Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 2. Содержание - ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Кол-во голосов: 0

Маршал Серано в последнее время редко посещал двор, отдавшись заботам о состоянии армии. О'Доннелю приходилось часто прибегать к совету и помощи опытного и любимого народом маршала, чтобы подавлять вспыхивавшие в войсках беспорядки и бунты недовольных генералов.

Тем удивительнее показалось Серано, что он вдруг получил приглашение на банкет, имевший быть в мадридском дворце. В последнее время его стали постепенно избавлять от подобных приглашений, потому что он уже несколько раз игнорировал их, всегда находя какой-нибудь предлог. Но теперь он решил пойти, чтобы убедиться, имеют ли какое-нибудь основание слухи, распространявшиеся в высших кругах и грозившие дойти до народа.

Серано принял приглашение.

Роскошный обеденный стол был накрыт в Филипповом зале, гости же собирались в зале аудиенций. Войдя туда, Серано несказанно обрадовался, увидев среди прочих грандов и генералов дона Олоцагу, Прима и Рамиро, которые всего час как прибыли в Мадрид с каким-то важным поручением от Луи-Наполеона и получили приглашение от королевы присутствовать на банкете. Серано был очень доволен встречей, поскольку друзья его намеревались на следующий день возвратиться в Париж. Они должны были так много сказать друг другу, что Франциско почти не замечал остальных гостей. Он лишь увидел Эспартеро, Кабальеро де Рода, генералов Олано и де ла Роза, О'Доннеля, графа Честе-Барселонского и некоторых принцев королевского дома.

Когда в украшенном зеркалами Филипповом зале раздался национальный гимн — знак, что приближается королева с супругом, гости поспешили туда, чтобы, поклонившись их величествам, занять свои места.

Серано случайно очутился у двери, откуда входила в зал Изабелла. На ней было надето темно-красное атласное платье, с головы ниспадала длинная белая вуаль. Рядом шел король, за ним офицер, затем несколько адъютантов. Офицер с таким наглым видом посмотрел на Серано, что он тотчас же догадался, что это тот самый Примульто, который, как говорили, был в большой милости у королевы; герцог де ла Торре не удостоил его вниманием.

Вскоре появилась и Мария-Христина со своим супругом, а вслед за ней воспитательница с десятилетней инфантой Марией, которая сегодня впервые присутствовала на парадном обеде. Красивая девочка с белокурыми локонами и голубыми глазами, с любопытством оглядев гостей, подошла к королеве, которая, прежде чем занять место, обменялась несколькими словами с Примульто.

Девочка обратилась к матери с каким-то вопросом, заставившем королеву улыбнуться и сказать:

— Да, дорогая Мария, ты сегодня увидишь, или, вернее, познакомишься с маршалом и его друзьями. — Ты, вероятно, и не помнишь их, потому что маршал стал редким гостем при нашем дворе. Благодаря какому-то благоприятному стечению обстоятельств мы видим сегодня трех представителей нашей гвардии. Инфанта Мария желает приветствовать герцога де ла Торре, — продолжала Изабелла, бросая на Серано многозначительный взгляд, — она часто спрашивает о вас и ваших друзьях.

Франциско наклонился к девочке и ласково посмотрел на нее.

— Я очень рад, что инфанта знает обо мне, — приветливо проговорил он.

— О, я слышала много прекрасного о вас, графе Рейсе и доне Олоцаге, — ответила Мария со сдержанной улыбкой.

— Вы можете заключить из этого, господин герцог, что не остались нам чужим, как ни старались им сделаться, — прошептала Изабелла, — и в доказательство наших слов просим вас и ваших друзей занять места за столом напротив, нас.

Серано поклонился, Прим прошептал несколько слов благодарности, а дон Олоцага воспользовался минутой, чтобы представить королеве графа Теба.

— Мы приветствуем графа и в знак нашей милости просим его повести к столу инфанту, — произнесла Изабелла, подходя под руку с королем к своему месту и тем давая знак гостям.

— Дон Примульто ведь сядет рядом с нами? — забеспокоился Франциско де Ассизи, разговаривавший долгое время с высоким, прекрасно сложенным гвардейским офицером, лицо которого можно было бы назвать красивым, если бы не отталкивающе наглое выражение, шокирующее всех, кроме королевы и ее супруга.

Франциско Серано в раздумье наблюдал эти странные отношения. Гвардейского офицера называли фаворитом Изабеллы, и сам король, по-видимому, способствовал этому.

Примульто знал свое влияние и прочное положение, потому что тотчас уселся с королевской четой, в то время как другие сановники и гранды еще стояли. Он занял место напротив Франциско де Ассизи, возле дона Олоцаги. Прим и Серано сели напротив королевы. Рядом с ней устроилась Мария-Христина, затем герцог Риансарес, патер Фульдженчио, а за ними прочие гости. Принцы королевского дома следовали за инфантой Марией и графом Теба.

В зале раздались чудные звуки музыки, благоприятствующие более свободным разговорам. Лакеи наполняли бокалы и разносили кушанья. Старик Эспартеро оживленно беседовал с французским послом о Мексике, вокруг которой с приездом дона Олоцаги и Прима велись все разговоры.

После официальных тостов за здоровье королевы и всего королевского дома, армии и иностранных монархов Изабелла обратилась к Приму с поздравлением, весьма любезно заметив, что с радостью услышала о его недавней женитьбе. После этого поздравления гвардейцы королевы поняли причину отсутствия на банкете контр-адмирала Топете.

— Мы тем более радуемся вашему выбору, господин граф, — продолжала Изабелла, — что можем изъявить наше желание вскоре познакомиться с вашей супругой, принадлежащей к одной из самых знатных семейств Мексики. Нам было бы очень жаль, если бы и вы вследствие своего брака, прервали всякие отношения с нашим двором.

Серано посмотрел на королеву, желая убедиться по выражению ее лица, что ее слова являлись намеком на Топете. С языка уже готов был сорваться вопрос, но, прежде чем он успел задать его, Изабелла проговорила:

— Мы должны, к несчастью, сознаться, что между представителями нашей гвардии, которых мы вечно будем ценить, не достает одного.

Серано все понял — святым отцам удалось возбудить подозрение против супруги контр-адмирала и таким образом без всякого труда устранить одного из своих врагов.

— Я очень рад сообщить, — обратился Серано к Приму достаточно громко, чтобы его могла слышать Изабелла, — что контр-адмирал Топете со своей прекрасной и во всех отношениях достойной супругой после отъезда в Кадис вполне счастлив. Он предпочел переселиться туда, чтобы, несмотря на болезнь, которую недавно перенес, постоянно находиться рядом с флотом, состоявшего под его командованием. Два месяца тому назад я имел случай посетить его в Кадисе и изумился, обнаружив наш флот в прекрасном состоянии.

Пока королева, не слыша слов маршала Серано, полушепотом разговаривает с Марией-Христиной, постараемся описать обстановку банкета.

Зал освещали многочисленные свечи, отражавшиеся в зеркальных стенах — королева не любила для подобных празднеств дневного света.

На длинном столе стояли дорогие плоские вазы с цветами, тут же — хрустальные с виноградом, вишнями и финиками, этажеры с гаджиконфетами — любимым лакомством гарема, марципаном, шоколадными конфетами и маленькими китайскими паштетами.

Тарелки, которые сменялись после каждого блюда, представляли каждая большую ценность, ложки и вилки — золотые, но еще драгоценнее настоящие китайские вазы с фруктами.

На больших золотых блюдах лакеи разносили всевозможные заморские кушанья: салат из устриц, черепаший суп и разные соусы с пикантными приправами, подридо, то есть пучеро из яиц пигалицы и разной зелени, и к каждому блюду соответствующие вина; затем шли форель, фазаны и бекасы, лейпцигские жаворонки, ивикасы и кабритосы — маленькие печеные жирные птицы, различное жаркое на парижский, венский, лондонский и берлинский лад, потом опять подридо и после всего этого — мороженое.

Разговор, возбужденный шампанским, был очень оживленный. Гости шутили, следуя примеру королевы, которая, казалось, блаженствовала, болтая с Примульто. Гаджиконфеты и китайские паштеты, известные своим возбуждающим свойством, тоже оказали свое действие на гостей. Внезапно по знаку Изабеллы в люстрах и канделябрах потухли свечи, задняя стена зала раздвинулась и взорам возбужденных гостей представилась прекрасная живая мифологическая картина, изображавшая классические фигуры героев и богинь в коротких прозрачных юбочках ярко-красного и темно-синего цветов. Сам набожный патер Фульдженчио с таким вниманием смотрел на картины, как будто хотел запечатлеть их в своей памяти; Изабелла с большим интересом навела на них усыпанную бриллиантами лорнетку. Через минуту стена задвинулась, свечи в люстрах опять зажглись, как будто все только что виденное было волшебным сном.

25
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru