Пользовательский поиск

Книга Ледяные небеса. Содержание - Антарктические часы

Кол-во голосов: 0

— Очень разумно, что вы не упомянули об этом. Спокойной ночи!

Этой ночью Шеклтон не сразу отошел ко сну. В переделанной в четырехместную каюту кают-компании, которую квартирующие там Уайлд, Крин, Марстон и Уорсли окрестили «конюшня», пьяный до бесчувствия Гринстрит демонстрировал свои вокальные способности, для упрощения в одиночку исполняя дуэт с участием лорда Эффингема (с бородкой) и мистера Чаркота (с бородкой и при монокле). В качестве зрителей присутствовала группа пестро одетых забияк. Хуссей нарисовал себе сливовым пюре фонарь под глазом. Он таскал по кругу противного хнычущего маленького мальчика, очень похожего на Фрэнка Уайлда. Впрочем, это и был Фрэнк Уайлд. По кругу ходит бутылка солодового виски. Когда она пустеет и вылетает через открытый иллюминатор на лед, большинство решает переместиться в каюту сэра Эрнеста, где предполагается наличие запасов спиртного. Шеклтону поют серенаду, которую он встречает аплодисментами, но не выражает готовности выдать выпивку. Вместо этого он предлагает шоколад и выгоняет нас с угрозами рассказать наизусть сонет.

Антарктические часы

При температурах ниже минус тридцати — сорока градусов происходят невообразимые вещи. Как-то я вылил на улицу стакан кипятка, и он замерз, не долетев до палубы. Если слишком долго держать глаза зажмуренными, веки смерзаются, и в первый момент от этого всегда испытываешь ужасный шок. После долгого пребывания на улице мы жмемся к печке, как кошки. Если после этого лизнуть одежду, которую ты снял, и прижать ее этим местом к стене каюты, то куртка или пуловер чудесным образом остаются висеть на стене. Просто не верится, что при таком холоде не важно, какова температура воздуха — минус двадцать или минус тридцать семь. Здесь разница как между поздней весной и серединой лета — все зависит от ощущений. Ведь здесь нет времен года.

В конце мая и середине июня, между сто двадцать пятым и сто сорок пятым днем нашего заточения во льдах, мы устроили соревнования, в которых, несмотря на страшный холод, принимает участие вся команда. Целый день у относительно безветренного правого борта мы расчищаем поле и направляем на него шесть имеющихся на палубе штормовых фонарей.

Наконец утром раздается свисток Сэра, который не разрешает называть себя судьей, и начинается девяностоминутная игра: «Ваксель Бэй Уондерерс» в белых фуфайках, натянутых прямо на белые комбинезоны, сражаются против «Уэдделл Си Юнайтед», которые считаются безоговорочными фаворитами — у них на одни защитные очки больше.

«Ваксель Бэй Уондерерс»

Тренер: Ф. Уайлд. В запасе: А. Керр, Дж. Марстон, Г. Мак-ниш

Вратарь: Т. Крин

У. Хау, центральный нападающий

X. Хадсон, правый крайний, Дж. Мак-Ильрой, левый крайний

М. Блэкборо, правый полусредний, Л. Хуссей, левый полусредний

А. Читхэм, центральный полузащитник

Р. Джеймс, правый защитник. Дж. Винсент, левый защитник

Т. Маклеод, правый полузащитник, Ф. Уайлд, левый полузащитник

******

«Уэдделл Си Юнайтед»

Тренер: Ф. Уорсли. В запасе Ч. Грин, У. Стивенсон

Вратарь: Т. Орд-Лис

У. Бэйквелл, центральный нападающий

А. Маклин, правый крайний, Т. Маккарти, левый крайний

Э. Холнесс, правый полусредний, Ф. Хёрли, левый полусредний

Л. Гринстрит, центральный полузащитник

Дж. Уорди, правый полузащитник, Л. Рикенсон, левый полузащитник

Ф. Уорсли, правый защитник, Р. Кларк, левый защитник

Команде «Уэдделл Си Юнайтед» не удалось извлечь пользы из своего преимущества. Но вскоре стало ясно, что исход игры решается на правом краю, где врачи Мак и Мик устроили настоящую дуэль. Когда в перерыве при счете 4:3 в пользу «Ваксель Бэй» столп обороны «Уэдделл Си» и играющий тренер Уорсли выпустил на поле вместо себя Чарльза Грина, схема игры команды была нарушена. Лишь изредка что-то получалось у несыгранной связки форвардов Маккарти — Бэйквелл. Грин упорно уклонялся от борьбы. Выход из строя вратаря Орд-Лиса (они столкнулись лбами с центральным нападающим «Ваксель Бэй» Хау) еще более ухудшил положение «Уэдделл Си». Уайлд, Хусси и я забили каждый по два гола и установили окончательный счет 9:4. Разгром. Никто не наказан желтой карточкой за нарушение правил, за ругань наказали всех. Победу отпраздновать не удалось: за воротами «Ваксель Бэй» рефери Шеклтон, по большей части отсутствовавший, якобы заметил плавники косатки.

За неделю до дня зимнего солнцестояния, за обедом, кавалер ордена Йонаса Хёрли вдруг похвастался, что его упряжка самая быстрая: за исключением его восьмерки ни одна собачонка не сможет тягаться с его вожаком по кличке Шекспир.

Смехотворно!

Уайлд, которого, как и пятерых погонщиков собачьих упряжек, подзуживает Шеклтон, поднимает шум и лезет в драку. И хотя все это показное, одну тарелку все же разбили. Никого, и Грина в том числе, это совершенно не беспокоит. Я же собираю осколки и предаюсь размышлениям.

Трасса гонки намечена. Ее длина восемьсот метров, она идет вокруг вышек, старт и финиш на усеянном ледяными наростами футбольном поле. Шесть погонщиков упряжек получают сутки на тренировки. Каждый выбирает себе помощника, получает штормовой фонарь и отправляется на лед тренироваться на облюбованном месте где-то в темноте.

Со всех сторон раздаются команды:

— Пошел!

— Ха!

— Стоять!

— Вперед!

Уже в начале апреля Фрэнку Уайлду пришлось пристрелить пса по кличке Бристоль, заболевшего какой-то загадочной болезнью. За несколько дней бедняга потерял почти половину собственного веса и, словно истязаемый изнутри невидимым палачом, забился в своем иглу, где и сидел, глядя мутными, ужасно грустными глазами, пока Фрэнк Уайлд не пришел и не забрал его. За несколько прошедших недель еще двенадцать собак заболели той же болезнью, и их пришлось пристрелить. После потери двух собак у Южных Сандвичевых островов и тринадцати собак во время дрейфа у нас остались пятьдесят четыре собаки из шестидесяти девяти, причем три из них были в плохом состоянии. И из-за того, что до сих пор ни одна из заболевших собак не выздоровела, Уайлду еще не раз придется спускаться на лед с одной из них и возвращаться на борт на окровавленных лыжах.

Все шесть погонщиков хорошо знают своих животных и стараются наладить с этими зверюгами нежные отношения. Я же, по мере возможности, держусь от них подальше, но мне известно, что на них действует лишь демонстрация физического превосходства. Время от времени они набрасываются друг на друга и кусают до крови. Я полностью уверен: не вмешайся кто-нибудь, они будут рвать друг друга на части до тех пор, пока все не издохнут. Множество страниц в своих книгах

Амундсен посвящает собакам, которые были с ним в его путешествиях во льды, кое-кого из них он описывает подробнее, чем своих коллег. Случалось, в экспедиции начинался голод, и тогда приходилось убивать собак. В такие моменты Амундсен заводил примус на полную мощность, чтобы не слышать выстрелы. Он сфотографировал своего коллегу-норвежца и на обратной стороне фотографии написал: «Из-за отсутствия женского общества Рённе устраивает танцульки с собаками». Он — самый великий, и Шеклтон абсолютно прав — не следует преуменьшать его заслуги, рассказывая про закутки, в которые он заползал в молодости, чтобы не быть растерзанным. В палатке на Южном полюсе Амундсен оставил письмо королю Хокону, которое должен был передать Скотт в том случае, если норвежцу не удастся вернуться назад. Мне кажется, просьба обидела Скотта больше, чем поражение, и уж точно она не была выражением сомнений Амундсена. На пути к полюсу он почти каждый день фотографировал самого себя: мужчина с длинным лицом, на котором застыло вопросительное выражение, огромным носом и печально поблескивающими глазами бассета.

37
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru