Пользовательский поиск

Книга Ходи невредимым!. Страница 79

Кол-во голосов: 0

Тбилиси был спасен…

Бежан осторожно поправил фитилек лампады и пододвинул Дато новый свиток. Да, он, сын Саакадзе, все тщательно записал под «сению обители Кватахевской». Пусть потомки, восхищаясь сражением за Тбилиси, осудят виновных в Марабдинском поражении.

Сосредоточенно рассматривал свиток Дато, словно сам он не был участником страшного боя. Перед ним вновь ожили кровавые видения… «Да, с чего началось?» – Дато потер лоб, вглядываясь в начертанные багряной киноварью строки…

Отуманенный победой у Красного моста, Теймураз снова стал надменным царем, снова надменно сказал: «Мы возжелали», и спешно спустился в долину. Вопреки совету Саакадзе, Теймураз, уступая настойчивой просьбе владетелей юго-восточных замков, испугавшихся за свои княжества, расположил свой стан вблизи деревни Марабды. И тотчас Шадиман подробно описал Иса-хану расположение войск Теймураза. А все князья, забыв увещания Саакадзе, угодливо стали располагать свои дружины справа и слева от Теймураза. Рядом с царской стоянкой поставил свою арагвинскую конницу и возгордившийся Зураб Эристави.

Только Мухран-батони и Ксанские Эристави, соединив личные дружины с азнаурскими, беспрекословно подчинились Моурави. Быть может, поэтому их войска приобрели подвижность и пострадали меньше.

Моурави наедине напомнил царю о своем плане, который, по-видимому, царь одобрил, но не стал применять. Он страстно доказывал царю необходимость действовать в соответствии с планом – рассредоточить картли-кахетинские войска, доказывал гибельность прямолинейного столкновения с превосходящими силами иранского войска, подкрепленного пушечным и ружейным огнем.

Но что бы Саакадзе ни предлагал, царь, боясь уронить свое достоинство, отвергал с безрассудной запальчивостью.

Науськиваемый князьями, Теймураз, не сумевший применить стратегический план Моурави, отвергал и его разумные советы, даваемые им в ходе развития войны. Пренебрег царь и настойчивой просьбой Моурави не рисковать войском и не предпринимать немедленного наступления, ибо Иса-хан, видя грузинское войско сосредоточенным на одной линии, напряженно сам ждет его наступления. Следует как можно больше изнурить ожиданием персидского сардара, беспрестанно устраивая ложные передвижения.

Но поддержанный царем княжеский Совет бурно протестовал: отсрочка может дать повод Иса-хану выделить отборные тысячи шах-севани для разграбления замков, расположенных вблизи. Князья требовали, чтобы царь без оттяжки начал бой, иначе они – свидетель архангел Михаил! – уйдут на защиту своих владений.

Упреки Саакадзе, что княжество из личных, недостойных побуждений жертвует великим делом спасения Грузии, только распаляли заносчивых себялюбцев. И вот торжествующий Теймураз приказал трубить в золотые трубы Кахетинского царства. Началось наступление.

Старый Теймураз Мухран-батони и Эристави Ксанский возмущенно вложили мечи в ножны, намереваясь увести свои дружины. Но Моурави вновь умолил их во имя отечества подчиниться решению царя.

В центре иранской линии, возле войскового знамени, Иса-хан, блистая перьями на шлеме, вызывающе подбоченясь, громко отдавал приказания. Казалось, достаточно одного броска коня, и богатый трофей – голова сардара – взлетит на пике.

И вот каждый князь в отдельности решил обогнать соперников и удалью прославить фамильное знамя. Поощряемые обещанием большой награды, княжеские дружинники, словно на пышной охоте, одновременно наперегонки понеслись вперед, создавая хаос и сутолоку.

И по тому, каким бешеным пушечным и мушкетным огнем были встречены грузины, Саакадзе понял, что именно на кичливость и военную отсталость князей рассчитывал Иса-хан.

Но Иса-хан забыл о предвидении Саакадзе, изучившего сарбазов не хуже, чем он, хан, грузинских князей. Внезапно на левом крыле азнаурских дружин ударили дапи, заиграли дудуки. Над полем боя возник канатоходец, а навстречу ему по канату, словно повисшему в воздухе, поползла огромная пятнистая змея. Вопли ужаса: «Зибир!» Зибир!" и крики восторга: «Аджи! Маджи! Лятораджи!» – огласили ряды сарбазов. Напрасно юзбаши свирепо били мозаичными ножнами по бритым затылкам, напрасно онбаши грозили посадить ослушников на кол, напрасно яверы угрожали осыпать их головы пеплом, – сарбазы не в силах были отвести взгляда от чудовищной змеи, которая, шипя, приближалась к канатоходцу.

Давно так не хохотал Иса-хан, ему понравилась шутка Саакадзе. И он кое-что новое приготовил для «друга». Не спеша, любезно, точно приветствуя, он трижды взмахнул платком. Позади него что-то заурчало, раздался странный топот.

В канатоходца, которого не могли достать пули, летели стрелы, но он продолжал прыгать, кувыркаться, бегать на руках и вдруг пронзительно свистнул. Змея взвилась и метнулась в сторону сарбазов.

В этот миг Саакадзе двинул на опешившего врага азнаурскую конницу. Закипела кровавая сеча. Окрестности Марабды задрожали от боевых выкриков.

Иса-хан уже не смеялся. Перед ним из огня восстала тень Карчи-хана.

– А-ай, бехадыран! – зычно воскликнул Иса-хан.

Из-за персидских шатров серо-коричневой тучей, разъяренный, как ветер в пустыне, вынесся арабистанский верблюжий полк.

Тревожно заржали кони, шарахнулись. Налетевшие верблюды злобно рвали дружинников зубами, стягивали наземь, топтали. Всадники в белых бурнусах ловко осыпали картлийцев ударами длинных копий.

– Э-хэ, азнауры! – выкрикнул Саакадзе, вздыбив молодого Джамбаза.

Зеленым вихрем рванулись из леса Гуния и Асламаз с легкоконными сотнями.

– Разить верблюдов терпенами! – командовал Саакадзе, подняв забрало. – Коней с буиндуками вперед!

Оружие, выкованное тбилисскими амкарами по образцам Саакадзе, вступило в дело. Верблюды, подсеченные копье-саблями, с диким ревом метались по стану, внося сумятицу и сея панику. Стоны. Проклятия. Арабы повернули за лесистый холм и, надеясь прорваться к дружественному замку Шадимана, устремились в свободное от битвы ущелье. Но тут Автандил обрушил на них сноп метательных пик-молний. Лавина белых бурнусов мгновенно повернула назад в ущелье, сбивая последовавших было за ними мазандеранцев.

– Алла! Алла! – в гневе закричали войсковые муллы и вынесли затканный золотом портрет.

– Шах Аббас! Шах Аббас!

Бежавшие сарбазы, словно от магического толчка, на миг остановились и вновь с копьями наперевес повернули на картлийцев.

Вновь затрубил ностевский рожок. Немногочисленные азнаурские дружины, расположенные опытной рукой Саакадзе на выгодных рубежах, одновременной атакой создали впечатление общего наступления грандиозного грузинского войска. Расколов кизилбашей, азнаурская конница захватила вражеский стан. Битва уже, казалось, выиграна грузинами.

Не рискнули вступить в бой с Саакадзе и подоспевшие тавризский и азербайджанский беглербеги.

Стояла полуденная жара. Саакадзе смахнул черный пот железной перчаткой. Он заметил, что князья не поддерживают его и продолжают бессмысленно топтаться у царской стоянки, явно предоставляя азнаурам своею кровью отразить главный натиск Иса-хана.

– Нетрудно разгадать коварный план владетелей, – хрипло выкрикнул Георгию подскакавший на взмыленном аргамаке Теймураз Мухран-батони, – эти блюдолизы царя стремятся обескровить нас, чтобы затем вступить в бой с обессиленным нами врагом, приписав победу своим знаменам. – И он, выхватив меч из ножен, рванулся на беглербегов, увлекая за собой мухранцев.

За мухранцами помчалась конница Ксанских Эристави. Развевающиеся красные башлыки казались пламенем, охватившим Марабдинское поле. Снова закипела кровавая сеча. Тяжело загудела земля от груд искореженной брони, от тысяч павших всадников и коней.

Зорко, с огромным напряжением следил Саакадзе за действиями своего немногочисленного войска, с удивительной быстротой поспевая всюду, где требовалась не только отвага, но и опытность полководца. Как огненная птица, победа вновь парила над знаменем Великого Моурави.

Притягательной силой владела эта огненная птица. Не выдержал Зураб Эристави и внезапно ринулся в бой, приказывая легкоконной арагвинской дружине окружить ширванского хана, двигающегося к Марабдинскому полю.

79

Комментарии(й) 0

Вы будете Первым
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru