Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1. Страница 78

Кол-во голосов: 0

— Давно ли вы тут молитесь, добрал женщина? — спросил я, исполненный страха.

Старушка посмотрела на меня и увидела мою тоску.

— Около четырех часов, сеньор, — ответила она.

— Не видели ли вы в этой исповедальне молодой девушки?

— Видела, сеньор. Тут была красивая молодая донна.

— Куда девалась молодая донна? Заклинаю вас, говорите? Ответ ваш имеет для меня громадное значение! — воскликнул я.

— Куда девалась молодая донна? — проговорила старушка, припоминая, — подождите, вот как это было: патер, которому она исповедовалась, вышел из исповедальни в то время, как она еще оставалась на коленях и молилась. Она встала и последовала за ним.

— Когда это было?

— С час тому назад.

— Не может быть, чтобы она за ним последовала! Подумайте еще хорошенько, матушка, и скажите, действительно ли она за ним последовала? — вскрикнул я, в высшей степени встревоженный.

— Не прошло и пяти минут как он вышел и она направилась по этому слабо освещенному проходу к боковой двери.

— Во имя всех святых, скажите мне, знаете ли вы этого патера?

— Знаю, сеньор, это был преподобный отец Мерино.

— Молодой начальник инквизиции в Санта Мадре! — объяснил дон Рамиро.

— Да, это был он! — воскликнул гранд голосом, исходившим из глубины пораженного отцовского сердца. — Я вышел из Антиохской церкви и стал думать о том, где могло быть мое дитя, если оно не вернулось в мой дворец. Благородные господа, — мою дочь украл патер Мерино.

— Позвольте, дон Генрикуэц дель Арере, — произнес голос из среды членов Летучей петли, — чтобы вы сделали, если ваша дочь добровольно последовала за патером?

— Я бы пронзил ее насквозь своим кинжалом! — воскликнул отец, гордо выпрямляясь. — Лучше видеть труп, нежели… Но нет, господа, оно было не так. Я еще не кончил своего рассказа! Торопливыми шагами шел я по улице и спрашивал у всех, не видали ли патера с молодой донной, покрытой вуалью. Наконец, нищая, стоявшая около изображения какого-то святого, сказала мне, что она видела такую пару и слышала, как патер говорил донне: «Если вы хотите остаться верной Пресвятой Деве, то следуйте за мной, я достану вам из монастыря доминиканцев священный амулет». Мной овладел леденящий ужас. Я бросился бежать по улицам и, запыхавшись, достиг, наконец, монастыря на улице Фобурго. В эту минуту я с ужасом увидел, что моя несчастная, ничего не подозревавшая дочь исчезла за воротами под руку с этим Мерино! Я побежал и грозно сжатым кулаком стал стучать по запертой двери, угрожающим голосом требовал я, чтобы меня впустили и отдали мне мое дитя. Меня назвали сумасшедшим и стали стращать священной одеждой9.

— Да будет проклято Санта Мадре! — пробормотал в эту минуту какой-то голос.

— У меня похитили моего ребенка, мою Долорес! — заключил свою жалобу несчастный, уже стареющий дон Генрикуэц дель Арере.

— А через три дня — день святого Франциско, — напомнил замаскированный гроссмейстер ордена.

Все присутствующие поникли головой и закрыли глаза руками, так как все знали значение этих немногих слов.

В ночь, следовавшую за днем святого Франциско, инквизиторы совершали свое великое празднество.

— Дон Генрикуэц дель Арере, ты через три дня получишь свою дочь, живую или мертвую! — произнес гроссмейстер ордена.

Старый гранд низко поклонился. Несмотря на слабый свет, бросаемый луной в залу руины, можно было видеть глубокую скорбь, которую выражало его лицо.

— Да будет сделано по вашей воле, дон Рамиро. Я получу свою потерянную дочь живую или мертвую, как вы сами определите.

С этими словами Генрикуэц вернулся в толпу собравшихся, из которой вдруг раздался голос:

— Еще одна жертва готовится для дня святого Франциско.

— Назовите ее, — произнес гроссмейстер.

— Это молодая прекрасная женщина, которая живет у Марии Непардо. Фамилиары прокрались к Мансанаресу, и прекрасная женщина вместе с одноглазой будут посажены в Санта Мадре.

— Что касается одноглазой, то она недостойна никакого сожаления, — произнес другой голос, — она детоубийца.

— Она была детоубийцей, но с тех пор, как у нее поселилась неизвестная прекрасная женщина, она совершенно изменила свой образ жизни, — сказал первый голос.

Гроссмейстер прервал этот разговор, обратившись к стоявшему около него графу.

— Когда до нас дошли слухи о злодеяниях Марии Непардо, то вы, граф Манофина, получили приказ исследовать ее жизнь. Что вы узнали?

— У одноглазой нет теперь ни одного ребенка, а живет только молодая женщина, — отвечал граф громким голосом, — инквизиция добралась до обеих, чтобы вытребовать неизвестную прекрасную женщину.

— Так ей надо прийти на помощь, — сказал гроссмейстер и тихо сообщил свои приказания графу Манофина.

Из заднего плана темной залы выступили десять стройных молодых испанцев и подошли к дону Рамиро и графу, между тем как члены тайного союза, раскланиваясь, выходили постепенно из скрытого таинственного места сборища. На этих молодых, отважных людях были надеты короткие темные куртки, остроконечные шляпы с маленькими черными кокардами, красные широкие пояса, короткие бархатные панталоны, белые, обтягивающие ногу чулки и сандалии, от которых шаги их были легки и почти неслышны. В правой руке каждого из них была страшная летучая петля.

Почтительно склонившись перед благородным господином, они выслушали короткий, но решительный приказ. Не произнося ни слова, они поклонились, сделав изящное движение, в знак того, что они все поняли и ничего не хотят возразить.

Казалось, будто бы изысканные, грациозные и между тем рыцарские манеры гроссмейстера перешли даже к его подчиненным. Он раскланялся движением своей маленькой красивой руки, которая с такой силой умела держать опасные бразды и приобрела такое могущество.

Граф Манофина также удалился с низким поклоном и оставил благородного господина со старым Фрацко в зале руины Теба. Между тем как он прошел по коридору, окруженному развалинами, и вышел в потайную дверь, молодые, стройные исполнители страшного наказания пролетели по опушке темного каштанового леса на своих дивных арабских скакунах, каких не было даже у королевы.

Манофина сел на свою лошадь и также покинул развалины замка Теба, волшебно освещенные луной. Он вспомнил исчезнувшую тень и проговорил про себя:

— Почем знать, кто был виденный мной блуждающий черт. Во всяком случае это не человеческое существо.

Взгроможденные развалины, бросавшие темные тени своими страшными фигурами и зубчатыми обломками, производили в ночной тишине впечатление чего-то таинственного и привлекательного. Кто видел раз эти прекрасные исторические и чудесные руины, освещенные как в эту ночь луной, тот не скоро мог забыть эту волшебную картину.

Граф Манофина проехал мимо последних развалин и приближался уже к тени, бросаемой лесом; в это самое время он опять вспомнил сгорбленную тень и покачал головой. Вдруг из середины развалин тихо поднялась обворожительная белокурая головка ребенка, которая стала прислушиваться и выглядывать так же бесстрашно и самонадеянно, как будто она поднялась с мягких пуховых подушек. Вскоре среди развалин показался, насмешливо улыбаясь, весь ребенок. Это была девочка, лет шести, ребенок такой красоты, что ее можно было бы принять за маленькую фею. Белокурые локоны падали на ее хорошенькую шейку, белая коротенькая юбка испанского покроя плотно обхватывала ее хрупкие члены, на ее маленьких ножках были надеты сандалии и она, высоко подняв свои голые ручки, радовалась и танцевала так весело и ловко, как маленький лесной дух.

— Они меня не нашли! — говорила она, ликуя и танцуя, и эти слова звучали так же мило и очаровательно, как вся ее фигурка.

— Что на это скажет добрая старушка Жуана и дедушка, милый дедушка Фрацко? — восклицала она.

вернуться

9

Наплечник из желтого сукна, который инквизиторы надевали на осужденных.

78
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru