Пользовательский поиск

Книга Визит «Джалиты». Содержание - ТАКОЕ ГОСТЕПРИИМНОЕ МЕСТО (Эпилог)

Кол-во голосов: 0

ТАКОЕ ГОСТЕПРИИМНОЕ МЕСТО

(Эпилог)

Через два дня Гриша пришёл в тот самый особняк на набережной, где прежде была контрразведка. Теперь там располагался ревком. В бывшем кабинете Гурова заседал Гарбузенко.

— Ну как, товарищ Гарбузенко, — спросил Гриша, — вы ещё не передумали назначать меня сестрой-хозяйкой?

— Передумал, — ответил Гарбузенко. — Ты что, будешь в юбке ходить? Так юбок у нас нема на складах. Давай краще мы тебе выпишем галифе и оформим приказом заведовать санаторией по коммерческой части. Только в лечебную часть не лезь. А то! — Гарбузенко с угрожающим видом потянулся к маузеру. Но вместо маузера у него теперь был телефон. — Ну, короче, — сказал он, — по лечебной части у нас будет Мария Станиславовна.

На этом, как считал Гарбузенко, разговор был исчерпан. Но Гриша топтался на пороге и никак не уходил:

— Боюсь, товарищ Гарбузенко, что я вам не подойду. Для меня они все одинаковые… Ну разве что одни пацаны, другие — девочки… А для вас, скажем, Коля — советский пацан, а Рая уже не советская дивчина.

— Почему же не советская, когда лечится в советской санатории?

Вот и все, что сказал Гарбузенко по этому поводу.

А на следующий день Гарбузенко поехал в Симферополь. Там его встретил Бела Кун — венгерский коммунист, председатель Крымревкома. Бела Кун жил в одной маленькой комнатушке с Дмитрием Ильичом Ульяновым, братом Владимира Ильича. Ожидали приезда наркома здравоохранения Николая Александровича Семашко. Дмитрий Ильич попросил Гарбузенко собрать для Семашко сведения о положении курортов в районе Феодосия — Судак.

Почему так срочно понадобились эти сведения, Гарбузенко узнал чуть позже, в конце декабря. А в начале декабря Гарбузенко пришёл в санаторий к Грише и Марии Станиславовне. Пришёл он не один, с ним пришла Веста. В зубах у неё была та самая детская корзиночка, в которой во время врангелевщины Веста носила подпольную почту. Теперь в корзиночке лежали хлебные карточки и талоны на «жиркость», принадлежавшие самому Гарбузенко.

— Нехай, коли будет ваша ласка, поживёт у вас на санаторном, так сказать, режиме, пока я на новом месте приживусь.

Дело в том, что Гарбузенко переводился в Москву на работу в ВЧК.

…Москва была завалена снегом, ледяной ветер забирался под южную ненадёжную одежонку, и Гарбузенко тут же на привокзальной площади затосковал по Крыму. Он не знал ещё тогда, что сугробы да ледяной ветер станут его спутниками на всю оставшуюся жизнь, что придётся ему командовать стройками в Сибири, а затем и, того похлеще, прокладывать Севморпуть — дорогу в Ледовитом океане.

Коля и Рая уже стали совсем взрослыми, у них даже сын рос Гриша, когда во всех газетах появилась фотография льдины, на которой, широко расставив ноги в огромных тюленьих торбасах, привязанных к поясу, стоял Гарбузенко. Льдина раскалывалась на куски, её уносило течением куда-то, чуть ли не в другое полушарие, но Коля, Рая и их сын Гриша были, как тогда говорилось, «на все сто» уверены, что со льдиной ровным счётом ничего не случится, пока на ней, расставив ноги, стоит Гарбузенко…

Но это всё ещё было впереди, а пока Гарбузенко в лёгких ботиночках топал по снегу к машине, в которой ждал его Степанов-Грузчик. Ждать ему пришлось долго: поезд, по обыкновению, опоздал, — и теперь Грузчик опаздывал на собрание актива Московской партийной организации. Услышав, что на этом собрании будет выступать Ленин, Гарбузенко потребовал от Грузчика везти и его туда. Грузчик, подумав, согласился:

— Ладно. Там наши ребята дежурят. Проведут.

И Гарбузенко попал, что называется, с корабля на бал.

Это было 6 декабря 1920 года. Гарбузенко впервые в своей жизни лично слушал выступление вождя пролетарской революции и, конечно же, не пропускал ни одного слова, но, когда Ленин заговорил о Крыме, стал подталкивать локтями сидевших рядом товарищей: мол, смотрите не прозевайте такой важный момент!

— Сейчас в Крыму, — сказал Ленин, — триста тысяч буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. — И, сделав небольшую паузу, Ильич добавил: — Но мы их не боимся!

И Гарбузенко понял: Ленин отлично знает о работе его и, других товарищей из ВЧК и КрымЧК.

Для Ленина действительно было очень важно, чтобы мы не боялись контрреволюционных заговоров в Крыму. Ленин готовил декрет о Крыме. Вернувшийся из поездки по Крыму нарком здравоохранения Семашко сразу же направился к Ленину в Совнарком. Он привёз сведения о курортах, в том числе и те, которые собирал для него Гарбузенко по просьбе Дмитрия Ильича Ульянова.

Владимир Ильич тут же поручил, Николаю Александровичу подготовить проект декрета «Об использовании Крыма для лечения трудящихся», и через несколько часов Ленин с карандашом в руке редактировал текст:

«Благодаря освобождению Крыма Красной Армией от господства Врангеля и белогвардейцев открылась возможность использовать лечебные свойства Крымского побережья для лечения и восстановления трудоспособности рабочих, крестьян и всех трудящихся всех Советских республик…» Дойдя до этого места, Владимир Ильич предложил добавить: «…а также для рабочих других стран…»

21 декабря 1920 года декрет был подписан и передан по прямому проводу в Симферополь Ульянову. Дмитрий Ильич ознакомил с декретом всех заведующих санаториями и главных врачей, и Мария с Гришей, каждый про себя, вспомнили тот ноябрьский день без солнца, когда Гарбузенко, утирая мичманкой слезы, заговорил про синее море и белые города, которые видели они с Дубцовым в плаваниях, и открыл всему городу свою нехитрую мечту:

— Должно же быть хоть одно такое гостеприимное место, где бы трудящие всего мира могли спокойненько себе греться у моря на песочке, как какие-нибудь миллионеры.

23
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru