Пользовательский поиск

Книга 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта. Страница 172

Кол-во голосов: 0

Какое–то время они ждали, прислушиваясь, не смея поднять головы. И еще принюхивались. Пахло жженым кордитом, бензином, машинным маслом, конским навозом. Обоняние сделалось настолько тонким, что ноздри улавливали любой запах. Приглушенное расстоянием, до их слуха также доносились конское ржание — видимо, где–то была устроена коновязь — и человеческие голоса — спокойные, хотя и слегка усталые. А еще звуки, какие бывают, когда люди заняты каждый своим делом: кто–то что–то грузил на машину, кто–то что–то уронил в снег.

Они буквально видели перед собой этих людей, пребывавших в уверенности, что им ничто не угрожает. Голоса простые, усталые, порывы ветра доносили их сюда, отчего казалось, что они звучат совсем рядом. Но даже если это так, часовые наверняка стоят на посту. И если здесь поблизости русские, то на каком–то расстоянии от них будут другие, еще одна батарея, еще один отряд пехоты. Похоже, они дошли до конца пустыни и теперь вернулись в обитаемый мир.

Их тотчас охватило внутреннее напряжение, причем куда более сильное, нежели тогда, посреди поля с воронками. Такого они еще ни разу не чувствовали. Но они продолжали лежать на снегу, слыша, как колотятся их сердца, как все сильнее и сильнее напрягаются их нервы, как их тела утрачивают последнюю упругость. От напряжения им хотелось кричать или хотя бы представить себе, что они кричат, лишь бы только стряхнуть с себя эти давящие тиски страха, раз и навсегда покончить с этим кошмаром. Русские скоро придут сюда, возьмут их в плен, уведут с собой, и неизвестно, какая судьба, какие мучения ждут их.

Они лежали, боясь пошелохнуться, опасаясь, что батарея может в любую минуту открыть огонь, и тогда их заметят. Вдалеке все еще громыхала артиллерийская дуэль, и, по их мнению, батарея, на которую они набрели, вот–вот присоединится к ней. Но ничего не произошло. Пушки русских продолжали молчать. Шрадер с Фрайтагом ждали, не зная, что делать им дальше. Шрадер весь превратился в слух, надеясь уловить характерные звуки, когда батарею готовят к очередному залпу. Впрочем, он не мог с уверенностью сказать, что именно слышит. Неожиданно прогремел первый залп.

Вспышка света была столь ослепительна, что они ощутили себя едва ли не голыми. Они тотчас зарылись головами в снег, открыли рты и прикрыли ладонями уши. Ударная волна была подобна молоту, и Фрайтаг даже беззвучно заплакал от боли.

Как только приступ глухоты прошел, Шрадер явственно услышал, как русские заряжают свои минометы. Мгновение — и прогремел очередной залп.

Стрельба продолжалась минут десять, может, больше, может, меньше — трудно сказать. После чего пушки умолкли. В наступившей тишине голоса казались гораздо громче. А может, русские, также оглушенные залпами своих орудий, теперь кричали друг другу. И уже точно куда громче раздавался сейчас лязг металла.

Шрадер с Фрайтагом по–прежнему ждали. Когда они только–только увидели на фоне далеких всполохов силуэты русских минометов, то решили, что русские близко. Увы, то была иллюзия, обман зрения, перемещающий предметы в пространстве, особенно в темноте. Потому что пока шла стрельба, когда небо то и дело освещали ослепительные вспышки огня, они поняли, что находятся гораздо ближе к батарее, чем им первоначально показалось. Они как будто перенеслись ближе, на расстояние всего нескольких десятков метров. Они смотрели то на русские минометы, то озирались по сторонам, то даже обернулись назад, и предательский внутренний голос нашептывал им, что нет, не на отдельных русских солдат набрели они в темноте, а угодили в самую их гущу. Шрадер то и дело оглядывался через плечо в темноту. Впрочем, то же самое делал и Фрайтаг, пока боль не стала столь нестерпима, что он просто уперся лбом в снег и лишь краем глаза поглядывал на лежащего рядом Шрадера.

Наконец вновь стало темно, но им по–прежнему казалось, что их видно как на ладони, отчего они ощутили себя настолько беспомощными, что были готовы махнуть на свою дальнейшую судьбу рукой — мол, будь что будет. Впрочем, отчаяние вскоре отпустило их, и они отползли назад. Они не стали пытаться обойти русских стороной, а двинулись назад — туда, откуда пришли. Шрадер внимательно наблюдал за вспышками других батарей, что располагались чуть в стороне от первой. Преодолев несколько сот метров, они вновь оказались посреди белой пустыни, которую с таким трудом преодолели, и лишь потом поползли в обход, описывая широкую дугу. Двигаться, соблюдая меры предосторожности, было трудно. Оба чертовски устали и выбились из сил, однако упорно продолжали двигаться вперед. Теперь они как никогда опасались вновь набрести на русских.

Поэтому когда они вновь подошли к лесу, то посчитали это подарком судьбы. Какое–то время они отдыхали среди деревьев — лежали недвижимо, словно покойники в снегу, который здесь, в лесу, был гораздо глубже, чем на равнине.

— Мы никогда не доберемся до своих, — произнес Фрайтаг.

— Доберемся, — возразил Шрадер.

Он был рад, что, наконец, вокруг них деревья. Ни о чем другом, кроме как об этом, он не думал. Правда, и он теперь оставил всякую надежду дойти до своих позиций до наступления утра. Но в лесу пережить этот печальный факт было как–то легче.

Об этом он и сказал Фрайтагу. Того охватило странное безразличие, словно он все больше и больше погружался в мертвящую усталость. Кстати, в ней ему было даже уютнее. Боже мой, думал он, боже мой. Как ни странно, он перестал переживать по поводу того, что из–за него они не дойдут до своих до рассвета, заплутают и не дойдут, и все по его вине.

Теперь же его это больше не волновало. Наступит день, ну и что из этого? Шрадер сам так сказал. Вот и он, Фрайтаг, последует его примеру. В лесу они в безопасности, это главное. А все остальное — неважно.

В лесу снег был глубже. Он белой ватой лежал на ветках деревьев, высился сугробами между стволов и в кустарнике. Фрайтаг лежал на спине, положив голову на занесенный снегом ствол поваленного дерева. Если закрыть глаза, то ощущение было такое, будто лежишь в постели. Его клонило в сон. Впрочем, Шрадера тоже. Это была их вторая зима в России. К этому моменту их тела уже привыкли к холодам, и они знали, что даже если уснут, то насмерть все равно не замерзнут.

По крайней мере, так им казалось. Однако тревога, что по–прежнему жила в них, не давала погрузиться в глубокий сон. Ведь разве уснешь, не будучи на все сто уверенным, что проснешься. И они просто клевали носом, дремали.

Сказать по правде, именно эта мысль пришла в голову Фрайтагу, отозвавшись тугим узлом страха где–то в кишках, прежде чем он, наконец, позволил сонливости взять над собой верх.

Шрадер заговорил с ним, схватил за лицо и слегка потряс ему голову. Фрайтаг что–то промычал, и тогда Шрадер отпустил его. В конце концов, ничего страшного не произойдет, если парень немного вздремнет.

Разве это мороз по сравнению с теми лютыми холодами, которые они пережили в прошлом году? По крайней мере, он так думал.

Шрадер сидел, подтянув к подбородку колени и положив на них руки, и тупо смотрел прямо перед собой в кромешную тьму, что окружала их со всех сторон. Здесь, в лесу, белая равнина, которую они только что пересекли, представлялась ему морем света. Он смотрел перед собой, а иногда, подперев лоб ладонями, — вниз, на землю, впрочем, такую же темную, между своих сапог. Вернее, не сапог, а русских валенок, которые в данный момент он засунул в невысокий сугроб, и это почему–то дарило ему ощущение поддержки, устойчивости. Так было удобнее. Он прислонился спиной к дереву, потому что так тоже было удобнее, и сидел, устремив взгляд в никуда.

Какое–то время в голове у него не было ни единой мысли, и это тоже пошло ему на пользу. Словно он решил дать ей отдохнуть от дум и планов дальнейших действий.

Затем он посмотрел вверх, туда, где между ветвями елей мерцали звезды. Сами силуэты деревьев вырисовывались на фоне неба столь же четко и резко, как недавно руины города. В отдельных местах звезды что–то загораживало, причем тень эта постоянно перемещалась по небу. Ага, значит, оно снова затягивается тучами. Что ж, оно даже к лучшему.

172
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru