Пользовательский поиск

Книга На берегу Севана. Содержание - ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Кол-во голосов: 0

– Потерпи, Грикор, давай сначала за стол сядем, – упрекнул Камо товарища. – Армен, налей-ка в ведро холодной воды – надо остудить яйца, а я пока на стол накрою.

И Камо, наломав камышей, устроил из них что-то вроде небольшого помоста, потом прикрыл его сухой листвой, а поверх разложил нарезанный кусочками хлеб и поставил баночку с солью.

– Вот и стол накрыт, Армен, тащи яйца! – скомандовал он. – Грикор, как твой шашлык?

Весенний день был тих и мягок, солнце – живительно и ласково.

Какая-то особенная радость охватила ребят в этом восхитительном уголке.

С большим аппетитом они съели и шашлык из утки, и яйца. Охотнее всех ел, конечно, Грикор, который среди своих товарищей славился неистощимым аппетитом.

Насытившись, ребята возобновили охоту за яйцами, веселыми восклицаниями отмечая каждое новое найденное ими гнездо.

Радость их длилась, однако, недолго.

Неожиданно, казалось совсем-совсем рядом, за камышовой стенкой по ту сторону протоки, раздался снова знакомый страшный рев.

Асмик выронила из подола собранные яйца, а Грикор в страхе поспешил к лодке.

Камо угрюмо посмотрел на камыши.

– Вернемся, – предложил Грикор.

– Нет, плывем туда, – твердо сказал Камо и взялся за весла.

ТАЙНОЕ ОЗЕРО

– Нам больше плыть некуда. По карте это последний бассейн, – сказал Армен. – Дальше – равнина, покрытая камышом, а еще дальше – торфяные поля Басаргечара.

– Как – последний? Разве вы не слышите, как птицы перелетают через камыши и садятся по ту сторону? – воскликнула Асмик. – И какой птичий крик! Как шумят там птицы!.. Значит, и там есть вода.

– А ну, давайте разберемся. Сколько, по-вашему, квадратных километров в пройденных нами сегодня бассейнах? – спросил Камо.

– Погоди, сейчас подсчитаю, – нахмурил лоб Армен. – Приблизительно четыре квадратных километра.

– А на районной карте сколько? Не помнишь?

– Шесть квадратных километров.

– Вот оно что… – задумчиво сказал Камо. – Вероятно, за этой камышовой стеной есть еще озеро. Тайное озеро.

– А как туда попасть? Тут болото и такие густые камыши, что не доберешься, – развел руками Армен.

– Там еще, наверно, никто не был… Интересно, что за этой стеной? Может быть, там водятся какие-нибудь удивительные звери? – взволновалась Асмик.

– Или водяные духи, о которых говорил дед Асатур! – засмеялся Грикор.

«Болт… бо-олт… болт!..» – загремело по ту сторону камышовой стены.

Сомнений больше не могло быть: тайна скрыта там!

На лодке дальше пройти было невозможно. Камо решил пробраться сквозь стену камышей один. Вести за собой товарищей в это опасное, незнакомое место он не хотел. Ему и самому было страшно, но страстное желание разгадать тайну, хранимую озером, победило в нем боязнь.

Взять у Армена фотоаппарат и выпрыгнуть из лодки на кочку было для Камо делом одной минуты.

– Я скоро, – сказал он товарищам и, взглянув на замершую в испуге Асмик, улыбнулся ей и скрылся в густых камышах.

Все притихли и со страхом смотрели ему вслед.

С замиранием сердца прислушивалась Асмик к тому, как хрустят камыши, и следила по их колеблющимся верхушкам за направлением пути Камо.

* * *

Под ногами у Камо хлюпала вода, и, чтобы не увязнуть, он сначала легко перепрыгивал с кочки на кочку. Но воды становилось все больше и больше. Нельзя было остановиться и на минуту – вот-вот провалишься. И Камо ступал по камышам, сгибая их целыми снопами и укладывая себе под ноги. Это, конечно, замедляло его движение.

Плеск воды и крики птиц становились все ближе, и Камо хотелось скорее дойти, скорее узнать, что там скрывается.

Ему надоело сгибать и складывать камыши. Может быть, удастся пройти сквозь них и так? Он попробовал обойтись без мостков, но ноги его сейчас же ушли по колена в воду и уперлись в сплетения корней: точно он был в корзине, до половины опущенной в воду.

«А что, – подумал он, – если тут где-нибудь есть дыра, в этой плетенке? Тут уж я сразу пойду на дно… Надо выбраться на островок…»

Вдруг Камо услышал совсем рядом самодовольный гогот дикого гуся. Он раздвинул камыши, и перед его глазами в пышной молодой зелени, во всей своей неописуемой красоте сверкнуло озеро.

– Сколько же здесь гнезд! Это настоящее птичье царство! – воскликнул Камо.

Наломав камышей и сложив их себе под ноги, он стал на них и, обернувшись, закричал пронзительно:

– Эй, Армен, Грикор!.. Ко мне, эй!.. Новое озеро нашел!

Сердце Камо трепетало от радости. Он не мог оторвать глаз от сверкавшего на солнце водного зеркала. Птицы бороздили его безмятежную гладь: утки красноперые, красноголовые, черным бархатом отливающие лысухи, зеленоголовые селезни, белые цапли-чепуры, неподвижно замершие на своих длинных, похожих на жерди, ногах…

Камо увидел больших белых птиц с розоватыми крыльями и очень длинными красными ногами.

– Фламинго! – в восторге закричал Камо. До сих пор он видел этих птиц только на картинках.

«Как жаль, что нет здесь Асмик, – поглядела бы! И как поразился бы Грикор, которого удивляет каждый пустяк… Вот удивятся все в школе!» – думал он и лихорадочно шарил по карманам. Где-то у него были бумага и карандаш, и ему хотелось зарисовать расстилавшуюся перед ним картину.

Рука мальчика коснулась висевшего на груди фотоаппарата. Он обрадовался: совсем было забыл о нем! И Камо торопливо начал делать снимки, прежде всего, конечно, с розовых фламинго, на длинном пути своего перелета случайно выбравших этот уголок для отдыха.

На берегу Севана - pic_3.jpg

Рядом с фламинго расхаживали большие, величиной с доброго барана, белые пеликаны. Они опускали свои огромные клювы в озеро и с изумительным проворством выуживали рыбу, а потом, высоко подкинув добычу в воздух, ловили ее на лету.

«Пеликаны подбрасывают рыбу, чтобы заглотнуть не с хвоста, а с головы: с хвоста ее не проглотишь – упрется в горло плавниками», – подумал Камо.

Он направил фотоаппарат на бакланьи гнезда, похожие на гигантские перевернутые шапки-папахи. И у каждого гнезда – груды рыбы. «Это их заготовки впрок», – подумал Камо.

Невдалеке он заметил в камышах гнездо какой-то болотной птицы, тоже сидевшей на яйцах. К гнезду подлетел самец. Птица поднялась и улетела – вероятно, позавтракать, – а самец сел на гнездо.

«Интересно, почему домашний петух никогда не сменяет наседку? – подумал Камо, но сейчас же нашел ответ: – Должно быть, в этом нет нужды. У курицы есть хозяйка, которая ее кормит, а кто кормит эту бедную дикую птицу-мать?»

Вдруг на середине озера с душераздирающим криком взметнулась серенькая уточка. Она вытягивала голову и била крыльями, стремясь взлететь, но что-то, словно привязанная к ногам гиря, тянуло ее вглубь озерца. Вот уточка что было силы рванулась вверх, и Камо увидел, как под брюшком у нее мелькнула на мгновение блестящая спинка выдры. «Подводной лодкой» подобралась она к своей жертве… Не прошло и нескольких секунд, как там, где только что весело резвилась утка, поднимались пузыри да плавали серые перья. Пузыри лопались, расходились на воде кругами. А вскоре и их не стало, и на озере снова наступил такой мир и покой, будто ничего и не случилось.

В эту минуту, словно затем только, чтобы еще больше удивить Камо, у берега появилось плавучее гнездо, настоящее плавучее гнездо, сплетенное из камышовой листвы и водорослей. Утка или лысуха (Камо не успел хорошо разглядеть), сидевшая на гнезде, увидев мальчика, вытянула шею и собралась было взлететь. Но потом, вероятно вспомнив о своем потомстве, раздумала. Набежала небольшая волна, подхватила плавучее гнездо, и оно с его хозяйкой повернуло и поплыло назад.

Камо уверял потом, что утка сама гребла лапкой, словно веслом, но в ту минуту он так растерялся, что даже не сразу сделал снимок с этой замечательной картины, ни в одной книге им не виданной.

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru