уже выпросил себе у царя некоторых из ваших племен.

– Зачем? – спросил Визигаст. – Ведь он ненавидит нас?

– Именно поэтому Аттила и согласился на его просьбу.

– Горе народам под его владычеством! Он бесчеловечен! – произнес король.

– Словом, он истинный гунн! – сказал с презрением Дагхар.

– Скир! – воскликнул Эллак сдержанно, но с угрозой.

– Прости ему, – попросила Ильдихо, – он не может обидеть тебя, ведь ты наполовину наш соплеменник.

– А Дженгизиц, – гневно продолжал Дагхар, – так это уже чистокровный гунн! Гордость и украшение своего народа.

– Оттого-то отец и любит его, – печально сказал Эллак.

– Да откуда гуннам знать человеческое милосердие, когда они сами нелюди? – горячился Дагхар.

– Что ты говоришь? – спросил Эллак.

– Предание это известно всем германцам, и оно не выдумка.

– Я знаю его. Позади тебя, Дагхар, на дереве висит твоя арфа. Спой мне, прошу тебя, сагу о происхождении гуннов, – и Эллак подал ему маленькую треугольную арфу.

Глава третья

Дагхар ударил по струнам и запел любимую германцами сагу. Все германские племена, говорилось в ней, произошли от светлых богов. Одни лишь гунны рождены злобными, нечистыми финнскими колдуньями, изгнанными за их гибельные чары в далекие степи. Здесь-то от проклятого союза колдуний с духами зла народились отвратительно-безобразные, кривоногие, грязные и коварные гунны.

Дагхар пел с увлечением и страстью, особенно подчеркивая самые обидные для гуннов места.

Ильдихо с участием смотрела на Эллака, стоявшего молча, с опущенными глазами.

– Благодарю, – спокойно сказал он, когда певец кончил. – Пение твое поучительно. Ты лучше всего пел наиболее отвратительные части саги. Очевидно, ты веришь этому. К сожалению, ненависть к гуннам до того въелась в вас, что даже ты не сомневаешься в истине бабьих сказок!

– Верю, потому что мне хочется верить, – упрямо отвечал Дагхар, – сага не лжет. Я пел ее не для тебя, мне жаль было огорчить тебя, но я охотно пропел бы ее кому-то другому, в присутствии его вельмож и гостей!

– Мне приятнее слышать звуки любви. Теперь спой мне любовную песнь. Ты должен быть особенно искусен в этом роде!

– Это правда! – с сияющим взором вскричал Дагхар. – И для моего вдохновения достаточно одного лишь взгляда на нее!

С горячей страстью пропел он песню, полную самой нежной любви, и, окончив, устремил пылающий взор на зардевшуюся невесту. Отбросив арфу, он быстро подошел к ней с раскрытыми объятьями, но она строго отстранила его, лишь на мгновение сжав его горячую руку. Между тем Эллак, подняв отброшенную арфу и печально глядя на счастливую чету, тихо напевал гуннскую песню.

– Прекрасная, печальная мелодия, хотя и гуннского характера, – заметил Дагхар.

– Эллак! – произнесла Ильдихо, глядя в его большие темные глаза, – то высокое благородное побуждение, которое привело тебя к нам, было побуждением гота, а не гунна. Никогда больше я не назову тебя гунном. Ты не чужой нам. Для меня ты сын Амальгильды, а не Аттилы.

– Ты заблуждаешься, принцесса, и несправедлива к могучему завоевателю. Аттила ужасен, но в то же время он велик, и ему доступны доброта и благородство. Это говорю я, ненавидимый им сын. Но теперь поспешите! Король уже велит вести коней. Я сам проведу вас по кратчайшей дороге.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru