Пользовательский поиск

Книга Секрет государственной важности. Содержание - Глава шестнадцатая НА ГОРИЗОНТЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ КОРАБЛЬ

Кол-во голосов: 0

На каждом ящике, тюке черной или красной краской написан номер. Больше всего в трюме съестных продуктов: мука, крупа, сахар, бобовое масло в жестяных банках…

Все товары шли в Императорскую, купцам. На них выменивали у зверобоев и таежных жителей пушнину, оленьи панты, женьшень.

Федя почувствовал духоту. Нагреваясь на солнце, черные пароходные бока создавали в трюме парниковую атмосферу. Чувствовался неприятный запах, обычный в трюме старого судна. Приторные испарения сточных колодцев, хранивших следы прежних грузов, смешивались с запахами находящихся здесь товаров: пахло свежевыделанными кожами, ржавым железом, кофе, туалетным мылом.

«Для перевозки вот этих товаров построен „Синий тюлень“», — подумал Федя. Все-таки прежде всего он был учеником мореходного училища. Забота о сохранности груза — главная обязанность всего экипажа и капитана. Об этом неустанно твердили его преподаватели; Феде всю жизнь предстоит заниматься этим делом — благополучно доставлять грузы по назначению. Небрежное обращение с грузом, а еще хуже, воровство — тяжкое преступление. Тому, кто замечен в этом, никогда не плавать на пароходе: хищение груза хуже мародерства. За века морских перевозок выработалось множество правил. «Наверно, я никогда не смогу понять всех их тонкостей, — думалось Феде. — Особенности договоров на перевозки, коносаменты, диспашер, общая и частная авария…» И вдруг вспыхнула другая мысль: «Партизаны! Надо передать весь груз „Синего тюленя“ партизанам. К черту купцов! Они наживают бешеные деньги, обманывая охотников. Партизаны голодают, а здесь такие запасы!..» И новая острая мысль, как укол: «Но это воровство груза… Я, Федор Великанов, еще не успев окончить мореходное училище, украду пароходные грузы…»

Но перед глазами Феди тайга, шалаши, построенные на скорую руку, дымящиеся костры, на треногах греются котлы с водой. Партизаны завтракают! На завтрак кружка горячей воды, кусок сахару и два черных сухаря. А как они одеты!.. Рваная обувь, старое, залатанное обмундирование…

А, что сейчас вспоминать школьные лекции! Жизнь потруднее задачи ставит. Юноша, которому когда-то еще предстоит водить корабли по диплому, недавно чуть не загубил один пароход. Который раз за этот рейс Феде приходилось делать не так, как учили его наставники. И теперь Великанов решил: то, что он сделает, — не воровство, а только справедливость, революционная справедливость.

«Надо осмотреть весь трюм, все кладовые. Ведь когда грузились, рассчитывали и на экипаж и на солдат, а вывезти на берег во время аварии почти ничего не успели». Федя двинулся дальше, освещая фонариком все новые и новые товары и продукты. Мука, гречневая крупа и пшено, кусковой сахар, ситец, ящики с обувью, охотничьи сапоги — какое богатство! Дальше шли консервированная говядина, сыр, сгущенное молоко… Все, все это надо отдать партизанам! Великанов присел на какой-то ящик, обитый полосовым железом, и представил, как «Синий тюлень» входит в какую-нибудь неизвестную бухту. К борту швартуется моторный катер, на палубу поднимаются бородатые люди, перепоясанные ремнями и пулеметными лентами. Это партизаны. И Федя ведет их в трюм, показывает свои сокровища… Его обнимают, хвалят, он спас отряд от голодной смерти. «Не благодарите меня, — говорит Федя, — не надо. Я комсомолец, я должен был так сделать»… «А друзья? Виктор, матрос Ломов, Танечка? — Феде стало ужасно стыдно. — Разве я один снял судно с мели, разве один привел его в бухту к партизанам? Как это могло случиться, что ты забыл друзей? Ишь, гусь лапчатый, „я“ да „я“! А сам говоришь про новые порядки…» Федя очень строго отчитал себя.

В трюме тихо, как в пещере. Из-за бортов глухо доносится журчание воды. Работа машины ощущается как совсем слабые толчки. Юноша собрался выходить, но услышал какую-то возню и писк. Он не сразу понял, в чем дело. Вскочил с ящика и осторожно пошел на шум. В луч фонарика попал разорванный мешок с крупой. На мешке дрались две крысы. Сцепившись в яростной схватке, они не обращали внимания ни на Федю, ни на свет. Крысы кусали друг друга, пищали, кувыркались, расшвыривая крупу.

— Ах, проклятые твари! — сказал Федя. Преодолевая отвращение, он изловчился и ударил ногой по серому клубку.

Крысы разбежались. Он заметил еще одну, мелькнувшую под ногами, еще одну, еще… Да они везде! Противный страх заполз в душу: крысы не только портят груз, они могут быть разносчиками чумы! Федя поторопился вылезти наверх, к свету… Он вспомнил, как буфетчик рассказывал, будто в ночь перед высадкой в бухте Безымянной крыса заползла ему в койку и стала обгрызать пятку…

И твиндеки, и кубрик трюма, и кладовки Федя видел много раз. Но сегодня все казалось ему необычным, имеющим какое-то особое, весьма важное значение в его жизни. Несмотря на крыс, приподнятое настроение не покидало его. Спать совсем не хотелось, хотя ночь прошла в работе.

Глава шестнадцатая

НА ГОРИЗОНТЕ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ КОРАБЛЬ

Пар из поврежденного трубопровода вырывался с нарастающим свистом. Никитин бегал по скользким плитам, пытаясь что-нибудь предпринять. В машинном отделении — что в бане все в белом облаке. Больше медлить нельзя. Никитин бросился к большому красному вентилю, рывками закрутив его. Свист утих. Закрыв пар, машинист поставил телеграф на «стоп» и сообщил наверх:

— Авария, товарищ капитан. Паропровод сдал. Пока не отремонтирую, будем стоять.

— Подымись-ка на мостик.

— Хорошо, сейчас приду.

Когда Никитин появился на мостике, Великанов озабоченно рассматривал что то в бинокль. Впрочем, было видно уже и так по горизонту тянулся дымок. Там шел пароход. Встречи со своими на морях Дальнего Востока случались не гак уже часто. Судов во Владивостоке стало куда меньше, и моряки обычно безошибочно узнавали пароходы.

— Что за коробка? Никак не пойму, — оторвался от бинокля Великанов. — Может быть, японец? Ну, пусть подойдет поближе. Что у тебя стряслось?

— Работы на несколько часов прибавилось, и твоя помощь нужна… Я чуть живьем не сварился. — Никитин рассказал о случившемся, снял мокрую робу и повесил на поручни.

Солнышко сегодня баловало, и море тихое, синее. За кормой далеко белел пенистый след парохода.

— Досадно, до места осталось всего ничего. — Федя снова навел бинокль на горизонт. — Да это же «Сибиряк», — вдруг с испугом сказал он, — меркуловское патрульное судно! Вот тебе конфетка! Что будем делать, если он к нам, а, Виктор?

Сторожевик быстро приближался. «Надо объяснить, почему мы стоим», — решил Великанов. Он бросился в рубку, порылся в толстой книге — своде сигналов, набрал три флага и поднял их над мостиком.

Флаги яркими цветами заиграли на солнце.

— «Вышла из строя главная машина», — перевел Федя Никитину язык сигналов и добавил: — Все равно будут запрашивать.

Узкий серый корабль с низкой трубой и скошенными мачтами сбавил ход. И у него на фок-мачте расцвели флажки. На отдельном фалине взвился красно-белый вымпел свода.

— Так и знал: поговорить ему захотелось. Делать-то воякам нечего. — Федя вынес на мостик сигнальную книгу и стал подбирать ответ. — Запрашивают, — пояснил он Никитину, — не нужна ли помощь… Сами управимся! — Он поднял вымпел свода до упора вверх — мол сигнал понят — и быстро набрал флаги вежливого отказа.

На сторожевике разобрали и тоже подтянули вымпел к самому рею.

— Ну, кажется, пронесло, — облегченно вздохнул Великанов.

На «Сибиряке» и «Синем тюлене» убрали флаги, пошли вниз полосатые вымпелы свода. Разговор вроде окончен.

— Знаешь что, Федя, надень-ка на всякий случай форму, — посоветовал Ломов. Он тоже вышел на мостик и выбирал из бороды крошки шлака. — Гляди-ка, меркуловцы не меняют курс.

Великанов сразу оценил предложение и немедля последовал совету. Конечно, это обман, но другого выхода не было. В каюте второго помощника Стремницкого нашелся парадный китель, у старпома позаимствовали новенькую морскую фуражку.

45
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru