Пользовательский поиск

Книга Илиада Капитана Блада. Страница 49

Кол-во голосов: 0

Представ перед капитаном Бладом, он покорно снял шляпу и сказал, что готов понести наказание за то, что вступил в бой без приказа.

— Ну что ж, — сказал капитан Блад — но в его голосе не было особенной радости, — победителей действительно не судят.

— Вы опять недовольны, командир?! — вскричал Реомюр. Остальные офицеры тоже в недоумении переглянулись: в чем дело?

— Мне что, нужно было отступить?!

— Теперь испанцев ни за что не удастся выманить из крепости, — сказал капитан Блад, — тебе, конечно нужно было бы отступить. И это моя вина, что я не посвятил тебя в детали моего плана. Просто я не думал, что они так рано обнаглеют.

— Каков будет следующий план? — спросил Хантер.

— Я уже начал придумывать.

Сэр Блад был прав, неудачная вылазка охладила пыл горожан. Теперь дон Мануэль был избавлен от необходимости объяснять кому бы то ни было, почему не стоит соваться за крепостные стены. Все согласились с мыслью, что самое умное — сидеть и спокойно ждать подкрепления. Алькальд был рад, что заплатил за этот опыт недорого. Могло быть хуже.

* * *

После того как к Энтони вернулась память, он содержался в колодках. Их придумали арабы для своих невольников. От обычных кандалов они отличались почти артистическим изяществом и при этом были невероятно прочны. Если человек не двигался, он не испытывал особых неудобств. Троглио предложил сковать пленнику и руки тоже, но Лавиния рассудила, что это будет уже лишнее. Как может сбежать человек, находящийся в запертой каюте корабля, плывущего в открытом море, когда на ногах у него эти замечательные деревяшки?

После злополучного любовного свидания в подвале бриджфордского дома страсть Лавинии к молодому Бладу, как и следовало ожидать, превратилась в лютую ненависть. Его заковали, его морили голодом или кормили пересоленной пищей, а пить давали морскую воду. Лавиния с трудом удерживалась от того, чтобы не повесить его на рее или не бросить акулам. Но, видимо, она ощущала некую его ценность. Ей пока было трудно решить, каким образом можно его использовать. Одно, пожалуй, можно было сказать точно — она не хотела отдавать Энтони ни Элен, ни смерти.

Постепенно у нее стало формироваться и еще одно соображение, продиктованное второй, более рациональной стороной ее натуры. На это ее навел визит Майкельсона. Она вполне допускала, что, может быть, во всех английских колониальных банках наложен арест на ее счета. Несомненно, эта скотина Фортескью не мог об этом не позаботиться. Таким образом, нельзя было игнорировать тот факт, что Энтони Блад является для нее весьма ценным пленником. Взвесив все и прислушавшись к своим настроениям, Лавиния решила вернуть с помощью Энтони хотя бы часть тех денег, которые были за него же уплачены в свое время дону Диего. Деньги, ушедшие к дяде, нужно попробовать вернуть через племянника.

Узнав, что пиратская эскадра направилась к Санта-Каталане, Лавиния сразу сообразила, где находится Элен. Кроме того, зная характер своей бывшей рабыни, она понимала, что дону Мануэлю будет с ней непросто. То, что он сумел выкрасть Элен, говорило о его хитрости и решительности, но, как показывал личный опыт Лавинии, для успеха в любовных делах этого мало. Дон Мануэль не может не ухватиться за возможность завладеть Энтони. Голова брата против неприступности сестры — хорошая цена.

Через неделю после начала осады «Агасфер», которому сопутствовали ветра, уже дрейфовал у северной оконечности Санта-Каталаны. С его борта была слышна канонада у стен крепости. Капитан Фокс был настороже, готовый при виде любого приближающегося паруса отойти от острова подальше.

Когда стемнело, с борта спустили шлюпку. В нее вместе с шестью гребцами спустился Троглио, ему было поручено деликатное дело. Не только, кстати, деликатное, но и опасное. Трудно проникнуть в город, находящийся в осаде. Но генуэзец верил, что нет в мире таких ворот, которые нельзя было бы открыть золотым ключиком.

* * *

Не бездействовал в это время и дон Диего. Рана его зажила, и он уже начал привыкать к своей черной повязке, считая даже, что у него на лице она находится на своем месте, придавая ему дополнительную мрачность и свирепость.

Ему донесли о приготовлениях сэра Блада, и он почел за лучшее скрыться из Мохнатой Глотки, но, сообразив, что удар направляется не против него, дон Диего вернулся в свой дом. Он был занят исключительно тем, что лелеял планы мести дону Мануэлю. На свете наконец появился испанец, которого он ненавидел больше, чем любого англичанина. Он знал, что рано или поздно рассчитается с этим наглым молокососом, и жалел, что война, развернувшаяся вокруг Санта-Каталаны заставляет его повременить с этим делом. Было бы самоубийственно соваться в эту мясорубку с его дохлым флотом и двумя сотнями голодных оборванцев. И потом было не совсем ясно, на чьей стороне выступать. Своих «оборванцев» он немного подкормил из денег Лавинии, и они были снова готовы идти за ним куда угодно.

Итак, дон Диего изнывал на берегу и гадал, чем кончится эта заваруха. Ненависть к племяннику ничуть не вытеснила и не затмила собой животную страсть к белокурой англичанке. Мало того, обе эти стихии, усиливая друг друга, превратили одноглазого пирата в настоящее чудовище. Он даже перестал за собой следить.

И вот однажды, когда дон Диего, по обыкновению в одном белье, лежал прямо на полу, распаленный портвейном и сладострастными грезами — кровь и похоть одновременно, — ему доложили, что его желает видеть дон Леонардо, алькальд Гаити.

— Давай его сюда, — прохрипел дон Диего, но ни встать, ни одеться не пожелал.

Дон Леонардо, прекрасно осведомленный о странностях этого престарелого идальго, ничуть не удивился, застав его на ковре в таком виде.

— Заходите, дон Леонардо, не обращайте внимания, что я без штанов, меня это нисколько не смущает.

— Это меня тоже не смущает. Мне просто интересно знать, как вы сможете в этом положении прочесть письмо, которое я вам принес.

— Не хочу я читать никаких писем, дон Леонардо. Вы же видите, что я занят.

Гость снисходительно улыбнулся:

— Но тем не менее, дон Диего, придется попробовать.

С огромным трудом хозяин кое-как сел, велел принести еще огня, нацепил очки. Письмо на самом деле оказалось стоящим того, чтобы его прочитать. В нем предлагалось ему, дону Диего де Амонтильядо и Вильякампа, возглавить эскадру из шести галеонов с целым полком на борту для уничтожения пиратской нечисти, осадившей Санта-Каталану. Больше всего удивила дона Диего подпись: она состояла из одного, очень хорошо ему известного имени «Филипп».

— Да, да, это подпись его величества, — подтвердил дон Леонардо, увидевший, что глаз хозяина остановился на подписи.

Первой реакцией дона Диего было послать и короля, и дона Леонарда к дьяволу. Он не забыл, как его в свое время вышвырнули с королевской службы. Теперь же эти умники в кружевных жабо опять хотят заставить его таскать для них каштаны из огня. Но потом он сообразил, что тут есть над чем поразмыслить. Разве это не прямой путь осуществления всех его планов? Не этим ли он только что грезил?

Шесть галеонов, тысяча солдат? Если к ним прибавить его собственные силы, то можно попытаться повоевать за честь короны.

— Его величество высоко оценивает мои качества полководца, — сказал он, вертя письмо.

— Равно как и я, — сказал дон Леонардо.

— Его величество предлагает мне возглавить эскадру, которую он вышлет в Новый Свет.

— Насколько я знаю, да!

— Он присваивает мне звание адмирала.

— Возвращает, дон Диего, и я первый поздравляю вас.

Одноглазый адмирал сложил письмо и небрежно бросил его на пол.

— Когда ожидается прибытие эскадры?

— Она уже на рейде.

— Значит, сегодня выступаем.

— Вряд ли люди успеют отдохнуть от такого перехода.

— Отдохнут на поле боя.

* * *

Дон Мануэль оценил выдумку Лавинии и оставил на ногах Энтони колодки. Когда алькальд Санта-Каталаны вошел в камеру к своему бывшему другу, тот сидел на куче соломы в углу камеры, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками.

49

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru