Пользовательский поиск

Книга Изабелла, или Тайны Мадридского двора. Том 1. Содержание - ТРАКТИР «РЫСЬ»

Кол-во голосов: 0

Голова у портьеры исчезла, а оба генерала возвратились в толпу гостей, не подозревая, что их план низвержения Эспартеро был подслушан ловким слугой.

С хоров раздался национальный гимн, воспламеняя присутствующих патриотическим чувством, и в высокую, открытую настежь дверь вошли обе королевы в сопровождении Эспартеро и его жены, вышедших к ним навстречу к экипажу. Королева-мать Мария Кристина шла возле тринадцатилетней прелестной королевы Изабеллы в окружении придворных дам и адъютантов.

Генералы и высшие сановники образовали полукруг и застыли в почтительной позе.

Мария Кристина, полная женщина среднего роста лет тридцати пяти. В черных, гладко и просто причесанных волосах сияет бриллиантовая диадема. В глазах ее светятся гордость и ум, а очертания довольно большого рта свидетельствовали о том, что правительница не лишена энергии и чувственности.

Она одета в темно-голубое атласное платье, поверх которого накинута белая кружевная мантилья.

На юной королеве Изабелле белое шелковое платье, красиво убранное розовыми цветами. Накидка из кружев грациозно падает с плеч, в черных прекрасных волосах блестит венок из золотых цветов и изумрудов в обрамлении бриллиантов. Нежно-голубые глаза, живые, веселые, придают особую прелесть ее молодому цветущему лицу. Еще ребенком привыкла она, чтобы ей угождали, чтобы исполняли все ее прихоти. Сегодня на балу герцога Луханского ее по-детски простодушное лицо дышит радостью. Лоб у нее невысокий, что кажется особенно заметным из-за густых бровей, нос прямой, тонко очерченный, рот красивый с прелестными пухлыми губами.

Она только что, улыбаясь, обменялась несколькими словами со своей статс-дамой, миленькой черноглазой маркизой де Бевилль, а теперь разговаривает с капитаном Олоцагой, представленным ей на последнем придворном празднике генералом Эспартеро.

Между тем взоры правительницы Марии Кристины блуждали по зале. Она, казалось, искала кого-то среди присутствующих. Лоб ее озабоченно наморщился.

Эспартеро знал, чего недоставало правительнице. Сегодня он должен сделать решительный шаг, и либо проигрыш ждет его, либо того, кого напрасно искала нетерпеливым взглядом королева! Но герцог Луханский так привык к победам, что в эту опасную минуту был так же спокоен, как и на поле битвы.

Подошли молодые и старые генералы и офицеры гвардии. Каждый добивался счастья быть замеченным и отмеченным Изабеллой или Марией Кристиной.

Раздались бравурные звуки музыки, и лакеи в шитых золотом ливреях, разносившие на серебряных подносах пенистое шампанское, моментально скрылись. Мария Кристина удостоила танцем генерала Нарваэца. Герцога Луханского выбрала молодая королева.

Другие пары последовали примеру королев, и скоро все закружились в стремительном вихре танца.

После танца правительница удалилась в одну из уютных ниш, близ которой стоял герцог Луханский. Решительная минута приближалась. В нише на маленьком столе в бокалах стояло шампанское. Мария Кристина слегка пригубила божественный напиток. Эспартеро подошел к ней и предложил свои услуги.

— Вы очень внимательный хозяин, мой герцог, — сказала правительница вполголоса, садясь на один из стульев. — Я должна поблагодарить вас за пышное убранство вашего дворца и оказанный нам достойный прием. Но все-таки не могу не сознаться в своем недовольстве, вызванном тем, что в толпе высокопоставленных гостей ваших я не вижу того, кого наверняка рассчитывала здесь встретить!

— Кажется, моя соправительница сердится на меня за то, что я забыл пригласить новоиспеченного герцога.

— Забыли? Я думала, что герцог Рианцарес вправе занять первое место среди гостей. Вы улыбаетесь, генерал? Эта улыбка для меня оскорбительна.

— Ваше величество, я счел присутствие герцога Рианцареса, бывшего солдата лейб-гвардии Мунноца, неуместным в кругу генералов и благородных господ! — отвечал Эспартеро с гордым сознанием собственного достоинства.

— Он так же, как и вы, герцог, поднят моей милостью на ту высоту, на которой имеет теперь полное право быть! Полагаю, расстояние между Таранконом и Гранатулой не так уж велико!

Эспартеро побледнел — он понял намек правительницы на то, что Мунноц, сын лавочника из Таранкона, имеет такое же право на счастливое изменение своей скромной участи, как и он, сын извозчика из Гранатулы. Крайне тщеславный и гордившийся своим высоким положением Эспартеро почувствовал, что вся кровь прихлынула у него к голове, рука его задрожала; по своей всегдашней прямоте он нашел, что время, наконец, откровенно поговорить с регентшей.

— Ваше величество… саном своим я обязан единственно народу и этой шпаге, чем несказанно горжусь.

— Мадридский народ непостоянен, герцог!

— Постояннее, чем вы думаете, ваше величество! Мадридский народ умеет ценить достойных.

Эспартеро нажал на потайную пружину ниши, и с обеих сторон выдвинулась драпировка, отделившая от залы очаровательно освещенную беседку; Мария Кристина осталась с Эспартеро одна, и он стал перед ней на колени.

— Что это значит, герцог? — шепотом спросила она.

— Ради Бога, ваше величество, разойдитесь с Мунноцем! Он попирает ногами честь вашей короны, он дерзкой рукой разрушает все надежды, которые мы возлагали на ваше правление! Я с нетерпением ждал этой минуты, чтоб на коленях умолять вас освободиться от влияния этого человека и не забывать клятвы, данной вами когда-то народу с балкона вашего дворца!

Мария Кристина выпрямилась, темные глаза ее засверкали таким огнем, который лучше всяких слов давал понять, как глубоко задел ее за живое Эспартеро.

— А что вы мне посоветуете взамен, мой герцог? У вас совет, должно быть, наготове, ведь эту комедию вы разыграли, подготовившись предварительно?

— Влияние патеров, при содействии которых легче всего управлять народом, не было бы столь губительным, как Мунноца!

На устах Марии Кристины мелькнула ироническая улыбка, говорившая о ее умственном превосходстве и глубоком знании человеческой психологии.

— Я мать королевы, правительница Испании, герцог! Отворите портьеру!

Эспартеро встал и, повинуясь приказу, надавил на пружину. Грациозные пары опять закружились перед их глазами, бал был в разгаре.

Герцог Луханский чувствовал, что в игре с правительницей он проиграл свою партию; его оскорбило и унизило то, что она с презрением отказалась от предложенной им руки, и он горел нетерпением дать понять регентше, кому она выказала холодность и неприязнь.

На улице все еще раздавались восторженные крики толпы. Эспартеро улыбнулся, в голове его мелькнула удачная мысль.

— Позвольте мне, ваше величество, — сказал он нарочито громко, чтоб стоящие вблизи офицеры его услышали, — поблагодарить "мадридский народ за овации!

Он взял бокал с шампанским, подошел к ближайшему венецианскому окну и отворил его.

Народ увидел герцога-победителя, и восторг, выразившийся в неистовом крике, даже превзошел ожидания Эспартеро. Он поклонился и поднял бокал за здравие народа. В это время на площади Пласа Майор раздались пушечные выстрелы.

Королева сильно побледнела, она поняла, что хотел сказать герцог Луханский, демонстрируя после их разговора неподдельный энтузиазм мадридцев.

В эту минуту к торжествующему Эспартеро подошел слуга и подал ему два письма на серебряном подносе; герцог распечатал одно из них. Если бы ему, улыбающемуся так самодовольно, принесли известие о проигранном сражении, то это не испугало бы его до такой степени, как донос камердинера. «Леон и Борзоизменники. Они плетут против Вас заговор. Я собственными своими ушами слышал их разговор», — было сказано в письме, которое Эспартеро тотчас же спрятал. Оправившись от испуга, он взял другое письмо в надежде, не подаст ли оно ему повод скрыть свое волнение.

Это второе письмо было от бывшего боевого соратника и доброго друга Серрано.

Лицо герцога, невольно омрачившееся, прояснилось, и он поспешно воскликнул:

— Где же молодой дон Серрано?

9
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru