Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1. Содержание - ХРУСТАЛЬНАЯ ЗАЛА САНТА МАДРЕ

Кол-во голосов: 0

У главного портала, куда должны были подъезжать экипажи с гостями, были расставлены канделябры в виде светящихся деревьев. Кругом, на террасах, горели плошки. Ракеты без шума, пестрыми шарами взлетали в воздух, возвещая начало праздника.

Экипажи подъезжали длинными вереницами, поворачивали к подъезду и останавливались у лестницы, залитой светом, которая вела в приемные залы королевы.

Широкая мраморная лестница, покрытая коврами, оживилась. Вдоль золотых перил на каждой ступени стояли слуги, ожидавшие приказаний гостей.

Там, где эта лестница, ведущая в парадные залы, разветвляется, стояли по обе стороны два колоссальных льва, на одного из которых Наполеон, въезжая в Мадрид, положил руку и сказал: «Теперь ты в моей власти, кастильский лев!» У этого места мужчины и дамы расходились в разные стороны, чтобы потом, пройдя через множество передних, встретиться в волшебных громадных комнатах, откуда уже раздавалась музыка.

Для того чтобы незванные, под прикрытием маски, не очутились на придворном балу, генерал-интендант дворца отдал приказание слугам каждого экипажа при въезде в портал называть по имени сидящих в экипаже приглашенных.

Таким образом, в числе других высоких имен, называемых со всеми титулами, слышались и те, которые особенно интересуют нас: дон Серрано, дон Топете, принц Франциско де Ассизи, дон Олоцага, дон Жуан Прим. И, наконец, лакей, сидящий подле кучера в богатой обшитой галунами ливрее, шепотом произнес: «Его преподобие, патер Маттео!» — камердинеры поклонились, и экипаж покатился под колонны.

Лакеи, отворяющие дверцы, не знают, кто сидит в карете; если бы они даже знали, то не удивились бы тому, что патер королевы-матери в маске посещал бал.

Выйдя из кареты, патер помог сойти приехавшей вместе с ним донне, царственная фигура которой обращала на себя внимание. Замаскированная донна, патер и другие неузнаваемые гости поднялись наверх, в парадные залы, где уже волновалась блестящая толпа и кипела фантастическая, веселая жизнь.

Главная зала с зеркальными стенами, кажущаяся неизмеримой, ослепительно освещена четырьмя люстрами, усеянными огнями, и множеством канделябров. Посреди этой залы, которая вмещала более четырехсот человек, был устроен высоко бьющий фонтан, распространяющий аромат и прохладу, а по углам залы раскинуты великолепно убранные шелковые палатки, в которых столы сервированы шоколадом, мороженым, шампанским и конфетами.

К этой большой зале, называемой залой Филиппа, примыкает другая, маленькая и круглая, так называемая приемная гостиная, откуда отворенная настежь дверь ведет на широкую лестницу, спускавшуюся под открытым небом прямо в парк и освещенную для сегодняшнего бала бесчисленным множеством огней.

С другой стороны Филипповой залы находится ротонда из раковин, обширная, слабо освещенная комната, разделенная коридором на две половины, образующие два полукруга. Каждый из этих полукругов, несколько продолговатых, образует восхитительный грот из раковин, посреди которого, между группой мраморных наяд, плещет фонтан. Садовые стулья и спрятанные в искусственном камыше мягкие скамейки соблазнительно манили отдохнуть. Сверху падал матовый блеск, точно лунный свет в летний вечер. Но как ни пленительны оба грота, они для посвященного человека имеют отталкивающее свойство: их устройство таково, что в одном из гротов явственно можно расслышать все, что чуть заметно шепчется в другом, хотя они отделены широким коридором и портьерами.

К одной из этих прелестных комнат приближалась теперь та донна, которая приехала с патером Маттео. На ней красивая шелковая накидка, падающая на плечи пышными складками и покрывающая голову так, что оставляет на виду только ее лицо в черной атласной маске, из-под которой блестели ее темные глаза.

Вслед за ней отделился от толпы и прошел туда маленький господин в живописном костюме неаполитанских рыбаков. В сетке, украшающей его голову, продернута изумрудно-зеленая лента, зелеными бантами завязаны его короткие штаны. На плечах и на рукавах зеленая серебристая вышивка, а лицо его покрыто черной маской.

В то время как донна в красной шелковой накидке и зеленый рыбак вошли в один грот, в другой тихонько прокрадывался не замеченный ими доктор в большом белом парике, с карикатурной маской и с огромной тростью. Он очень обрадовался, что этот грот еще не занят, следовательно, он беспрепятственно может подслушивать, о чем будут говорить в другой половине маски, за которыми он следил.

Рыбак догнал донну и дотронулся до ее плеча.

— Зачем ты убегаешь от меня, гадальщица? — сказал он. — Мне бы хотелось показать тебе руку, чтоб узнать от тебя будущее!

— Я не убегаю от тебя, маска, я только на минуту пришла прохладиться в этот грот.

— Так отдохнем здесь вместе. Твоя фигура и твой голос, несмотря на маску, мне так знакомы, что я попросил бы тебя побыть со мной несколько минут. Мне хочется узнать наверное, кто ты такая.

— Ты не должен узнавать этого, маска!

— Ах, ты напомнила мне, что… вот возьми мою руку и погадай мне!

Зеленый рыбак быстро снял белую перчатку и подал гадальщице левую руку, сверкавшую дорогими перстнями.

— Ты привык повелевать, как я вижу, а будущее твое готовит тебе престол… ха, ха, ха, принц Франциско, не правда ли, я отлично гадаю? Вы забываете вашу рыбачку небесно-голубого цвета! А заметили ли вы, что между гостями есть также голубое домино? Ну, ступайте же, не медлите, оставьте гадальщицу заниматься своим ремеслом.

— Юлия! Возможно ли? Божественная женщина, так это ты? — прошептал принц Франциско и хотел подвести донну к одной из мягких скамеек.

— Потише, принц. Помните, что мы с вами не в неаполитанском дворце, да к тому же то время, когда вы были у моих ног, уже давно прошло, так давно, что можно… забыть его!

— Юлия, что ты говоришь? Как я могу забыть эти счастливые дни, в которые я узнал жизнь и ее радости? Если ты забыла меня, то никогда меня не любила, значит ты давала ложные клятвы!

— О, принц, клятвы любви не следует понимать так буквально: видите, я великодушнее чем вы, и отдаю вам назад все ваши, поскольку вижу, что вы любите королеву и будете осчастливлены браком с ней! Покорно благодарю за сладкие оковы, принц! Графиня генуэзская вам клянется!… Ха, ха, ха!..

Ая быстро вывернулась из 'рук маленького принца, чтоб возвратиться в залу, и при этом необыкновенно ловко и расчетливо спустила темно-красный плащ, до этого покрывавший густыми складками ее прекрасные, роскошные формы. Под ним на графине генуэзской было чешуйчатое трико, плотно облегавшее ее всю от груди до ног и блестевшее свинцовым, серо-голубым цветом. Сверху развевалась белая легкая юбочка с голубой отделкой.

Этот костюм так резко обозначал пластичные формы ее прекрасного тела, что принц на минуту онемел, пристально глядя на нее. Он вспомнил чарующее влияние, которое всегда имела на него графиня генуэзская.

Франциско де Ассизи побледнел, руки его, которыми он старался удержать прекрасную Юлию, дрожали.

— Только тебя люблю я, останься! Еще минуту доставь мне наслаждение полюбоваться твоей красотой, — воскликнул он и упал на колени, — ведь я так долго был лишен тебя!

— Принц у ног преступницы, осужденной на галеры! Знает ли его высочество, что жизнь иногда так смешна, так жалка, что того и гляди решишься на самоубийство!

— Ради всех святых, неужели ты, прекраснейшая из женщин, на которую с восхищением обращены все взоры, неужели ты можешь ненавидеть жизнь? За то, что ты на улице пронзила кинжалом свою соперницу, раздраженный народ предал тебя суду! Я бы, напротив, превознес тебя за это: ведь поступок твой был явным доказательством твоей любви!

— Графиню генуэзскую присудили к галерам, народ пришел бы в неистовство, если бы этот приговор не был объявлен публично!

— У тебя были покровители, доставившие тебе возможность бежать, но друг твой, измученный тоской Франциско, напрасно ждал твоего возвращения, любви от тебя, известия, привета!

41
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru