Пользовательский поиск

Книга 999-й штрафбат. Смертники восточного фронта. Страница 160

Кол-во голосов: 0

Фрайтаг прошагал под сводами галереи, мимо Грисвольда и других раненых. Его терзал такой сильный голод, что он не мог ни на чем сосредоточиться. Он выходил из ступора лишь в тех случаях, когда русские предпринимали очередную атаку или когда они вновь обрушивали на них мощь своей артиллерии. Это было то единственное, что могло заглушить терзания голодного желудка. Правда, когда они предпринимали очередную атаку, он был вынужден взяться за оружие, а уже одно это требовало от него немалых усилий. Он был слишком голоден, чтобы замечать страдания раненых вокруг себя, и даже не стыдился своей черствости по отношению к ним. Нет, вообще–то он их замечал, — их было невозможно не заметить, — но они просто превратились в некое обязательное условие его бытия, из которого не следовало никаких выводов. Тем более что мысли его теперь носили лишь обрывочный характер. Просто его окружали раненые, вот и все. Наравне со всеми, когда наступала его очередь, он, как мог, ухаживал за ними, вливал им в рот теплое питье; иногда, поддерживая раненому голову, он уносился мыслями куда–то прочь из этого места.

И все же, даже когда они сами валились с ног от усталости, а голод застилал им сознание, а они, казалось, не замечали ничего вокруг себя, страдания раненых словно высасывали из них последние капли духа… А ведь практически каждому из них уже в ближайшем будущем было суждено самому пополнить их страждущие ряды.

Но сейчас Фрайтаг прошел мимо них. Перешагивая через мертвые тела, он пересек внутренний двор. Он с интересом отметил, что откуда–то из–за стен цитадели доносится рев моторов, из чего сделал вывод, что на этот раз русские снова придут сюда с танками. Другие солдаты, услышав те же звуки, очнулись от летаргии; офицеры криками начали собирать солдат.

Предпринятая 9 января попытка освободить осажденных, хотя и была отмечена доблестью и воодушевлением, была обречена с самой первой минуты.

Боевая группа Волера совершила бросок и теперь находилась всего в восьми километрах от Великих Лук Этот бросок она совершила, невзирая на непрекращающийся огонь русских, шансы закрепиться были минимальные. Земля промерзла и стала твердой, как камень, вырыть окопы было практически невозможно. Снега было мало, чтобы соорудить из него нечто вроде защитных стен. Замерзшие топи и болота были лишены какого–либо естественного укрытия, и без того хилые леса, что росли среди этих болот, были выкошены артобстрелом.

Такую попытку прорваться на помощь осажденным мог предпринять только по–настоящему бесстрашный человек. И ее предпринял один из офицеров подразделения горных стрелков, которыми так восхищался Шерер. Имя его было Трибукайт, и он был всего лишь майором. Он добровольно вызвался возглавить отряд.

Бронетехники у горных стрелков не было, и Волер привел с собой лишь те танки, какие сумел получить в свое распоряжение — неполный батальон 11–й танковой дивизии. Их он и передал под командование Трибукайта.

Это было странное зрелище — девять побитых боями танков «Panzer III» и «Panzer IV» и несколько бронетранспортеров, на одном из которых была установлена 20–миллиметровая противотанковая пушка, предназначенная для ближнего наземного боя. Командиры бронемашин завели моторы и двинулись вперед, держась строем примерно на расстоянии восьмисот метров от передовых отрядов. Трибукайт переходил из одной машины в другую и, пытаясь перекричать рев моторов, разговаривал как с танкистами, так и со своими горными стрелками, которые ехали в бронетранспортерах. Видимо, для вящей убедительности он повторял приказ, который уже был зачитан в мертвой зимней тишине несколькими часами ранее.

— Вас ничто не остановит. Подбитые танки следует бросить и двигаться дальше. Раненые останутся лежать там, где получили ранение. Те, кто останется жив, пересядут на целые машины. Главное — любой ценой двигаться вперед и только вперед. Не открывайте огонь по врагу, если в этом нет острой необходимости. Старайтесь как можно бережнее расходовать боеприпасы. Если понадобится дать отпор, то для этого будут задействованы пулеметы и бронетранспортеры.

Повторяю, никаких остановок, пока не дойдем до цитадели.

Им не пришлось объяснять дважды. Да и как можно не понять столь простой и ясный приказ?

Танкисты сели в танки, проскользнув либо в люк, либо в бронированные двери по бокам башен. Часть горных стрелков устроилась на танковых гусеницах, однако большинство предпочли передвигаться на бронетранспортерах. Здесь, посреди ледяной пустыни, русские беспрестанно поливали их огнем. Танки на зиму перекрасили в белый цвет, однако за последние недели они успели покрыться грязью, и теперь были скорее полосато–серыми, как и окружавший их унылый пейзаж Лишь несколько бронемашин покрасили заново, и они резко выделялись своей белизной на фоне белесой серости. Небо было бледно–серым, а когда сквозь тучи процеживался солнечный свет, он был цвета сухой соломы. Однако даже такие слабенькие лучи подсвечивали мертвые, голые деревья и все то, что так или иначе нарушало собой серое однообразие — машины, людей, развалины. На солдатах были белые комбинезоны — новенькие, только что выданные для второй военной зимы. На головах — каски, за исключением Трибукайта и нескольких горных стрелков, которые — трудно сказать, почему — настояли на том, чтобы остаться в форменных шапках. Головные эти уборы довольно странно смотрелись здесь, на заснеженной равнине, вдали от каких–либо гор.

Отряд выступил в путь в 13.30, то есть через полчаса после сумрачного серого полдня и за полтора до столь же унылого заката.

Никакого артиллерийского залпа не последовало, никакого предупредительного знака об их приближении, лишь рев танковых моторов. Кстати, рев этот наверняка не остался бы не замеченным русскими, если бы те не вели массированный артобстрел. Гусеницы впивались в мерзлую землю, и из–под них в разные стороны летела снежная пыль, которую порывами ветра разносило дальше. Впрочем, сегодня, во второй половине дня, стояло безветрие.

Они пролетели мимо передовых позиций, плохо укрепленных, так как под рукой у солдат не было ни колючей проволоки, ни досок. Да и вообще, они мало походили на передовые позиции — просто несколько человек стоят вокруг землянки или позади чахлых кустов. Посмотреть со стороны — и не солдаты вовсе, а так, непонятно зачем редко разбросанные по просторам белого безмолвия люди. Они проводили взглядом прогрохотавшие мимо них танки и бронетранспортеры, однако даже ревущие моторами стальные монстры терялись посреди этой огромной белой пустыни.

Местность была слегка всхолмленной, однако белесое пространство скрадывало все перепады высоты. Кое–где его однообразие нарушала редкая растительность, чаще всего болотный кустарник, увы, такой чахлый, что никак не мог служить ориентиром. Однако уже на дальних подступах к городу они увидели дым, поднимающийся от пожарищ.

Бронированный клин Трибукайта вряд ли мог достичь поставленной цели. Однако чисто внешне зрелище это было устрашающим. Русские привыкли, что немецкие танки действуют методично, двигаясь под прикрытием пехоты, а не летят вперед на всех парах.

В данный же момент по заснеженной равнине, ревя моторами и взметая вслед себе облака снежной пыли, плотным клином летели, а вовсе не ползли двадцать бронированных гигантов. Со стороны они походили даже не на танки, а на торпедные катера посреди белого океана снега, что на всей скорости мчатся к только им ведомой цели. Увидев их, русские пришли в такой ужас, что не сразу сообразили, что нужно делать. Солдаты в бурых шинелях побросали оружие и обратились в бегство. Свое дело танки хоть и не без помпы, но сделали: они безжалостно давили тех, кто не успел унести ноги то ли от страха, то ли от нерасторопности, и ошметки раздавленных тел налипли на гусеницы. Вслед танкам заговорили установленные на бронетранспортерах пулеметы, изрыгая над заснеженной пустыней огненные дуги, на лету косившие неприятеля. Хотя экипажи танков и получили предупреждение расходовать боеприпасы бережно, они не смогли сдержать всплеск адреналина и тоже с азартом принялись палить по врагу. Это была настоящая бойня. Они вели огонь по позициям русских с близкого расстояния. Атака была столь стремительной, что обращенные в бегство русские бросили даже свои пулеметы. И вот теперь солдаты Трибукайта превращали в кровавое месиво эту бегущую орду, поливая огнем бронетехнику русских, что застыла в бездействии позади их передовых позиций.

160

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru