Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1. Содержание - ПОХОРОННЫЙ КОЛОКОЛ

Кол-во голосов: 0

Старая Жуана все посматривала на милое личико Энрики, стараясь припомнить, кого она ей так напоминала. Она взяла ее за руку, как будто желая удержать ее при себе.

Так вошли они в потаенную комнату, которую никто не мог бы заметить, не зная ее заранее.

Когда Энрика уселась и подкрепилась, она рассказала им свою историю. Жуана терпеливо слушала ее, прерывая рассказ возгласами сожаления, что такая молодая и красивая девушка перенесла столько горя и несчастья. Когда же Энрика передавала свои страдания в неволе в доминиканском монастыре, Фрацко прошептал сквозь зубы, дрожащим голосом:

— Да будет проклято Санта Мадре!

Но вдруг неожиданно отворилась дверь и на пороге появилась, как чудное привидение, девочка лет двенадцати. Ее прекрасные густые волосы падали на плечи длинными кудрями. Живое милое личико с длинными ресницами сияло красотой и здоровьем. Вся ее фигура была так изящна и так прелестна, что нашлось бы только одно существо, которое можно бы было сравнить с этой улыбающейся девочкой, и это существо в изумлении глядело на ее неожиданное появление. Энрика приподнялась и до того побледнела, что Жуана с изумлением взглянула на нее.

Энрика же, запинаясь, дрожащим от волнения голосом спросила:

— Жуана, это. ваша дочь?

— Поди сюда, — сказала старушка, обращаясь к вошедшей Марии, которая за последние годы удивительно развилась, — подойди сюда и поздоровайся с сеньорой Энрикой, нашей дорогой гостьей.

Мария порхнула к Энрике и, улыбаясь, исполнила приказание матери. Энрика поцеловала ее, затем, заплакав, закрыла лицо руками — в ее сердце возник образ, так сильно потрясавший и разрывавший ее душу, что несчастная мать, громко рыдая, стала горячо оплакивать свое потерянное дитя.

— Вы плачете, — спросила Мария, доверчиво обнимая Энрику, — я огорчила вас? Но я не хотела этого! Простите меня! Я не могу видеть, когда плачут, мне жалко! Отчего вы плачете?

Когда Энрика услыхала, что девочку зовут Марией, ее руки опустились и она еще раз взглянула на дочь Жуаны.

— У меня была девочка, ровесница тебе, ее звали тоже Марией.

Фрацко внимательно поглядывал то на Марию, то на незнакомку.

— Мое дитя потеряно. Я искала и расспрашивала, просила и умоляла — напрасно! Я не нашла мою Марию! Простите меня, что при виде вашего ребенка я проливаю горькие слезы, я точно такой же представляла себе свою девочку. Когда прозвучал ее голосок и она повернула ко мне свое улыбающееся, приветливое личико, тогда мне почудилось, что мое собственное дитя явилось предо мной!

Старая Жуана вопросительно поглядывала на Фрацко и на Энрику, старик не мог не сознаться, что существовало поразительное сходство между ребенком и незнакомкой.

— Расскажите-ка мне, сеньора Энрика, — кашляя, спросил он, — как же ваша дочь могла потеряться?

Энрика рассказала о похищении ее ребенка.

— Только через несколько лет, — продолжала она, — нашла я приют и известие о моей Марии у Марии Непардо на острове Мансанарес, но словно проклятие тяготело над моей материнской любовью: моего ребенка украли от Марии Непардо.

— Где же его украли? — живо спросил старый Фрацко.

— На дворе Вермудеса, когда она хотела укрыть его от преследований Аи.

— В таком случае благодарите Пресвятую Деву — эта Мария и есть то дитя, которое вы отыскивали. Этот ребенок — ваша Мария, так как я взял ее в ту роковую ночь со двора Вермудеса. Ее стоны возбудили мою жалость, и я боялся оставить ее на произвол этих злодеев. Поверь, Жуана, мне самому тяжело говорить правду, ведь я люблю Марию так же сильно, как может любить отец свою ненаглядную дочь.

Энрика с возрастающим внимание слушала сгорбленного старика. Она протянула руки, как бы желая уловить каждое его слово, дух замер в ней, она дрожала всем телом, глаза горели от лихорадочного ожидания и волнения — она вдруг подошла к Фрацко на несколько шагов.

— Эта Мария не ваш ребенок? — торопливо спросила она. — О, не мучьте меня, скажите, не обольщайте пустыми надеждами мое наболевшее сердце! Эта Мария не ваш ребенок? Эту Марию вы нашли в ночь, когда…

Старая Жуана смотрела то на Энрику, то на девочку, которая называла ее матерью.

Ведь Фрацко спас ее и принес в развалины, думая, что она сирота. Мария удивленно и вопросительно поглядывала то на Жуану, то на незнакомку.

— О, говорите же, не мучьте меня невыносимой неизвестностью! Да, да, Мария, ты мое дитя! — вдруг закричала Энрика обнимая и целуя девочку.

Старая Жуана чувствовала, как горячие слезы покатились из ее глаз; она плакала, сама не зная от чего, от радости или горя, но потом прошептала:

— Да, ты настоящая мать Марии, от того-то мною овладело какое-то особенное непонятное чувство, когда я увидала тебя в первый раз. Мне казалось, что я давно тебя знаю и люблю. Ведь сходство твое с дочерью вызвало во мне это чувство, которого я не могла объяснить себе… О, дочь моя Мария! — плача говорила она и обнимала девочку, которая в недоумении подошла к ней. — Я ведь тебя так любила, как свое родное дитя!

Энрика упала на колени и горячо благодарила Бога за посланное счастье. Старый Фрацко с волнением смотрел на Энрику.

— Бог послал тебя к нам, чтобы мы дожили до этой благословенной минуты и чтобы ты нашла свою дочь, — тихо сказал он.

Жуана печально поглядела на Марию, которую Энрика, наверное, возьмет с собой. Ее сегодняшнее появление принесло ей горе, но несмотря на это она не могла на нее сердиться, не могла не любить ее.

Энрика не выпускала из объятий Марию, наслаждаясь блаженством, которого так долго была лишена. Ее лицо сияло невыразимым счастьем.

Милая девочка поглядывала то на Энрику, то на Жуану и Фрацко; она, наконец, подошла к старичкам и с благодарностью и любовью поцеловала их.

— Помнишь ли ты, мама, что тот незнакомец, который несколько лет тому назад подошел ко мне, ведь он спрашивал о моей матери Энрике? — сказала Мария.

— Кто был этот незнакомец? — поспешно спросила Энрика.

— Цыган с растрепанными волосами, — рассказывала Мария, — он говорил о моей матери и хотел защищать меня, ах, как было тогда страшно! Я сама почти не помню всего, что произошло в ту ночь!

— Цыган, — сказала Энрика, — Аццо вернулся в свою пустыню.

— Он защищал меня, но за это был схвачен и увезен ужасными всадниками.

— Да будет проклято Санта Мадре! Этот цыган Аццо теперь еще томится в ее подвалах! — ворчал Фрацко.

— Бедняжка! Он такой благородный и добрый! — воскликнула Энрика, притягивая к себе руку своего ребенка как будто боясь разлучиться с ней на минуту. — Разве ему нет спасения?

— Через несколько дней он будет приговорен к самой ужасной смерти, какую человек способен перенести.

— Он невинен, он переносит незаслуженное наказание!

— Подобно многим другим, — сказал, кашляя, сгорбленный старик, — проклятие Санта Мадре!

При воспоминании о той ужасной ночи Мария прижалась к Энрике; она чувствовала какое-то чудное и отрадное чувство, сознавая, что нашла сегодня свою настоящую родную мать, она поглядывала на нее то с любопытством, то с любовью и восхищением и не могла налюбоваться дорогими чертами той, которая прижимала ее к своему сердцу.

— Что скажет Рамиро, когда узнает, что ты не живешь больше с нами? — улыбаясь, сказал старый Фрацко. — Рамиро всегда о тебе справляется, когда посещает нас в свои свободные дни. Вы ведь столько лет росли вместе! Теперь же он в корпусе в Мадриде, а ты идешь к своей матери, и вы навеки разлучены!

— Но ведь вы позволите нам иногда навещать вас и нашу Марию? — наконец спросила старая Жуана.

— Ах, приходите как можно чаще, ведь мы живем в хижине вашего брата, в хижине, так долго служившей ему убежищем, и которую хотя бы поэтому вы должны навестить и увидеть. Мартинец покоится близко от нее.

— Мы скоро навестим вас, — говорила, сама утешая себя, добрая старая Жуана. Она поцеловала Марию и Энрику.

Фрацко не допустил, чтобы они пустились в путь среди ночи и настоял на том, чтобы они остались у них до следующего утра.

137
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru