Пользовательский поиск

Книга Хищники Аляски. Страница 45

Кол-во голосов: 0

– Какие такие манеры… – прервал его Дэкстри. – Ты и так, кажется, не имел привычки есть с ножа. Когда дело доходит до приличии, ты ни в чем не отстаешь от восточных. Я наблюдал за тобой в гостиницах Сан-Франциско. Ты разбирался в разных штучках, в столовом приборе не хуже старшего кельнера, и мне придавало самоуверенности одно лишь твое присутствие. Помню, как я сначала лил молоко и клал сахар в бульон. Он был подан в чашке и поэтому напоминал мне чай. Но ты!.. Ты знал, что надо делать…

Рой хлопнул товарища по мокрой спине; он был возбужден и весел; сознание, что опасность близка, опьяняло его, как вино.

– Вот что, – сказал он. – Если мы вернем свой прииск, то мы в следующий раз поедем прямо в Нью-Йорк.

– Нет, на мой вкус, цивилизации достаточно и в Сан-Франциско. Конечно, я достаточно элегантен и для Пятой авеню, но мне больше нравится Запад. В Нью-Йорке мой старый костюм, пожалуй, произвел бы слишком большой фурор.

Общая опасность вновь сблизила немного отошедших было друг от друга приятелей. Они по-прежнему разговаривали, не стесняясь, полушутя и полусерьезно, причем под шутками скрывались взаимная привязанность и взаимное понимание, скрепившие их дружбу.

Доехав до цели, «Бдительные» слезли с поезда вслед за предводителем, хорошо знакомым с дорогой, и вступили в темную долину. Спустя некоторое время он остановился и дал им последние указания.

– Они ждут нас, и надо соблюдать осторожность. Разделитесь на две группы и окружите их с двух сторон; подползайте незаметно как можно ближе к пикетам. Помните, что надо ждать последнего взрыва. Когда услышите его, то атакуйте вовсю. Сначала не стреляйте и не убивайте, так как там только солдаты, действующие по приказанию, но если они будут сопротивляться, тогда… ну, что ж, каждый должен делать свое дело.

Дэкстри обратился к стоявшим вокруг:

– Скажите, друзья, не лучше ли мне ползти туда вместо мальчика? Я опытнее по части динамита, да и стар становлюсь. Не будет большой беды, если они ухлопают меня, тогда как он в цвете лет…

Гленистэр прервал его.

– Я никому не уступлю своего права. Ну, а теперь по местам.

Люди растаяли во мраке, а старый пионер задержался и взял руку товарища в свои.

– Хотел бы я идти вместо тебя, мальчик, не если они убьют тебя, то лучше бы им не жить.

Он, спотыкаясь, пошел вслед за удалявшимися людьми, и Рой остался один.

Гленистэр без всяких инструкторов вскрыл ящики с динамитом и спрятал содержимое их на себе. Каждый патрон был достаточно силен, чтобы взорвать целое село, а он накладывал их в карманы, за рубаху… От него ничего бы не осталось в случае взрыва. Он удостоверился в том, что запальные трубки завернуты в клеенку, и спрятал их в шляпу. Окончив свое дело, он пустился в путь, двигаясь с трудом под тяжестью своей ноши.

Выбор местности был сделан удачно; пологий откос спускался в луговину, по которой протекал родник, доставлявший воду на «Мидас»; Рою была хорошо известна каждая пядь ручья, и он стал осторожно пробираться вперед вдоль русла его. У подножия горы, на ровном месте, ручей прорыл довольно значительную канаву, по которой Рой пополз на четвереньках; полз он неловко и медленно – ручеек вздулся от дождя и заливал ему икры и локти, так что у него начались болезненные судороги в руках и ногах.

Острый сланец и камни в ложе ручейка резали ему до крови ладони и колени.

Так как нельзя было ничего видеть, не приподнявшись, то он снял непромокайку, чтобы двигаться свободней, и промок до костей. Изредка он садился на корточки, с напряжением осматриваясь по сторонам.

Берега канавы еле скрывали его. Наконец он добрался до дощатого мостика и уже собирался приподняться, как вдруг упал вперед, в речку, и растянулся на дне ее, так что выглядывала одна голова. Предвидя подобную случайность, он с такой осторожностью и заворачивал запальные трубки. Над ним так близко прошел человек, что он мог бы коснуться его.

Поговорив с другим, дальше стоявшим, часовой вернулся назад через мост.

Очевидно, здесь была сторожевая линия.

Рой стал прокрадываться дальше, пока не зачернели перед ним приисковые постройки. Тогда он, весь мокрый, вылез на берег канавы. Он проскользнул удачно.

После изгнания владельцев инспектор выстроил основательные дома вместо найденных им на участке палаток. Дома эти были выстроены из железных каркасов и гофрированного железа и могли защищать от умеренного холода.

Компаньоны издали наблюдали за постройкой, но вблизи не видали ее.

Молодой человек почувствовал прилив нежности к этим местам: он был привязан к участку, где нашли осуществление грезы его молодости и надежда, поддерживавшая его в течение долгой борьбы в суровой северной стране. Он нашел его, когда уже терял надежду, и прииск, отдав ему свои девственные сокровища, принес ему утешение и радость. Разорять его теперь казалось ему преступлением.

Он подполз к ближайшей стене и прислушался. Внутри шел разговор, доказывавший, что хотя в окнах и не было света, но обитатели дома бодрствовали. Он стал делать таинственные приготовления под фундаментом, затем нашел контору, кухню и произвел там ту же работу.

Он чувствовал, что за видимым покоем «Мидаса» скрывалось напряженное возбуждение.

Благодаря его напряженному состоянию Рою казалось, что времени прошло гораздо больше, чем прошло на самом деле. Он решил, что товарищи успели уже дойти до указанного им места. Если что-нибудь не удастся в последнюю минуту, если они не будут на месте, ничего не поделаешь. Это возможно во всяком предприятии, как бы оно хорошо ни было обдумано.

Он вошел в кузницу и отыскал спичку. Зажегши спичку, он спрятал ее под пальто и открыл дверь, прислушиваясь.

Ветер стих, и капли дождя звучно шлепали о железные крыши.

Он быстро перебегал от одной постройки к другой. В трех местах замерцали зажженные им огоньки.

Он спустился в канаву и вытащил револьвер; ему мерещилось, что сами горы наклонились к нему в ожидании. Дождь перестал лить, и замерли многотысячные голоса ночи.

Он так крепко сжал челюсти, что мускулы щек заныли? Подняв револьвер кверху, он быстро выстрелил шесть раз подряд; выстрел прозвучал глухо и мертво в густом тумане. За ним поднялся шум и крик, над головой его просвистела пуля. Он повернулся и, увидев при вспышке от выстрела, что часовой во второй раз собирается стрелять, согнулся и скрылся в канаве.

На выстрелы выбежали из своих помещений вооруженные с головы до ног люди; они были встречены ружейным залпом и градом пуль. Они стали центром огненного круга, сомкнутого «Бдительными».

Однако защитники держались замечательно спокойно, принимая во внимание внезапность нападения. Послышался голос начальника, дававшего громкие приказания.

Со стороны нападавших не было иных выступлений, кроме злобных вспышек ружейного огня. Внезапно за людьми Мак Намары ночь озарилась красным светом; казалось, открылась пасть доменной печи, открылась и затем захлопнулась с грохотом и ревом, покрывшим треск ружей.

Они видели, как развалилась кухня, разнесенная на тысячи обломков дерева и согнутых кусков металла, как они взлетали над их головами к темному небу.

Когда эхо в горах улеглось, вновь стали слышны выстрелы «Бдительных». Падающие обломки постройки осыпали землю вокруг защитников, а железные крыши звенели от перестрелки.

Люди были так ошеломлены взрывом, что не могли понять, в чем дело. Они еще не успели уяснить себе значения происшедшего, как снова вспыхнуло зарево, осветившее серебристую сетку дождя: взорвалась контора.

Затем завеса темноты упала, бархата чернее, и люди прижались к земле, ища за ближайшими предметами или друг за другом защиты от падающих вниз обломков.

Теперь они уже стояли спиной к «Бдительным», лицом внутрь лагеря. Многие из них уронили ружья. Из конюшни раздавался топот копыт и ржание испуганных лошадей. Крик зверя, доведенного до отчаяния, способен сам по себе леденить кровь, но с ним вместе поднялся и человеческий голос, полный боли и смертельного ужаса. Вырванная и смятая масса цинка низринулась на кого-то и смяла его.

45
© 2012-2018 Электронная библиотека booklot.ru