Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 2. Содержание - ВЪЕЗД В МАДРИД

Кол-во голосов: 0

— Эти гвардейцы были храбрые и смелые защитники.

— Они достаточно доказали мне это. Но, чтобы они подняли на меня оружие, чтобы решились сражаться против меня, клянусь всеми святыми, я не считала такое возможным, и это потрясло меня глубже всех последних событий. На твоем лице я вижу, что ты хочешь сказать мне, но молчи, я все знаю сама!

— Часто я навлекала на себя ваш гнев, осмеливаясь обращать ваше внимание на лиц, занявших место тех гвардейцев. О, государыня, — сказала Паула и опустилась на колени, — теперь есть еще время, если не воротить, то хотя бы исправить прошедшее. Исполните требования этих людей, откажитесь в пользу инфанта.

— Какие же условия предлагают мне?

— Удаление Марфори и патера Кларета.

— И ты тоже, Паула? Но это требование неисполнимо. Если бы я и решилась отпустить почтенного Кларета, то Марфори — никогда!

— Ваше величество…

— Разве ты не понимаешь, что я обвиню этим сама себя и признаю справедливыми все упреки, удалив этого человека. Ни слова! Это невозможно. Я лучше перенесу изгнание, чем сделаю ложный шаг. Я еще не отказалась от надежды вернуть трон.

Маркиза поднялась, она с горечью чувствовала, что эта последняя попытка поправить дело оказалась напрасной.

Изабелла принадлежала к числу тех слабых характеров, которые всегда находят оправдание своим слабостям и причину не отказываться от них; она скорее решилась потерять трон и уважение целого света, чем разлучиться с этим недостойным любимцем; такие характеры не созданы для трона; они способны на все пороки, вих слабостях коренится все зло.

ВЪЕЗД В МАДРИД

Утро 7 октября 1868 года приветливо осветило солнечными лучами испанскую столицу, походившую на цветущий сад. На этот раз без всяких приглашений со стороны полицейской власти, как бывало во времена Изабеллы в торжественных случаях, жители города всю ночь украшали его. Окрестные леса были опустошены — везде красовались гирлянды из свежих листьев, лавровые ветви свозились целыми возами, из них знатные богатые дамыплели венки. Весь Мадрид готовился встретить спасителей страны: Прим и победитель при Альколее должны были въехать в него.

На станции железной дороги воздвигли триумфальную арку с двумя высокими подмостками по сторонам. Все улицы и самые маленькие переулки, были увиты цветами, на Плацце Майора, на Пуэрте дель Соль с балконов свешивались дорогие ковры и вышитые флаги, а бедные жители протягивали гирлянды от дома к дому и развешивали венки на окнах и дверях.

С наступлением дня улицы наполнились празднично одетыми мужчинами и женщинами. Все хотели видеть победителей при Альколее, все стремились занять хоть какое-нибудь место на пути следования процессии, будь это даже вершина каштанового дерева.

Веселая толпа увеличивалась с каждым часом. Повсюду встречались улыбающиеся, просветленные надеждой лица.

С нетерпением ожидали сигнала, возвещавшего о вступлении в город Прима и Серано с войсками.

Наконец, желанный час настал — раздались звуки труб и выстрелы. Победители возвращались в празднично украшенную столицу, радостно приветствовавшую их.

Открывали шествие Прим и Серано, величественно восседавшие на своих конях. За ними следовали солдаты, мужественно помогавшие великому делу. Их буквально завалили цветами с балконов; каждый старался доказать свой патриотизм. В эту торжественную минуту люди составляли как бы одно сердце и одну душу, со всех словно сняли вдруг мрачный покров.

Студенты, работники, купцы, разносчики газет вышли со знаменами, музыкой, пением гимна; со своими национальными знаменами выступали французы, англичане, итальянцы и немцы.

Колокольный звон сливался с радостными криками толпы.

Когда Серано и Прим достигли триумфальной арки на улице Алькальда, сотни голубей, украшенных лентами национальных цветов, взвились в воздух, лавровые венки, букеты цветов, приветственные стихотворения посыпались с балконов на освободителей.

На Пуэрте дель Соль обоих героев ожидали на балконе Энрика, Марианна, поспешившая сюда из Парижа, и члены хунты.

Под звуки музыки, песен и приветственных возгласов, доносившихся с улицы в течение всего дня, освободители и их друзья праздновали во дворце Серано радостную встречу. После горькой, долгой разлуки Прим и Серано снова соединились со своими женами и увидели себя среди друзей.

— Мы у цели, — сказал Серано, сидя за столом с Примом и друзьями, — дай Бог, чтобы наше общее дело завершилось удачно.

Бокалы поднялись для тостов, Прим и Серано, старые верные товарищи, увлеченные торжественностью минуты, обнялись. Вино заискрилось в бокалах, послышались оживленные речи, под звуки музыки, игравшей в течение всего обеда, пили не только за здоровье присутствующих героев, но и за тех, кого не было сегодня здесь, но кто помогал делу свободы с неменьшим рвением и самопожертвованием — Топете и Олоцагу.

Когда наступил вечер, весь город, от простой хижины бедняка до дворца, осветился огнями. Огненные фонтаны били на площадях. На Прадо народу раздавали вино. Вечернее освещение увеличило восторг: фейерверк с пушечными выстрелами и военной музыкой напомнил об Альколее, и народ с громкими криками повалил ко дворцу Серано, который, стоя на балконе рядом с Примем, поднял тост за благоденствие народа и поблагодарил его за прием.

— Да здравствует Прим! Да здравствует Серано! — раздавались неумолчные крики.

Дворцы знатных граждан соперничали между собой в роскоши украшений и освещения. Праздник продолжался три дня, все это время улица Алькальда, где стоял дом Прима, и Пуэрта дель Соль с дворцом Серано были заполнены народом.

На следующий день на Прадо маршалы Серано, Прим и генералы произвели смотр войск. Под звуки музыки полки прошли по украшенным улицам и заняли назначенные позиции.

Герцогиня де ла Торре и графиня Рейс присутствовали на этом военном параде, наблюдая из палатки. Число зрителей было так велико, что просторная площадь едва могла вместить желающих.

Серано и Прим верхом, в красивых Генеральских мундирах, окруженные блестящей свитой, осматривали проходившие мимо ряды войск: для каждого из них они нашли слова приветствия и похвалы. Гренадерский полк, в старинной форме, с треугольными шляпами, красными, во всю грудь отворотами, особенно привлекал внимание; он состоял из старых испытанных воинов, чьи суровые, изборожденные шрамами лица невольно напоминали о худших временах страны. С ними контрастировали егеря — легкие и ловкие, со старинными ружьями, с шомполами и курками. За егерями в образцовом порядке выступала артиллерия; в пушки были впряжены мулы.

Парад продолжался несколько часов и окончился под громкие крики одобрения. Высшие офицеры собрались обедать в специально устроенной большой палатке. Вечером Мадрид снова осветился огнями — казалось, празднику не будет конца. На третий день большой бой быков в Колизео заключил празднество. Настало время перейти к более серьезным делам.

Серано, Прим, Топете и Олоцага были признаны вождями нации, им же было поручено избрать людей, которые могут управлять страной, привести ее к процветанию.

Итак, четверо гвардейцев, судьбу которых мы проследили в нашем рассказе, стали во главе нации. Эти четверо, некогда спасшие трон ныне изгнанной королевы, одинаково любимые народом и армией и щедро одаренные талантами, не предполагали, что судьба Испании окажется в их руках, что из пылких молодых людей они сделаются признанными лидерами.

Олоцага все еще находился при дворе Наполеона в Биаррице, и мы увидим, как необходимо было там его присутствие. Топете же через несколько дней прибыл из Кадиса в Мадрид.

Контр-адмирал просил не устраивать ему никакого торжественного въезда, однако несмотря на это был встречен на станции Железной дороги не только всеми моряками, находившимися в Мадриде, но и несколькими ротами во главе с Эскаланте.

Серано и Прим обняли своего старого верного друга.

Когда контр-адмирал с супругой прибыли в свой дворец, Прим показался на балконе и возгласил, обращаясь к собравшейся толпе:

92
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru