Пользовательский поиск

Книга Ледяные небеса. Содержание - Юный герой

Кол-во голосов: 0

Шеклтон отходит от стола и направляется в мою сторону. Подойдя совсем близко, он поворачивается и движется вдоль уставленной книжными шкафами стены. Выражение лица у него снова столь же мрачное, как и в лодке. Время от времени он проводит пальцем по корешкам книг. Вдруг он спрашивает Крина, не глядя на него:

— Том, а ты что думаешь?

Крин потирает ладонью затылок. Нетерпеливому Якобсену должно казаться, что обладатель медали за храбрость, этот молчаливый великан, которому он едва по грудь, колеблется. Но в словах Крина, произнесенных глухим басом, нет и следа нерешительности. Как раз наоборот.

— Мы хотим пересечь Антарктиду. Это значит, что мы готовы преодолевать все мыслимые трудности. Свободное ото льда море Уэдделла было бы отличным началом. Но еще лучше — пробиться через его паковый лед.

Кажется, Шеклтон не обращает на слова Крина никакого внимания, потому что когда он проходит мимо меня в третий или четвертый раз, то шепчет мне:

— Великолепные книги, а?

Я киваю.

И Шеклтон улыбается мне. Он преобразился.

Он медленно поворачивается и мягко говорит:

— Спасибо, Том. Вероятно, дорогой капитан Якобсен, мне не следует пренебрегать вашим советом. Как вы отнесетесь к тому, что мы вместе посетим Торальфа Сёрлле в Стромнессе и поинтересуемся его мнением?

Якобсен поднимает руки, но ничего не говорит. Что Сёрлле мог знать лучше, чем он?

— Я охотно дам вам судно, — говорит он наконец, это следует понимать так, что он готов сделать для нас все, что в его силах, но не может отправиться с нами в Стромнесс. Повелитель Гритвикена оскорблен. Это выдают не только складки в уголках рта пышноусого Якобсена. Ранний ужин проходит в ледяной атмосфере. На этот раз мне позволено сидеть за столом вместе со всеми, есть Стинин раковый суп и поглядывать ей в вырез платья, когда она подает сидящему рядом со мной Читхэму свеклу с Фолклендских островов или ею же приготовленное жаркое из мяса пингвинов Ад ели. Сюда определенно стоило приехать.

Я приуныл, потому что совершенно ясно, что меня не будет на санях, которые три тысячи километров будут тащить по гористой снежной пустыне девять сходящих с ума от голода псин. Супруг Стины предпочитает молчать, поэтому она спрашивает, в чем будет заключаться задача остальных двадцати двух человек, пока шестерка их товарищей будет пересекать континент.

— Если не секрет, — не может удержаться от сарказма Якобсен.

Уайлд дожидается кивка Сэра и отвечает на вопрос. Сидя на противоположном конце стола, я узнаю, что мы, то есть остальные, должны будем построить первую полярную станцию на море Уэдделла. То есть базу, которая, по Уайлду, еще через десятилетия будет служить местом старта для экспедиций, — самую большую полярную станцию на севере континента.

Стина хочет знать, есть ли у запланированной базы название. Шеклтон покачал головой.

— Приют Стины, — говорит вдруг Крин и краснеет. Даже Якобсен ухмыляется. А я представляю себе ту станцию. Я-то знаю, как она будет называться: «Приют Блэкборо на Земле Эннид Малдун».

— Еще немного пингвинятины, господин Читхэм?

Кто эти шестеро? Сэр, Крин и Читхэм — трое саней заняты. А остальные трое? Уайлд? Возьмет ли с собой Шеклтон своего заместителя? Или шкипера? Хёрли! На выручку от его фотографий он сможет расплатиться с долгами по кредиту. И он захочет иметь врача для людей и собак… Тогда Бэйквеллу будет чертовски трудно получить вожделенное место на чертовых санях.

Приготовленный Стиной пингвин очень вкусный, так считает даже Читхэм. Но все равно он не смеется над шуткой Уайлда, который говорит, что на площадке, где пингвины высиживают яйца, чувствуешь себя как на футбольном поле во время игры. Читхэм тяжело дышит и не находит успокоения. Он бурлит с тех пор, как капитан Якобсен, откусывая кусок мяса, заявил, что Скотт проиграл гонку к полюсу исключительно из-за плохого характера.

— Как я слышал, — продолжает Якобсен, — теперь считается установленным, что капитан Скотт своим тяжелым взглядом вынудил самого слабого из своих троих сопровождающих во время бурана выйти из палатки и тем самым обрек его на смерть.

Ему никто не возражает. И Фритьофа Якобсена, кажется, ничуть не беспокоит неловкое молчание.

— Можно задать вопрос, сэр? — обращаюсь я к Шеклтону. Он коротко кивает. Все видят, как сильно задело его взятое из воздуха заявление Якобсена, и я с удивлением замечаю, что открытое злобствование как будто выбивает Шеклтона из колеи.

— Простите, капитан Якобсен, — говорю я, — но разве дело не в том, что никто не может знать, что на самом деле вынудило Титуса Оатса выйти из палатки? Все, кто при этом присутствовал, сами замерзли месяц спустя, Уилсон, Бауэре и, как предполагается, последним капитан Скотт.

Теперь Якобсен — вылитый злобный гусак. Он вне себя. Если бы он не боялся показаться смешным, то накричал бы на меня. Но он владеет собой и спокойно продолжает есть.

Я ощущаю на спине чью-то теплую руку. Она принадлежит Читхэму, который говорит:

— Все общавшиеся со Скоттом знают, что для него благополучие его людей было самым важным делом. Давайте не будем фантазировать.

Я смотрю на Крина. Он был одним из последних, кто видел Скотта и его спутников живыми. До сих пор идут сплетни, что Тома Крина совершенно не огорчило то, что Скотт в свое время не взял его на последний этап похода к полюсу. Том не отвечает ничего. Мою реплику, которая была попыткой установить с ним контакт, он, кажется, не заметил и продолжает ковыряться в своей тарелке.

— Точно. В «Приюте Стины» тема сейчас меняется. — Фрау Якобсен встает из-за стола. — Сначала тема, затем тарелки! Кто из вас хочет десерт? Есть клубничное мороженое.

Мы едим розовое мороженое из мисочек с отбитыми краями и слушаем Стину. Она накинула шерстяную кофту и рассказывает о событии, которого она ожидает с громадным нетерпением, а именно о прибытии почтового парохода; оно ожидается на предстоящей неделе.

Затем раздается стук в дверь, и появляется перепуганный Холнесс, который срывает с головы шапку и вертит ее в руках.

— Сэр, собаки! — Повинуясь знаку Шеклтона, Холи подходит ближе. — Собаки опять сбежали.

Крин издает грозный рык, он встает и утирает рот тыльной стороной ладони.

— И что?

— В этот раз все действительно плохо. Сонгстера и еще трех удержать не удалось.

Все встали. Встреча закончилась. Холнесс рассказал, что собаки не только разорвали еще двух свиней, но и разорили в темноте кладбище китобоев. Холи потребовалось некоторое время, прежде чем он смог выдавить из себя одно слово.

— Кости, — наконец говорит он и опускает глаза.

Юный герой

Корабль, на котором ушел Хёрли, еще не вернулся, но вдали уже слышна его сирена. На причале Уайлд, Крин и Читхэм прощаются и вместе с Холнессом исчезают в темноте. Немного погодя приходит сообщение, что собаки пойманы. Шеклтон отдает распоряжение немедленно поправить могилы.

— Имперская трансантарктическая экспедиция оставляет следы, — язвительно, но без злости говорит Якобсен, а Шеклтон улыбкой дает понять, что готов прекратить обмен ударами. Он, конечно, настаивает на том, чтобы оплатить стоимость обеих свиней, а Якобсен настаивает, чтобы мы забрали их себе. Пошел снег. Почти сразу из белесой темноты выныривают четверо, они несут туши свиней и сразу укладывают их в наш ялик.

Шеклтон произносит слова благодарности. Он целует руку Стине Якобсен. Я тем временем снова становлюсь невидимым.

— Сэр Эрнест, — кричит Якобсен с причала, когда мы уже сидим в лодке, — вы знаете, что сказал — или якобы сказал — Амундсен, когда узнал о смерти Скотта? Он сказал: этим он выиграл!

— Мы будем ждать до пятого декабря, — кричит Шеклтон в сторону причала. — Если почтовый пароход до этого времени не придет, мы отправимся в путь.

— Вы должны обязательно дождаться почтового парохода. На нем будет пастор Гюнвальд, и без его благословения я вас не отпущу!

21
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru