Пользовательский поиск

Книга Утоли моя печали. Содержание - 8

Кол-во голосов: 0

Видимо, Оксана все поняла, но пропустила задиристый тон мимо ушей.

– Как ты думаешь, я понравилась этому полковнику? – спросила Наталья доверительно.

– Этому полковнику нравятся все девушки без исключения, – сухо заметила Оксана.

– Нет, я ему понравилась, именно я.

– Да, ты неотразима, – не преминула вставить шпильку новая дядина жена, и в голосе послышалась ревность. – Ты будешь нравиться всем мужчинам во все времена.

И Наталья печально подумала, что с Оксаной у них никогда не будет таких отношений, как с Ольгой.

– Оксаночка, скажи, а как вы с моим дядей встретились? – промурлыкала Наталья, крепче цепляясь за ее руку. – Он тебя вымечтал?

– Хочешь сказать, выдумал?

– Нет-нет! Именно вымечтал! Оксана вдруг погрустнела и несколько минут шла молча.

– Ты взрослая девушка, а слова у тебя детские, – наконец проговорила она. – Не так все просто, Наталья…

– Я Юлия! Юлия Прибытко! Ты должна привыкнуть!

– Хорошо, Юлия…

– И совсем взрослая. Поэтому прошу вас никогда больше меня не обманывать. Детство кончилось, так что выкладывайте мне все начистоту.

– Что именно? – слегка изумилась Оксана.

– А все! Для чего, например, вы разыгрываете спектакль с женитьбой? С этим свадебным путешествием?

– О чем ты? – настороженно засмеялась Оксана и остановилась.

– Да все о том. – Наталья вздохнула. – Я же не слепая и все вижу. Как это вам удалось зарегистрировать брак в этой тундре? На ракетной точке? Где вы тут загс откопали?

– Все просто. Командир этой части имеет… в общем, много прав, в том числе заключать браки. Как капитаны дальнего плавания.

– Понимаю, дядя любит, чтобы все было оригинально, не так, как у всех. Нет, мне это нравится, не скучно жить… Но первая брачная ночь у тебя была очень скучная, правда?

Оксана заметно смутилась, пойманная с поличным. Но тут же попыталась спасти положение.

– Извини, Наташа, это не твое дело. Если ты взрослая, то должна знать: подглядывать в чужие спальни отвратительно, низко.

– И не достойно благородного человека! – поймала Наталья тон. – А я хочу вас разоблачить! Вскрыть заговор!

– Господи, детский сад!

– Для оправдания предлагаю два варианта. Первый – ты вышла замуж за дядю по расчету. Второй интереснее: вы заключаете фиктивный брак, чтобы дядя мог еще раз сменить фамилию. Что ты выбираешь? В какой вариант я скорее поверю?

Она попала в точку, потому что новая дядина жена стиснула свои красивые губки и надолго обиженно замолчала.

– Итак, вы заключили своеобразный контракт. Сколько же мой дядюшка заплатил за твою не очень звучную фамилию – Прибытко?.. Нет ответа? Ладно. Он не сказал, зачем ему менять фамилию? Понимаю, убили моего брата… И что, теперь он боится, убьют меня? Так? И все это – новая женитьба, ночные полеты на военном вертолете, ракетная точка… Все это, чтобы спасти меня? Но от кого?

– Мы идем домой, – вдруг заявила Оксана.

– Значит, не хочешь поговорить без дяди? – усмехнулась Наталья. – Хорошо, идем!

Алексей Владимирович встретил их у порога и обо всем догадался. Оксана уединилась с ним в комнате, а Наталья ждала их решения с предвкушением собственной победы. Через час дядя вышел в зал, молча обнял ее и вдруг заплакал! Также молча, по-мужски, только слезы бежали по щекам и скрывались в бороде.

– Да, я очень боюсь за тебя, – сказал он наконец. – И это не мои домыслы, это реальность. Не хотел тебя пугать… Тебе нельзя ничего бояться. Ты не должна знать, что такое страх. Но ты тоже можешь погибнуть, как твой родители, как брат.

– Почему, дядя?

– Опять почему… Потому что за твоим родом идет настоящая охота.

– Охота? Не понимаю… Нет, я чувствую и вижу! Но ты никогда ничего не говоришь, а сама я не понимаю, чем же провинился наш род. Это что, проклятие?

– Мне трудно сказать… Можно это назвать и проклятием Божьим, а можно и благом… Ты не слепая, это правда. И видишь, что происходит. – Алексей Владимирович усадил ее на стул, а сам остался стоять рядом, опершись на спинку. – Но я спасу тебя! Клянусь! Я для этого живу. И у нас много друзей, много людей, готовых помочь… с риском для собственного положения и жизни.

– А ты знаешь, кто нам мстит? Кто охотится? – спросила Наталья.

– Знаю… Знаю, что его имя – Старик. Сейчас его так называют, потому что он постарел.

– Старик? Это прозвище? А настоящего имени ты не знаешь?

– И это знал… Только он часто меняет имена, чтобы явиться в новом облике. Поэтому и нам приходится менять. – Он взял ее лицо в ладони. – Но запомни навсегда свое настоящее имя. Запомни и никогда никому не говори, пока не придет время. Тебя зовут Елена. Тебя зовут Елена!

– Елена?! А я думала – Юлия… Почему же тогда паспорт на Юлию? Боже, совсем запуталась…

– Ты Елена, Елена Прекрасная! Только не произноси вслух это имя.

– Когда придет мое время? Я устала, дядя! Я устала…

– Скоро. В третьем тысячелетии.

– Так долго! Я устала, я уже потерялась в себе, запуталась…

– До начала новой эры осталось всего семь лет.

– Мне страшно… Мне так страшно! – Наталья заплакала.

Он же вытирал ее слезы рукой и твердил, как гипнотизер:

– Ты не должна знать страха. Тебе нельзя бояться. Это недостойно благородного человека. Это недостойно Елены Прекрасной…

8

Всю ночь с помощью местных оперативников он проверял каждую деталь полученной от фельдшера информации, а заодно и самого информатора. Однако же прояснить всю обстановку не удалось. Что Бурцев установил точно, так это то, что жена Алексея Владимировича, урожденная Кузминых, выйдя замуж, дала свою фамилию мужу, его племяннику Николаю, племяннице Наталье и после похорон прислала телеграмму о срочной выписке из Студениц.

Никакой чужой девочки в доме у них никто больше не видел, и существование ее никак не отражалось в документах. Однако в семье Кузминых какое-то время жил больной старичок, который не был прописан якобы из-за утраты документов, а кто он, откуда, когда и где родился, по старости не помнил. Будто директор школы, перебравшись в Студеницы, пригрел его в своем доме, как бродяжку, и содержал до смерти. По студеницким меркам это благо считалось вполне рядовым, не вызывало повышенного интереса, а выправлять новые документы и требовать прописки престарелого и больного человека в милиции посчитали за грех. Ко всему прочему, старец был настолько незаметным и призрачным, что в городе никто даже внимания не обратил, когда он умер, и умер ли вообще.

Если не считать всевидящего и всезнающего фельдшера из горбольницы.

И еще выяснилось, что этот фельдшер Сливков на протяжении последних восемнадцати лет является платным агентом КГБ под кличкой Мастер и что его информация чаще всего отличается правдивостью, но случаются и промахи, чем-то напоминающие дезинформацию. Работавший с ним в контакте резидент отмечал, что подобное у Мастера происходит из-за его увлеченности своим тайным ремеслом и повышенной фантазии. Правда, когда империя рушилась, агента законсервировали, надежно спрятали личное дело, и два года резидент с ним ни разу не встречался.

Похоже, теперь Сливков захлебывался от информации…

Бурцев решил еще раз встретиться с ним и основа-тельно выспросить все, что он знает о семье Кузминых и особенно о старце без документов, и даже запланировал время, но жизнь внесла свои коррективы, и все планы рухнули в одночасье.

На следующий день пришли материалы на голландца, сидящего в СИЗО.

Первое, что бросилось в глаза, – голландец после учебы служил по контракту в Интерполе, где занимался розыском международных преступников. После пяти лет работы он оставил престижное место и оказался солдатом Французского легиона, то есть профессиональным наемником. В этой своей ипостаси участвовал в спецоперациях на Фолклендских островах и во время конфликта на Панамском канале. Два года назад по окончании контракта Гюнтер стал «свободным художником», жил в Тилбурге, занимался парусным спортом в свое удовольствие и большую часть времени находился в Гааге, где у него была яхта. Советские спецслужбы делали попытку наладить с ним контакт и завербовать в качестве агента еще в те времена, когда он служил в Интерполе. Голландец несколько месяцев умудрялся водить наших за нос, получал небольшие суммы и в результате не дал согласия на сотрудничество. Поэтому КГБ располагало обширной информацией о нем и еще не оставило надежды на вербовку хотя бы в качестве курьера. В России он был в первый раз, и спецслужбы никак его здесь не опекали и никаких целей перед собой не ставили. В СИЗО его можно было взять голой рукой, в обмен на свободу…

32
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru