Пользовательский поиск

Книга Время освежающего дождя. Содержание - ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Кол-во голосов: 0

Послание Великому Моурави царь Теймураз писал сам. В нем не звучали шаири, оно было насыщено признательностью и клятвенным заверением все дела объединенного Кахетино-Картлийского царства решать совместно, ибо царь Теймураз думает как раз так, как думает Великий Моурави.

На прощальную еду пожаловали царица и царевна. Теймураз был необычайно задумчив. Он уже чувствовал на своей голове венец, который давил его тяжестью забот о царстве.

Наоборот, князья и пастыри были искренне веселы и красноречивы. Всем полюбились красивый и умный Дато и простодушный Гиви. О новой встрече думали с удовольствием…

Едва зеленоватый полумесяц показался над скалистыми отрогами ущелья, «барсы» бесшумно выскользнули из ворот Гонио, свернули за проводниками вправо от тропы и скрылись в непроходимой чаще…

Днем позже в Кахети выехали Вачнадзе, Джандиери и архиепископ Феодосий. А еще днем позже – архимандрит Арсений и азнаур Лома – в Тбилиси.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Тяжелый атласный архалук давил Вардана, из-под высокой остроконечной папахи щедро лился пот, тугой бешмет, как мокрая простыня, прилипал к телу. Тени пожелтели от жгучего солнца. Таруги – новый базарный смотритель – уверял, что на раскаленных камнях можно жарить барашка. Листья на деревьях, серые от пыли, скрутились, как свитки, и Кура в полудреме едва покачивала навтики – бурдючные плоты. У городских ворот изнывала стража.

Но Вардан и не мыслил облачиться в летнюю легкую одежду: мелик тбилисских купцов должен внушать уважение не только делами, но и своим величественным видом.

Новшества, введенные меликом Варданом, несколько удивили купцов. На южной линии большой каменной площадки, где в дни предпраздничных базаров размещалось до тысячи коней, Вардан приказал освободить две обширные лавки, окрасить их стены голубой краской, вдоль потолка навести серебром греческие орнаменты. Слева от входа тянулась узкая длинная тахта, покрытая паласом. По другую сторону установили удобный прилавок. На полированной желтой стойке лежали образцы разноцветных тканей, доска с мелом для высчитывания батманов, кип, вьюков, куски пергамента для записи пошлин, замысловатая чернильница, отделанная медью, подставка для гусиных перьев и песочница.

За прилавком стоял высокий стул с византийской спинкой. «Трон!» – подсмеивался Даутбек. Вокруг прилавка чинно выстроились шестиугольные, арабской формы табуреты, тоже желтого цвета. Позади стула на стене красовалась надпись:

«ВЕРЬ СЛОВУ, НО БЕРИ В ЗАЛОГ ЦЕННОСТИ».

В глубине, на низенькой скамье расставлены чаши и глиняные кувшины с водой, обернутые для прохлады мокрым холстом.

Когда Саакадзе впервые вошел в помещение мелика и увидел восседающего на «троне» Вардана, а вокруг прилавка малых и больших купцов, он понял: торговля в верных руках. Оказывая уважение званию мелика, Моурави не согласился сесть на почетное место и опустился на табурет рядом с пожилым купцом. И, словно не замечая быстрого обмена многозначительными взглядами и довольных прицокиваний, сразу приступил к делу.

Говорили о предстоящей посылке каравана в Эрзурум.

Трудно сказать, как ухитрился Вардан собрать у купцов товар, но он решил сразу блеснуть богатством тбилисского майдана.

Семь дней бирючи-глашатаи оповещали тбилисцев о намерении мелика закупить в Турции для горожан все им необходимое. Пусть немедленно придут в голубое помещение и выскажут свои желания… Высокочтимая княгиня Цицишвили повелела привезти малиновую парчу, затканную бисерными цветами. Прекрасная княжна Липарит благосклонно заказала атлас с золотыми узорами. Князь Джавахишвили пожелал иметь седла из зеленого сафьяна.

Бирючи выкрикивали имена знатных заказчиков, к которым заранее Вардан направил купцов с предложениями.

Горожанки спешили выразить свои пожелания, тем более монеты вперед не надо давать, а не придется товар по сердцу – можно и отказаться. Эта суета создавала на майдане праздничное оживление.

К каравану мелика присоединили десять царских верблюдов и нагрузили их закупленными у амкаров изделиями: чеканными поясами, кольцами, серьгами, браслетами, монистами и другими женскими украшениями. Весь этот легкий товар Саакадзе велел обменять на клинки для дружинников.

С утра в помещении мелика стоял торговый гул, скрипел мел на грифельной доске, высчитывали сбор с базарных весов, пошлину за причал плотов, сбор с дров, ввозимых через Дигомские и Речные ворота.

Вардану помогали его сыновья.

Заслышав звон колокольчиков и ворчанье верблюдов, Вардан откладывал гусиное перо, важно выходил на площадь встречать прибывшие из Имерети, или Борчало, или Ганджи караваны. И тогда, положив руку на кожаный пояс с серебряными шишками, он чувствовал себя как полководец, осматривающий свое войско.

Но сегодня с зари гудит зурна, у Дигомских ворот давка: толпы тбилисцев высыпали поглазеть на купцов и амкаров, с пляской и вином провожающих первый караван в Турцию. На переднем верблюде, украшенном высокими белыми мохнатыми перьями, важно восседает караван-баши Дарчо, сын Вардана. За ним на откормленных кобылах едут пять опытных купцов. Двадцать пять погонщиков покачиваются на тюках. По бокам следуют с метательными копьями караван-хранители. За последним верблюдом тянется легкоконная охрана.

Так мелик Вардан начал торговлю с чужеземными майданами…

Наконец улеглось волнение, и Вардан, уступая мольбе жены, сбросил тяжелый архалук и, окатив себя водой, надел, холщовый бешмет. Тут вспомнилось данное им обещание князю Шадиману явиться за дальнейшими повелениями… Мелик Вардан по прибытии из Исфахана не собирался красться ночью, как вор, в Марабду. Хотел отправить с сыном послание, привезенное от Караджугай-хана. Вардан так и сказал Моурави: «Ты сделал меня самым счастливым в Картли, моих дочерей уже сватают сыновья самых богатых и знатных купцов, а младшему сыну предлагают породниться с уважаемым купеческим родом Арцруни, которые еще при Луарсабе Первом отправляли грузинский шелк в Смирну и оттуда, по средиземной воде, в страну франков. Так посмеет ли Вардан иметь еще господина, кроме Великого Моурави? Преданность мелика неизменна до конца дней».

– Аминь, – сказал Саакадзе и мысленно добавил! «Верь слову, но бери в залог ценности». – Ничто не лишнее в жизни. Засевай поле всегда на двух берегах: зальет один посев – уцелеет другой. Помни это, Вардан, и в этом будет твоя преданность, – не мне, а царству. Я должен знать все действия князя Шадимана, дабы в нужную минуту предотвратить опасность… Ему говори все, что безвредно. Скажи о постоянном войске, с осторожностью сообщи: не очень Моурави в это дело намерен привлечь князей; больше из вежливости предлагает. Ради Зураба Эристави, Мухран-батони, Эристави Ксанского, с которыми уже тайно договорился… Скоро хитрый Саакадзе из Носте породнится с владетелями Самухрано и Ксанской долины.

Это была не первая беседа Саакадзе с меликом. Привезенные ценные торговые сведения из Исфахана и выполнение семейного поручения приблизили Вардана к дому Моурави… Недаром не только Русудан и Моурави одарили семью купца, но и «барсы» – Хорешани и Дареджан.

Не обманул купец ожиданий Моурави и в главном: торговля в стране расцветала. Как тюки с добротным товаром, поднимались планы Вардана. Вот почему часто беседовал с ним Саакадзе. Вот почему крепла уверенность в блеске и обогащении царства. Вот почему встречи с князем Шадиманом становились все тягостнее для Вардана, погрузившегося, как рыба в реку, в любимое дело… Но так желает Моурави…

В понедельник, в тяжелый день для торговли, когда купцы суеверно избегают заключать сделки, Вардан на рассвете отправился в Марабду.

В Сабератиано он миновал четыре торговые рогатки, не снятые Шадиманом, и десять засад, где марабдинские мсахури набрасывались на него, как на разбойника. Начинало бесить, что для князя Шадимана он по-прежнему оставался мелким Варданом, тогда как весь майдан снимал перед ним шапки. С такими недобрыми мыслями купец пересек три рва и по узенькому мосту въехал в замок.

68
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru