Пользовательский поиск

Книга Ходи невредимым!. Содержание - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Кол-во голосов: 0

А Хосро все не появлялся. Он, по сведениям лазутчиков, находился в Тбилиси. Где же Иса-хан?

Скорее, чем ожидал, Саакадзе узнал об этом. Прискакавший каким-то чудом князь Джандиери с горечью поведал о небывалом поражении Кахети.

Иса-хан хотя и не много разрушил дымов, но отобрал уцелевшие от предыдущих вторжений ценности у жителей, присвоил скот и коней, ограбил монастыри и церкви, а иконы сжег. Почти целиком вывез ковры и редкостное оружие из дворца Теймураза, взял свитки с шаири и даже прихватил каменную чернильницу… Царь Теймураз едва спасся. Последняя битва была столь яростной, что казалось, победа кахетинцев обеспечена. Презирая смерть, царь лично вел дружины на персидские тысячи. Но Иса-хан неожиданно отступил к верховьям Алазани и преградил дорогу тушинам. Мечом бы преградил – не беда: не боятся тушины оружия… Леса зажег проклятый хан! Укушенных шадимановскими змеями взбесившихся собак выпустил на поле битвы!.. Такой ужас обуял кахетинцев, словно вновь наступил всемирный потоп. Уже не разбирали, где свой, где чужой. Рубили шашками, отбивались стрелами, пращами, спасаясь от бешеных псов. Кровь обжигала глаза, ужас леденил кровь. Если бы один простой дружинник – потом узнали, он на Дигоми обучался – не догадался крикнуть: «Дротики в собак!» и сам бы не уложил нескольких, наверно, кахетинцы друг друга перебили бы… Тут придворные на всем скаку подхватили под уздцы царского коня и почти силой заставили Теймураза покинуть поле боя и скрыться в Тушети, пока не захвачена огнем единственная лазейка. Из Тушети царь, Чолокашвили, Вачнадзе, Андроникашвили и еще несколько князей с горсточкой дружинников намеревались пробраться к Зурабу Эристави и дальше – в Имерети.

Саакадзе и бровью не повел, но… последняя надежда рухнула: царевич Александр не придет на помощь. Имеретинский царь не нарушит гостеприимства, не пойдет против Теймураза. «Неудачливый Теймураз, почему ты опять не направился в Гонио?!» Кажется, это пожелание Саакадзе в гневе выкрикнул вслух, ибо князь Джандиери тут же с отчаяньем ответил:

– На тебя, Моурави, надеемся. Направь дружины в Кахети, и царь Теймураз клятвенно заверит: «Мы возжелали вручить тебе власть!»

– Его клятва легче воробьиного пуха! Обманул в Гонио и после не стыдился обманывать… Я навсегда потерял к нему доверие. И пусть знает: Георгий Саакадзе не признает его царем! Не ему ли обязаны кахетинцы сейчас гибелью царства? Но не в этом несчастье: не могу оказать помощь Кахети, если бы и хотел, – Картли в опасности!.. Странно, князь, как не додумались вы заблаговременно тушин с гор спустить, потом устроить в лесу на пути к горным тропам две-три линии ловушек? Разве не ясно было – хан первым долгом пресечет источник помощи. Не я ли учил на Дигоми ваших чередовых ишаков в подобных случаях метать огненные стрелы? Собаки ринулись бы назад и такую сумятицу внесли бы в основные персидские войска, что голыми руками их в турий рог согнули б…

– Ты меня не учил, Моурави, может, из всех я самый большой ишак! Знал – так случится, и малодушно не поднял князей против Теймураза, не настоял на передаче тебе воинской власти. А теперь осознал: ты бы победил Иса-хана… И победишь Хосро-мирзу!

– Нет, князь, и одержал бы теперь над шахом окончательную победу, но владетели не допустят. Лучше им под властью персов прозябать, чем опять меня в силе лицезреть… Сейчас решил бороться за народ; думаю, сохраню мою Картли и картлийцев. В этом мне, сам того не подозревая, помогает Шадиман… Тебе советую, пока не поздно, скачи в Ананури, дорога в горы моими азнаурами очищена. Уговори Зураба помочь своему тестю. А если там Нестан-Дареджан и царица, пусть тоже требуют. Возможно, капля совести осталась у корыстолюбивого арагвинца, тогда должен помочь.

– А ты, Моурави, не против ли Зураба готовишь удар? Твоя стоянка слишком близка к его пределам.

– Не совсем против арагвинца, его время придет. Я жду более крупного зверя… Не нравится мне тишина у горцев, не допускаю, чтобы ко мне на помощь не рвались. Выходит, бессильны… или им уже преградили путь в Картли. Но кто? Зураб? Хосро? Может, совместно? Видишь, мой доброжелатель князь Джандиери, какое трудное положение у горсточки азнаурских дружин.

– До Кахети, Моурави, дошло, что князья Мухран-батони и Ксанский Иесей с тобою.

– Благодаря предательству Зураба война так развернулась, что им едва хватит войска личные владения отстоять… Но все же и мне уделяют внимание. Мирван проходы к Картли от Иса-хана обороняет, а остальные мухранцы разбрелись по своим крепостям и сторожевым башням. К большой войне готовятся: думают, Зураб на них нападет. У Ксанских Эристави такая же забота… Остальные князья, тебе, думаю, известно, сейчас за свое предательство ферманы на неприкосновенность замков получили от Хосро-мирзы.

– Где, где были глаза у князей Кахети? Где их разум? Почему тобою пренебрегли? Такого Моурави упустить! Но ты, Моурави, не в опасности ли? Почему не спасаешь себя? Семью? Ведь не сможешь без дружин противостоять Иса-хану.

– Смогу и против Хосро-мирзы. Воевать надо не только оружием, как ты, князь, в этом убедился, но и хитростью.

– В бешенство можно не только собак привести. Увидишь, дорогой, как начнут кусать друг друга князья. Такое низвергнется, что всемирный потоп им дождичком покажется! – И Дато, до сих пор молчавший, заразительно засмеялся.

– Я другое посоветую, – стукнул Даутбек по рукоятке клинка: – Пусть богоравный у первосвятителя войско требует. Не кто иной, как святой отец, мог разобщить нас, – значит, хотел или нет, но содействовал персам уничтожить Кахети.

– Выходит, и Картли… – вздохнул Джандиери. – Вот что порождает трусость! Я собою возмущаюсь; ведь знал, и днем и ночью знал!.. А что теперь? Картли не устоять! Значит – и Кахети!

– Пока целы.

– Еще то скажи, Даутбек, – твердо проговорил Дато, – много труда положат персы, много сарбазов на грузинской земле ляжет, – а еще неизвестно, достигнут ли той победы, какую ждет шах Аббас. Мы дешево свою жизнь не отдадим.

– Есть победы хуже поражения, – добавил Саакадзе, – такую уготовал я Симону Второму… Ручаюсь тебе, князь, два года он у меня пробудет подобно крысе в мышеловке. Тбилиси для него хотя и обширная, но все же башня для больших преступников… С персами дружит, их волю выполняет – значит не царь грузин!

Невольно поднялся князь Джандиери и стоя, с уважением и даже робостью, слушал Моурави. Теперь яснее, чем когда-либо, он понял, что потерял царь Теймураз в лице Георгия Саакадзе.

По совету Саакадзе Джандиери выехал в Ананури… Солнце багровым диском легло на верхушки гор. Было тихо – ни урчания зверя, ни пения птиц. И от этой невыносимо тяжелой тишины страх охватил князя. Ему казалось: лежит Грузия в обломках, покрытая багрово-кровавой персидской чадрой.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Копыта чьих только коней не стучали о плиты каменного двора Метехи! Въезжали в главные ворота надменные владетели, торопясь соединиться с царем, дабы встретить на поле брани врага, или спеша к царю на пир, на охоту, или у гроба печалиться, а иногда и радоваться… Въезжали чужестранные послы, тая в себе хитрость или тревогу… Въезжали знатные путешественники в удивительных одеяниях, услаждая царя рассказами о скитаниях по морям и о жизни в чужеземных странах. Въезжали и важные купцы в тюрбанах или остроконечных шапках, раскладывали перед разгоревшимися глазами цариц и княжон драгоценную парчу, бархат, шелка, рассыпая бледно-розовый жемчуг или тонкие изделия. Въезжали атабаги Самцхийский и Лорийский, в блестящих одеяниях, заносчивые и высокомерные, – они хвастали покровительством султана и своей независимостью… Въезжали и суровые монахи, повествуя о чудесах господних… Но никогда не въезжали…

Нет! Нет! Тбилисцы, толпящиеся у наружной стены Метехи, не ошиблись: в главные ворота Метехи въезжали жены и наложницы Исмаил-хана. Верблюды, разукрашенные бусами и пестрыми кисеями, немилосердно звеня колокольчиками и бубенцами, покачивали на горбах нарядные паланкины.

101
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru