Пользовательский поиск

Книга Илиада Капитана Блада. Содержание - Глава пятая Итальянский вечер

Кол-во голосов: 0

Сэр Блад, наблюдавший в окно за разговором своих детей, понял, что сам он не готов к тому, чтобы объясниться ни с одним из них. Как старый и опытный администратор, он знал, что если ситуация кажется неразрешимой, не надо пробовать решить ее, тем более немедленно. Нужно довериться времени.

Губернатор подошел к столу и позвонил в колокольчик.

— Бенджамен.

— Да, милорд.

— Пошлите кого-нибудь в гавань к Хантеру с сообщением, что завтра Ямайская эскадра выходит в полном составе на патрулирование.

— Вся эскадра, милорд?

— Вся. Нашим господам морским волкам пора встряхнуться, а то они опухли от рома.

Когда Бенджамен ушел, сэр Блад написал записку лорду Лэнгли с предложением принять участие в учениях вверенного ему, сэру Бладу, флота.

Глава пятая

Итальянский вечер

Помимо огромного дома в Порт-Ройяле, Биверстоки владели еще несколькими в разных городах Ямайки и на других островах. Один из них, расположенный на северном побережье острова, в небольшом городишке под названием Бриджфорд, Лавиния и решила использовать для осуществления своего плана. Бриджфорд находился милях в десяти от Порт-Ройяла на берегу уютной, мелководной бухты. Дом Биверстоков, родовое их гнездо, возведенное около сотни лет назад Джоном Агасфером Биверстоком, было первым каменным строением в здешних местах. Городок вырос позднее, и у его жителей изначально сложилось уважительно опасливое отношение к серому угрюмому сооружению, походившему на крепость. Ходили легенды про какие-то темницы, устроенные сэром Сэмюэлем в его подземельях. Хотя трудно представить и никто не мог объяснить толком, зачем бы эти темницы могли ему понадобиться. Постепенно, особенно после того, как Биверстоки переселились в столицу, мрачный образ бриджфордского дома стал бледнеть, хотя внушаемая им неприязнь и тревога так до конца и не сумели выветриться из сердец местных жителей. Когда на улицах городка появлялся его управляющий, лысый метис по имени Троглио с головою как яйцо, дети разбегались, а взрослые старались раскланяться издалека.

Размышляя о том, как ему вести себя в следующий, решающий для него день, дон Мануэль отдал должное проницательности Лавинии, посоветовавшей перевести «Тенерифе» из Карлайлской гавани на рейд Бриджфорда. Если его ухаживания за Элен не принесут никаких результатов, возвращаться в Порт-Ройял ему не имеет смысла. Равно, впрочем, и в том случае, если ему все же повезет. Несмотря на радушный прием, испанец сильно сомневался, что отец Элен и особенно брат охотно пойдут на то, чтобы легко отдать ее ему, человеку слишком чужому, хотя и зарекомендовавшему себя с самой лучшей стороны. Надо сказать, что дон Мануэль понимал, что пускается в несколько сомнительное с моральной точки зрения предприятие, но считал, что любовь в конце концов все спишет. Если все сложится удачно и Элен станет его женой, он надеялся, что сможет объяснить сэру Бладу мотивы своих поступков. О будущих своих отношениях с Энтони он предпочитал не думать. Прохаживаясь по полуюту своего корабля, он думал о том, какая страшная вещь любовь, она заставляет человека совершать поступки, несовместимые с представлениями о порядочности и даже чести.

Воспользовавшись общей суматохой, которая царила в порту в связи с выходом всей Ямайской эскадры, причем во главе с самим губернатором, что само по себе было явлением экстраординарным, «Тенерифе» тоже покинул Порт-Ройял. Благодаря вышеуказанным обстоятельствам на это отплытие особого внимания не обратили. И комендант порта, и комендант внешнего форта с самого начала относились к этому незапланированному визиту сдержанно.

Исчезновение «Тенерифе» было для них облегчением, и они посчитали, что оно совершилось по договоренности с губернатором. Расстроились, быть может, только те мулатки, с которыми успели перемигнуться испанские матросы и которым они назначили свидание этой ночью. Но что делать, капризы начальства часто вторгаются в любовные планы подчиненных.

Элен тоже была страшно удивлена внезапным отплытием отца и брата. Тем более что совершилось оно без каких бы то ни было объяснений. Если действия Энтони она еще могла как-то понять, помня о последнем их разговоре, то молчаливая решительность отца представлялась ей абсолютно необъяснимой. Элен приходила в отчаяние, думая, что могла его чем-то обидеть или огорчить. Разумеется, она даже не подозревала о той буре чувств, что бушевала в душе его высокопревосходительства. Ей казалось, что она была достаточно осмотрительна и никто не мог бы заметить, как за последние месяцы изменилось ее отношение к брату.

Единственным человеком, который был полностью доволен тем, как развиваются события в Порт-Ройяле, был лондонский инспектор лорд Лэнгли. Он был убежден, что учения флота проводятся исключительно с целью произвести хорошее впечатление на него в надежде на хороший отчет о стиле нынешнего управления на острове.

Когда Элен получила письмо от Лавинии с горячею просьбой навестить ее, она колебалась недолго. Ей не хотелось проводить вечер дома и ужинать в молчаливом присутствии Бенджамена. Она чувствовала себя обиженной отцом и братом и посчитала, что может разрешить себе развлечься. Да, она будет весело проводить время, пока они будут бороздить свои дурацкие моря, уговаривала она себя, но поддавалась этим уговорам с трудом.

Короче говоря, она велела закладывать коляску. Бенджамен сообщил, что ее уже ожидает карета, присланная мисс Лавинией. Эта деталь слегка кольнула Элен. Такой шаг не предусматривался местным светским этикетом. Можно было, правда, подумать, что таким образом проявляется дружеское нетерпение Лавинии. Элен решила не придираться к мелочам и велела Тилби подавать переодеваться.

— Ты поедешь сегодня со мной, — сказала она камеристке.

— Слушаюсь, мисс, — ответила та, тоже в свою очередь удивляясь. Это неожиданное решение нарушало ее планы. Ну что ж, решила она про себя, стало быть, помощнику повара Кренстону придется сегодня одному гулять под луной.

Недоумение Элен, появившееся при сообщении о присланной карете, перешло в раздражение, когда выяснилось, что ее с Тилби везут не в порт-ройяльский дом Биверстоков, а в бриджфордский. В письме Лавинии ничего об этом не говорилось. Элен посмотрела в заднее окно кареты и увидела там четверку конных вооруженных людей. Это была охрана. Жизнь на Ямайке была вполне спокойной, но люди богатые предпочитали за пределы города без охраны не выезжать. Так что ничего особенного в факте этого вооруженного сопровождения не было, но он сильно расстроил Элен. Она откинулась на подушки, размышляя о том, что, в сущности, разница между эскортом и конвоем не так уж велика. Она попыталась отогнать эти дурацкие мысли. В чем, собственно, дело? Она просто едет в гости к подруге. Ближайшей подруге, лучшей подруге. Что может ей угрожать?

— У меня плохие предчувствия, Тилби.

— Вообще-то мне полагалось бы вас утешить, мисс, но дело в том, что мои предчувствия не лучше.

Лавиния была столь рада появлению подруги, что Элен невольно смягчилась. Действительно, глупо дуться, когда твое появление вызывает такой восторг.

Оказалось, что приглашены «только самые близкие»!

Быстро темнело.

Дом был роскошно иллюминирован. В конце семнадцатого века в Европе это искусство только еще входило в моду и поэтому было в новинку. В таком оформлении даже мрачный биверстоковский особняк не выглядел слишком уж отталкивающе. Стол с закусками и фруктами был установлен во внутреннем дворе, вымощенном широкими каменными плитами. Рядом располагался круглый бассейн с фонтаном в виде каменной сирены с раковиной в руках, из которой и должна была бить струя. Фонтан давным-давно бездействовал, но в бассейне стояла вода, отражались новорожденные звезды и блики факелов, укрепленных по углам внутреннего двора.

Обстановка носила явный средиземноморский колорит.

Лавиния была в флорентийском платье с квадратным вырезом и кружевным стоячим воротником, в руках она держала веер, набранный из тонких пластинок слоновой кости, украшенных тонкой резьбой.

13
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru