Пользовательский поиск

Книга Эти странные поляки. Содержание - ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

Кол-во голосов: 0

Вторым столпом каждой домашней библиотеки является Адам Мицкевич — революционный романтик, уехавший в изгнание вместе с Шопеном и прочими после Ноябрьского восстания 1830 года в Париж, где запечатлел на бумаге удивительно яркие описания Польши своего детства: «Отчизна, ты словно здоровье. Лишь тот знает тебе истинную цену, кто тебя потерял». В России этого знаменитого поляка переводили самые «звездные» поэтические имена: Пушкин и Лермонтов, Фет и Бунин, Брюсов и Ходасевич.

Ранние произведения Мицкевича все еще владеют душами поляков и не потеряли актуальности: студенческий мятеж в Варшаве в 1968 году начался со спектакля по его поэме «Дзяды».

Но если каждый поляк считает своим долгом прочитать поэму Мицкевича «Пан Тадеуш», которую критики из разных стран до сих пор называют энциклопедией польской жизни, то русские восхищаются «Крымскими сонетами» и темпераментом его лирики:

..Я скакал во мраке ночи Милой панны видеть очи, Руку нежную пожать; Пожелать для новоселья Много лет ей и веселья И потом навек бежать…

(«Воевода», перевод А. Пушкина)

Более современным дополнением к этой классической батарее оказалась Вислава Шимборская, ставшая в 1996 году лауреатом Нобелевской премии по литературе. Одно из ее стихотворений озаглавлено «Разговор с камнем». Другое просто гласит:

Радость писать. Возможность воплотить. Мщение смертной руки.

(Перевод Л. Цывьяна)

Музыка

Будучи нацией, в целом весьма скромно наделенной музыкальными дарованиями, Польша тем не менее может гордиться немыслимым числом композиторов и музыкантов мирового класса: от вездесущего Шопена и Падеревского (первого президента буржуазной Польши, недвусмысленно доказавшего, что музыканты гораздо лучше управляют поляками, чем электрики) до покоривших сердца модернистов Лютославского и Пендерецкого, а также современного, но более традиционалистского Турецкого.

Польская поп-музыка, являвшаяся до недавнего времени бледным отражением западной моды с редкими проблесками оригинальности, экспериментирует над синтезом фольклора, особенно музыки горцев, и регги. Вопреки всем ожиданиям, результат весьма недурен.

Архитектура

Поляки не только защищают исторические центры своих городов от хода времени и прогресса, но также с любовью отстраивают то, что разрушили менее сентиментальные нации. После Второй мировой войны они восстановили Варшаву и Гданьск, и потому могут оказаться более неподдающимися противниками агрессии гамбургеров, чем прочие народы. В Польше сохранилось несколько средневековых городов, где фасады еще не изуродованы желтыми арками «Макдоналдса» или прочими международными символами конца двадцатого века.

Но послевоенная архитектура в Польше стала даже большей катастрофой, чем на Западе. В течение длительного времени выбор стиля для новых зданий был бюрократически ограничен до нескольких типов коробок, увенчанных плоскими крышами (и это в стране, где регулярно выпадает снег!). Эти дома заполонили весь пейзаж, однако современная линия крыш скачет зигзагом, как американские горки, потому что соседи стремятся перещеголять друг друга в изобретательности.

И все же в основном поляки обречены жить в бесчисленных шеренгах одинаковых, тяжеловесных, серых, бездушных бетонных блоков, марширующих по стране сомкнутыми рядами через пригороды и деревни. Сделать их более привлекательными могут лишь дерзко сверкающие красками цветы на балконах.

ПРЕСТУПЛЕНИЯ И НАКАЗАНИЯ

Немногие поляки отваживаются на убийства, зато многие считают любую собственность общественной. Приезд иностранного автомобиля зачастую рассматривают как прибытие гуманитарной помощи в виде запчастей, и тут уж поляки своего не упустят, даже если он припарковался на городской площади под фонарем перед входом в полицейский участок — а правду говоря, особенно в том случае, когда он стоит перед входом в полицейский участок.

Этим-то и объясняется, почему перед концертным залом или кинотеатром можно встретить поляка в вечернем туалете, увешанного теми деталями автомобиля, которые ему удалось снять и унести. Если же вы считаете, что заниматься подобным ниже вашего достоинства, то единственный способ покрыть недостачу, когда вас избавят от какой-либо из частей автомобиля, — это приобрести ее у того, кто избавлением и занимался, и даже есть шанс купить ту самую деталь, которая вам и принадлежала.

Цензура

Официально цензура в Польше приказала долго жить. Всякий может писать и печатать что угодно, и порой кто-то кое-где действительно так и поступает. А если честно, то кое-где кое-кто поступал так всегда. Избиение цензоров было национальным развлечением. Например, в самый разгар военного положения, когда действовал комендантский час, продуктивность подпольной печати даже превышала производительность официальной — отсюда и дефицит бумаги. Чтобы обойти цензора, поляки пускались в бесчисленные ухищрения, да вдобавок поднаторели в чтении между строк.

Другой популярной народной забавой был импорт и экспорт запрещенной литературы. Недаром же Оруэлл для первого перевода «Скотного двора» избрал польский язык. Издатели на западе откладывали каждый третий экземпляр из тиража в специальном миниформате для контрабанды, и роман Солженицына входил в нагрудный карман рубашки.

Запрет на радио «Солидарность», которое вело передачи из подполья на протяжении восьмидесятых, тоже давно снят, и теперь можно слушать западные передачи, не напрягая слух в попытке разобрать слова сквозь завывание и треск глушилок. Многие по-прежнему верят, что западные станции — и прежде всего Би-Би-Си — сообщают обо всем объективно, но нынче, когда в их прослушивании нет ничего рискованного, оно уже никому не доставляет удовольствия и перестало служить поводом для анекдотов.

Цензуру в школах тоже отменили. После войны польским детям преподносили версию национальной истории в советской редакции, где желаемое выдавалось коммунистами за действительное, то есть за историческую правду. Это объясняет популярность точных наук: их подправить было куда труднее. На самом деле цензура в школе была совершенно бессмысленной, потому что детей все равно учили «подпольной» истории, как это делалось на протяжении столетий. Например, в девятнадцатом веке, после раздела Польши, на территории, вошедшей в состав России, было запрещено преподавать польский язык, равно как и давать образование выше начального. Отсюда и «летучие» или подпольные университеты, в одном из которых училась Мария Склодовская-Кюри.

Быть может, битва за свободу слова и выиграна, но прочих опасностей еще хватает. Управление национальных архивов наделено драконовскими полномочиями отбирать любые архивы из частных рук, если они представляют общественный интерес, — урок, позаимствованный у UB(UrzadBezpieczenstwa— польский аналог КГБ), посягавшего своей железной рукой на личную жизнь каждого гражданина. Исследователи утверждают, что зачастую материалы по истории Польши легче отыскать за рубежом, чем получить документы в самой Польше.

В пути

В Польше меньше автомобилей на душу населения, чем в остальной Европе, хотя при виде дорожных пробок этого и не подумаешь. Однако она быстро нагоняет соседей, и энтузиазм автовладельцев все возрастает, несмотря на слабость дорожной инфраструктуры. Развязки больше смахивают на западни, чем на дороги, а транспортные артерии наглухо закупорены тромбами грузовиков.

Для новоявленных автовладельцев риск на дорогах усугубляется появлением старожилов — крестьян, считающих все шоссе, в том числе и скоростные, своей собственностью, а потому запросто перегораживающих движение телегой, запряженной единственной лошадью и загруженной сверх всякой меры, или стадом коров.

Особую опасность представляют стражи порядка, прячущиеся за кустами и выскакивающие, размахивая своими жезлами, прямо перед носом у зазевавшегося водителя. Здесь действует система штрафов на месте, каковые полиция считает своими карманными деньгами. Горя желанием услужить, они даже перевели перечень обвинений на западные языки и тем, кто не понимает по-польски, предъявляют листочки со своими каракулями. Мелкие прегрешения — например, переход улицы в неположенном месте — тоже караются штрафами на месте. И хотя на пьяных за рулем и полиция, и закон смотрят крайне неодобрительно, их число все возрастает. Наказание колеблется от серьезных штрафов до тюремного заключения, а польские тюрьмы — отнюдь не санаторий. Здравомыслящие поляки на вечеринках назначают того, кто будет развозить остальных. Но даже при таком раскладе статистика показывает, что количество автомобилей и аварий год от года возрастает на треть. Так что проблема не в алкоголе, а в неумении водить.

10
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru