Пользовательский поиск

Книга Ледяные небеса. Содержание - Скажи «добрый день» и махни на прощание

Кол-во голосов: 0

Потом в доме Блэкборо становится тихо, и я тоже засыпаю. Младенец начинает плакать, Реджин вскакивает от страха, но я уже держу малыша в руках и несу ей. Она отворачивается к стене, и Уилли-Мерс, чмокая, кушает.

Я опять засыпаю, когда Реджин поворачивается ко мне. Она пристраивает голову у меня на плече и кладет руку на грудь.

Мы молча лежим некоторое время, потом она гладит меня по лбу. Она совершенно бодра, и голос ее ясен. Она шепчет:

— А Эннид? Тебе очень грустно?

Скажи «добрый день» и махни на прощание

На безоблачном осеннем небе со стороны лежащих на севере гор доносится треск — это прилетели три самолета — бело-зеленый «Сопвич Кэмел» Уильяма Бишопа, светло-голубой «Ньюпорт Скаут» Альберта Болла и оранжево-красный триплан Эдварда Мэннока. Мы с родителями и сестрой в воскресных нарядах сидим под шерстяными одеялами в нашей новой бричке. Альфонсо-второй не спеша тащит ее вдоль берега Уска, так что я могу без труда наблюдать за тремя самолетами, которые приближаются к границе города и начинают крутить «мертвые петли» между башней собора Святого Вулоса и окаймляющими поляну для празднеств тополями, с которых свисают ветки омелы.

Крутящийся в воздухе Эдвард Мэннок едва ли старше меня, но уже кумир — его почитают больше, чем в свое время Тома Крина. Он один из самых метких и известных пилотов Королевских военно-воздушных сил. Я не знаю, как она с ним познакомилась. Дэфидд говорит, что он симпатичный парень, сильно стесняющийся своего закрытого белым бельмом глаза.

Праздник, на котором Эннид влюбилась в Мэннока, совсем не напоминал сегодняшний, куда собирается пол Южного Уэльса. Но как мне рассказали, это было все же настоящее авиашоу с не меньшим количеством знаменитостей и военных и танцами. Оно состоялось теплым августовским днем на лугу у Кэлдона на другом, таком же зеленом конце города. Точнее, это было пятнадцатого августа 1915 года, как я выяснил. Эннид выглядела обворожительно, она надела белый чепчик с вуалью и длинное платье в цветочек, такое длинное, что полностью скрывало шину у нее на ноге. Мои мать и сестра разговаривали с Эннид, которая рассказала, что собирается поехать в Мертир-Тидфил, как Дэфидд. Зачем? Ну, сказала она, у нее хандра, и все трое стали говорить обо мне.

Ну а где был я в этот день, где был ты, Мерс Блэкборо, пятнадцатого августа четырнадцать месяцев назад, а? Уже давно я спрашиваю себя, должен ли сожалеть о том, что не вел во льдах дневник.

Нет, я не жалею. В Уске отражаются красные и желтые верхушки деревьев, на которых отдыхают глаза моего отца, погоняющего пони прищелкиванием языка. Время от времени между деревьев видна поверхность реки, по которой пробегает рябь. Там ищут добычу щуки. Имеет ли значение, что в тот день, когда Эннид повстречала Эдварда Мэннока, Боб Кларк рассказывал о золотоволосых пингвинах, или читал ли я вечером записки Биско о плавании в Южном полярном океане, когда мисс Малдун поднялась в поезд, идущий в Мертир-Тидфил, чтобы навсегда оставить позади свою скучную жизнь в отцовском магазине.

Пятнадцатого августа 1915 года, насколько я могу посчитать, был двести третий день нашего заточения во льдах. Это было воскресенье, мы дрейфовали в море Уэдделла, и двадцать часов в сутки было совсем темно.

Папа направляет бричку на улицу, огибающую город кольцом. Мы объезжаем центр, потому что и не в праздничные дни ездить на конных повозках по его переулкам просто опасно. Автомобили, которые носятся там во все стороны, дико гудя, огромны, а их водители проносятся мимо, с глазами, полными панического страха. Отец называет автомобильный транспорт в городе «деревяшками в реке». Даже на шоссе, ведущем через восточное предместье к лугу для праздников, еще можно услышать рев и треск, доносящиеся с улиц между собором и гаванью. Мне снова приходят в голову слова Дэфидда о том, что он думает открыть после войны авторемонтную мастерскую. Если у меня есть желание и это не ниже моего достоинства, то я могу стать его компаньоном.

Братья Блэкборо

РЕМОНТ АВТОМОБИЛЕЙ

Дешево БАСНОСЛОВНО Дешево

И быстрее, чем вы можете ехать

Легкий ветерок доносит грохот и хрип, издаваемые духовым оркестром ньюпортской полиции. Мы трусцой выезжаем на луг, отец встает с облучка и берет нервно вскидывающего белую гриву Альфонсо под уздцы. Он ведет нас к шеренге тополей, под которыми уже стоят повозки, там я спрыгиваю в траву и помогаю дамам.

Для Реджин это первый выезд с тех пор, как Герман был объявлен пропавшим без вести. Она останавливается рядом со мной и грустно спрашивает:

— Я не выгляжу глупо?

Под тополями напротив останавливаются автомобили. Белого «Моррис Оксфорд Буллноуза» родителей Эннид нигде не видно. Но сейчас еще ранний вечер, все время подъезжают новые автомобили, останавливаются, издают громкий треск и затихают так резко, как будто в них попадает пуля из карабина, выпущенная кем-нибудь вроде Фрэнка Уайлда. Маловероятно, что Малдуны пропустят эту церемонию прощания с героями, ведь она посвящена и их будущему зятю. Бишоп, Болл и Мэннок, трое наших ребят, летят воевать за Париж.

— Ты выглядишь прекрасно, tres chic.

Реджин плотно закрывает глаза, пытается улыбнуться и сжимает мою руку.

Когда мы около первого же красно-белого киоска, где продаются дудки, флажки и сувениры, встречаем Бэйквелла, Реджин не хочет меня отпускать, она не хочет идти с родителями в толпу, шум музыки и рев моторов. Насколько я могу увидеть поверх шляпок, кепок и голов, толпа тянется до самого ограждения, за которым стоят три самолета и расположился духовой оркестр. Там я вижу траву, обширную ровную зеленую поверхность.

— Как знать, кто меня там поджидает, — громко говорит она. — Нет-нет, ни малейшего желания.

Бэйквелл нарядился. Он нацепил белую рубашку и странную шерстяную кофту. На голове у него фуражка, которую он снимает, заметив нас. Я знаю, что ему очень нравится Реджин. Он мнет фуражку в руках и смотрит на нее так, будто получил ее в подарок от сестры.

— Добрый день, Реджин. — Видно, что его губы шевелятся, но услышать, что он говорит, невозможно.

— Per, — говорит мама, она единственная, кто ее так называет, — нет никаких оснований нервничать. Твой брат и мистер Бэйквелл хотят здесь немного осмотреться. И мы поступим так же. Поздороваемся и помашем рукой на прощание.

Отец говорит:

— Пойдем, детка. Я присмотрю за тобой.

Ему еле-еле удается не отставать от меня. Даже когда он видит стоящего перед ограждением в группе людей во фраках своего нового работодателя, я тороплю его и говорю через плечо:

— Пошли, этот никуда не убежит, а Мэннок сейчас улетит!

Мистер Кляйн из Бостона назначил Бэйквелла шефом своей ньюпортской конторы по найму матросов, потому что тот оказался единственным американцем, плававшим с Шеклтоном. Мы проходим мимо, улыбаясь ему и его коллегам по бизнесу, когда он слегка смущенно подносит ко рту кусок дыни.

— Мистер Кляйн, — говорит Бэйквелл, — сэр!

— Мистер Бэйквелл? — спрашивает Кляйн. Он не говорит «сэр!», это было бы неуместно, потому что мой друг не носит ни гамашей, ни фрака, а всего лишь чудную шерстяную кофту.

Когда мы ушли от мистера Кляйна достаточно далеко, Бэйки обращается ко мне:

— Мать твою… он меня вышвырнет, понимаешь? Я потеряю лучшую работу в моей жизни только потому, что ты протаскал деревянную рыбу по всему миру.

— Не потеряешь. А если потеряешь, то найдешь другую. Пошли.

— Я мог бы сжечь ее на Южной Георгии. Прочитать записку и сунуть и то и другое в примус, и делу конец. Скажи-ка, почему я это не сделал.

— Потому что я оторвал бы тебе руку, и ты знаешь какую.

— Надеюсь, ты знаешь, что делать. Где она?

Я хлопаю себя туда, где находится сердце.

— Отлично. Тогда вынь ее.

— Для этого мы и пришли.

Я еще не вижу ограждения, но кругом полно людей в форме, это офицеры-летчики и трубачи. Чем ближе мы подходим к самолетам, тем меньше видим женщин. Там лишь те, кого не смутила грязь. Должно быть, их туда перенесли, потому что на их юбках не видно ни малейшего пятнышка грязи, лишь несколько складок от долгого сидения в автомобилях.

68
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru