Пользовательский поиск

Книга Удар шпаги. Содержание - 10. О команде галеры и о косоглазом незнакомце

Кол-во голосов: 0

— У меня есть для нее укромное местечко, — отозвался я, и он больше ничего не сказал, но, достав свою трубку, снова уселся под скалой. Таким он и запомнился мне в тот день напоследок: тонкая голубоватая струйка дыма из трубки и одинокая фигура, сидящая на берегу, подтянув острые колени к подбородку и устремив неподвижный взгляд через широкое водное пространство Ферта.

Боюсь утомить вас описанием того, как я каждое утро встречался со странным человеком на берегу. Время от времени я приносил для него еду, помогал ему в рыбной ловле и в строительстве грубой, примитивной хижины под прибрежным утесом, а также в погребении еще десяти мертвых тел, выброшенных на берег, каждое из которых он подвергал тщательному обследованию, всякий раз оставаясь явно разочарованным достигнутыми результатами. Казалось, будто он разыскивает какого-то особого мертвеца и никак не может найти; меня разбирало любопытство, не это ли обстоятельство удерживает его на берегу, и я подумал, что борода его станет такой же белой, как и голова, прежде чем он дождется своего утопленника.

Тем не менее он, по всей видимости, был вполне доволен своей жизнью и даже пребывал в отличном расположении духа, давая мне уроки фехтования, хваля меня за успехи и громко ругая, когда я пропускал укол или не успевал парировать выпад.

Мне следовало предварить свое повествование сообщением о том, что он весьма искусно прикрепил по пуговице на концах наших шпаг во избежание опасности для нас обоих, иначе в процессе обучения я был бы раз десять убит, хотя по истечении двух недель я уже довольно уверенно держал в руках рапиру и изучил немало всевозможных приемов.

Я упомянул, что не хочу утомлять вас описанием скучных подробностей происходившего; достаточно сказать, что прошел месяц, наступил второй, и я опять вернулся в школу, но на сей раз не как школьник, а как младший учитель, так и не проникнув ни на йоту в тайну загадочного француза, если не считать выброшенного волной на берег обломка доски, на котором можно было прочесть выведенное желтой краской слово «Hibou» 12, — очевидно, название погибшего корабля.

Хотя школьные дела и отнимали у меня немало времени, я всегда находил возможность наведаться к своему знакомцу вечером, перед наступлением темноты; отец не возражал против моих прогулок и только спрашивал, много ли я нашел птичьих яиц и неужели я все их съел.

Как ни странно, но, получив на то законное право, я утратил всякое желание подвергать мальчишек порке или другим телесным наказаниям, сумев и без этого прибрать их к рукам после того, как изрядно поколотил самого сильного из них, посмевшего подвергнуть сомнению мой авторитет.

Отец не переставал удивляться мне и постоянно недоуменно качал головой, но, я думаю, болезнь, которая впоследствии унесла его в мир иной, уже в то время поразила его, ибо он часами сидел неподвижно, молча уставясь в пространство перед собой, позабыв даже о кружке с теплым грогом, стоящей у его локтя.

Меня очень печалило все это, но я был бессилен что-либо предпринять, потому что всякий раз, когда я спрашивал, чем я могу ему помочь, он в ярости набрасывался на меня и прогонял прочь.

Поэтому мне ничего не оставалось, как втайне от отца послать за его сестрой, моей теткой, которая имела на него влияние, так что у меня немного отлегло от сердца и я стал более спокоен за его судьбу.

Прошло уже два месяца с тех пор, как «Hibou»— если таким было название судна — потерпел кораблекрушение у берегов нашего залива, и зима уже настойчиво вступала в свои права; поэтому я не удивился, когда де Кьюзак однажды заявил мне, что собирается уходить. Вместе с тем у меня возникли сомнения, была ли зима единственной причиной его ухода, поскольку к тому времени произошли два события, которые навели меня на определенные размышления.

Одним погожим днем, придя к французу раньше обычного, я не нашел его на берегу и удивился, куда он мог подеваться, пока наконец не обнаружил его на самой дальней оконечности того длинного рифа, о котором я уже упоминал.

В этом не было ничего удивительного, поскольку здесь отлично клевали тресковая молодь и прочая мелкая рыбешка; странным было то, что, несмотря на резкий порывистый восточный ветер, задувавший над Фертом, француз был совершенно гол.

Я заметил, как он вздрогнул, когда я окликнул его, и помахал мне рукой, предлагая подождать его на берегу.

Я наблюдал за ним, пока он одевался и ловко, перепрыгивая с камня на камень, пробирался назад вдоль рифа; если он и был сердит на меня, то не показал этого ни словом, ни жестом.

— А, mon ami, — сказал он. — Знай я, что так холодно, ни за что не стал бы купаться! Море здесь куда холоднее, чем во Франции.

— Само собой разумеется, — сухо ответил я, так как видел, что он мне лжет: кому могло прийти в голову купаться в такой день, когда ветер пронизывал человека до мозга костей? К тому же француз не отличался, по моим наблюдениям, особой любовью к морским купаниям и даже для умывания предварительно согревал воду в котелке над костром.

Более того: кто, отправляясь принимать морские ванны, вытирается льняной сорочкой или бархатным плащом, не захватив с собой для этой цели ничего более подходящего?

Француз заметил мой насмешливо-скептический взгляд и внезапно вспыхнул, побагровев от неистового гнева.

— Mon Dieu! — воскликнул он. — Ты, кажется, подозреваешь меня во лжи? Ну-ка, обнажайте шпагу, сударь, и я научу вас с большим почтением относиться к моим словам!

Видя, что он не намерен шутить, я выхватил шпагу и встал в позицию, решив придерживаться оборонительной тактики, потому что со всеми своими чудачествами и. несмотря на то что он был явный папист мне нравился этот странный француз, живший отшельником на берегу. Он яростно набросился на меня, и мне пришлось бы туго, если бы я не обладал некоторыми преимуществами, поскольку на концах наших шпаг не было больше предохранительных пуговиц. Во-первых, он нападал, а я защищался; во-вторых, он был разъярен, а я спокоен; в-третьих, он явно недооценивал моих физических качеств, не подозревая, что я каждую свободную минуту использую для атлетических упражнений. К тому же он был учителем, а я учеником, и мне очень не хотелось ударить лицом в грязь перед ним во время столь серьезного экзамена. Поэтому я был очень внимателен и старался четко выполнять всё положенные приемы защиты; мне удалось успешно парировать несколько довольно опасных выпадов, и наконец, уловив подходящий момент, я ловким поворотом кисти — хитрый прием, которому он сам меня и научил, — вышиб из его руки шпагу, которая отлетела в сторону шагов на двадцать.

Гнев его мгновенно улетучился, и он рассмеялся, хоть и немного грустно.

— Этого следовало ожидать, — проговорил он. — Старому петуху пора на насест! — И когда я посмотрел на него, я увидел в его глазах слезы.

— Ну что вы, месье де Кьюзак, — сказал я. — Это всего лишь случайность — мне просто повезло!

— Ты очень добрый, mon garcon, — ответил француз, — но я способен распознать собственное поражение. За два месяца ты превзошел своего учителя. Что ж, такова судьба; мне больше учить тебя нечему.

Тем не менее после этого случая мы продолжали упражняться ежедневно, потому что в деревне вспыхнула эпидемия простуды и школа была временно закрыта. Итак, мы проводили время как обычно до тех пор, пока не произошло второе событие, о котором я упоминал, и случилось это следующим образом.

Кажется, я уже говорил, что узкую полоску песчаного берега, где мы построили хижину и похоронили погибших моряков, от остального побережья отделяла стена высоких утесов, скалистым мысом вдаваясь далеко в море, хоть и не так далеко, как та цепочка рифов, у которых потерпело кораблекрушение судно француза. Однажды, когда мы ловили рыбу с рифа и радовались удачному клеву морских петухов и подкаменной трески, де Кьюзак внезапно вскочил на ноги, выпустив из рук леску, которая неизбежно пропала бы, не подхвати я ее вовремя, потому что на крючке у нее билась рыба. Прикрыв глаза ладонью, он пристально всматривался в скалистую стену, достигавшую восьми футов у края воды и постепенно повышавшуюся до двадцати футов в том месте, где она соединялась с береговыми утесами.

вернуться

12

Сова (франц.).

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru