Пользовательский поиск

Книга Утоли моя печали. Содержание - 1

Кол-во голосов: 0

И это в какой-то степени спасло его, погасило скорость, потому что на самом дорожном переломе резко и намертво заклинило руль. Сработало противоугонное устройство в замке зажигания, как если бы вынули ключ кажется, послышался даже характерный щелчок. Ярослав машинально ударил по тормозам – «Нива» под горку быстро набирала скорость, – на миг ощутил упругую твердость под ногой, но педаль тут же провалилась до пола. Он качнул педалью тормоза раз, другой, третий – никакого результата! А дорога уходила вниз по крутому склону с заметным поворотом вправо, к мостику через ручей, машину утягивало к обочине влево…

Ярослав включил первую передачу, пытаясь тормозить двигателем, и открыл дверцу. Машину дергало, двигатель трясся и орал на высоких оборотах, скорость падала, однако колеса уже хватали обочину, и он еще инстинктивно пытался повернуть руль…

Смерть летела навстречу в виде каменистого склона дороги, но внезапно перед глазами возник образ Богородицы и закрыл собою последний и страшный миг…

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ.

УДАР ВОЗМЕЗДИЯ (1992)

1

К ночи Гелий почувствовал, что начинает задыхаться. Включенный на полную мощность кондиционер вносил с поверхности какой-то мерзкий, сернистый запах, словно там уже прогремела ядерная война Гелий позвонил на центральный пульт, спросил о качестве подаваемого вентиляцией воздуха и получил ответ, что все характеристики в норме. Тогда он достал самоспасатель, раздавил ампулу и подышал через маску почти чистым кислородом – вроде бы полегчало, но закружилась голова.

А во втором часу после полуночи неожиданно вернулся Скворчевский в сопровождении четырех неизвестных лиц, которых пропустили на объект по специальному пропуску, о чем исправно доложил дежурный. Карогод молча выслушал сообщение и положил трубку, снова припав к самоспасателю Через двадцать минут тот перестал помогать, поскольку был рассчитан на полтора часа беспрерывного действия, а возможно, от того, что без стука в кабинет вошел представитель Главкома Скворчевский и попросил подписать пропуск на вынос груза. Гелий занес ручку над бумажкой и полуслепым от кислородного голодания взором увидел наименование груза – объект Слухач.

Его возмутило не то, что больного человека превратили в предмет для похищений-Слухача можно было отдать кому угодно, похоронить или выбросить на свалку; тихая и глухая ненависть к этому безумцу туманила голову Карогода. Одолела иная мысль – навредить всемогущему представителю Главкома. Чем угодно, пусть мелочью. Скворчевский, переодевшись в специальную голубую униформу, как у Широколобых, мог свободно гулять туда-сюда через пропускной пункт внутренней охраны, но без подписи руководителя Центра комендант наружной охраны не выпустил бы за пределы объекта даже грамм груза: начинал он служить в специальной охранной части еще при Берии и потому был честен, тверд и туп, как бульдог.

Это был единственный оставшийся в руках рычаг власти. Он лучше, чем самоспасатель, влил в Гелия силу и вольное дыхание. Разумеется, представитель мог бы преодолеть и такой заслон, но потребовалось бы не менее полусуток, чтобы изменить строжайшую инструкцию по вносу и выносу предметов на суперсекретный объект. А этого было достаточно для наказания.

– Вынос запрещаю, – с удовольствием провозгласил Карогод и отшвырнул бумажку. – Груз вернуть на место.

– Есть особое распоряжение Главкома, – предупредил Скворчевский, подавая еще один документ. – Слухач должен быть изъят из Центра.

– Я не возражаю, изымайте.

– Подпишите документы.

– Не буду, не имею права.

– Даю вам такое право! Как представитель Главкома.

Играть циничного и тупого самодура было сейчас даже приятно.

– Есть инструкция. Вам, как человеку постороннему, категорически запрещено вносить и выносить любые предметы. И проходить только через спецконтроль.

– Расцениваю это как месть, – угадал Скворчевский и улыбнулся. – Только не понимаю за что? Чем я навредил вам? Кажется, мы находили общий язык, надеюсь, и в дальнейшем будем находить его, не так ли? Прошу заметить, я пришел в ваш Центр не на день и не на месяц. Нам придется много и плодотворно работать… бок о бок. Я буду вас курировать. Признайтесь откровенно, вы мне мстите?

– В какой-то степени – да, – сдался Карогод.

– Отчего это происходит с вами? Чем продиктовано?.. Не нравлюсь вам как… начальник?

– Сам не знаю почему! – взметнулся Карогод. – Какая-то внутренняя неудовлетворенность, неудобство, сомнения…

– Благодарю за откровенность. В таком случае, постараюсь утешить и сообщить замечательную деталь. – Голос Скворчевского зазвучал вкрадчиво. Знаете ли вы, Гелий, благодаря чьим стараниям вас назначили руководить этим Центром? Кто вас избрал из числа многих и многих претендентов?

– Уж не вы ли? – ухмыльнулся он.

– А кто готовил вас к этой нелегкой работе? В течение целого года? Кто управлял вами, разрабатывал проект реорганизации Центра, определял его новые направления и перспективы, о которых вы пока еще и не подозреваете?

– Абсурд! Не верю!.. Я наблюдал за вами и убедился: вы никогда здесь раньше не бывали. К этим секретам империи вас не подпускали! Как же вы могли готовить, управлять, определять?

– Не спешите! – засмеялся представитель. – Да, я действительно здесь не бывал, и к секретам не подпускали… к играм маразматиков из Генштаба. Но они и не нужны были мне! Я преследовал свои интересы, и потому выбрал вас. Понравились мне как специалист, как руководитель специальных космических проектов… И как мужчина, не скрою. Среди ученых Центра… которых здесь называют Широколобыми, таких нет. Они оригинально мыслящие исполнители, не более. У них утрачено мужское начало, которое я увидел в вас, Гелий.

– Да вы же раньше меня не видели!

– Видел, – многозначительно вымолвил Скворчевский. – И в самых разных ситуациях и… позах.

– Как это понимать? Подсматривали?

– Нет, что вы!.. Просматривал видеопленки. По долгу службы. Особенно мне понравился недавний эпизод, когда вы… развлекались со своей подчиненной в блоке номер триста семь. Ее фамилия Суглобова, не так ли? Дочь генерала Суглобова.

Карогод готов был схватить себя за глотку: значит, в тот момент камеры в жилище Слухача были включены! И кто-то записал все на пленку…

– Пришьете мне аморалку? Пожалуйста…

– Помилуйте, Гелий! – Скворчевский замахал руками. – Ни в коем случае!.. Напротив, мне понравилась ваша экспрессия, напор, ярость. И я еще раз убедился, что выбор сделан правильно. Сильное мужское начало.

– Это что, так важно для будущей реорганизации?

– Это важно всегда! Мне требовался руководитель Центра, имеющий ваши качества. И я его нашел.

– Если вы на самом деле приложили руку к моему назначению, то, должен сказать, сделали ошибку. В этих подземельях я все время испытываю одышку, кислородное голодание…

– Пройдет, ваш организм еще не адаптировался к среде.

– И по поводу мужественности…

– Что по этому поводу? – Скворчевский сделал шажок вперед.

– Это получилось всего раз… И только в блоке триста семь.

– Я не требую оправданий!

– А я и не оправдываюсь… Если хотите знать, это был эксперимент. Однажды получилось, а в другое время… мне не хочется женщин. Они не возбуждают.

– Потому что женщины – мерзость, правда? Гелий взглянул на него, мысленно согласился, но отвечать не стал.

– Выпить хочется, – проговорил он. – С удовольствием бы принял стакан. Или два…

В голубой униформе Скворчевский походил на голубого Широколобого. И задница такая же круглая, женская…

Он перехватил взгляд и неожиданно вильнул бедрами, переступив с ноги на ногу, спросил:

– Что вы хотите сказать? Почему так смотрите?

– Ничего… Вы слишком значительная фигура. С вами нельзя ни выпить, ни… поговорить.

Представитель Главкома улыбнулся и вальяжно сел на стул – на одну ягодицу. И словно забыл о Слухаче…

91
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru