Пользовательский поиск

Книга Если б заговорил сфинкс.... Содержание - 4

Кол-во голосов: 0

Вельможа искренне молился Птаху, но бог оставался равнодушным к нему. В красивой и всегда ясной голове Хеси родилась еще одна мысль: если можно не уважать отца, отвернуться от матери, то кто и что помешает ему предать Птаха?

Ответ на мучивший его вопрос Хеси нашел в новом волеизъявлении царя, объявившего себя сыном бога солнца Рэ...

Хеси выглянул в окно: незнакомые слуги внесли во внутренний домовый дворик скромные носилки с верхом, укрытые белыми занавесками. Вот помогают они сойти молодому и такому же красивому, как Хеси, бритоголовому Главному жрецу бога солнца Рэ из города Он.

Выбежав из комнаты, Хеси преклонил перед ним колена.

— Сенеб, уважаемый Рэ-ба-нофр, рад видеть тебя в своем доме!

— Сенеб, Хеси. Ты звал меня, теперь я здесь. Чем объяснить таинственность нашей встречи, просимую тобой? Я соблюдаю ее...

— Все скажу, Рэ-ба-нофр, все объясню тебе я.

— Уж не хочешь ли ты оставить Птаха? Перейти в слуги великого Рэ, отца здравствующего царя нашего? Переселиться в наш ном, где начальником твой отец?

— Ты все знаешь наперед, мудрый Рэ-ба-нофр?!

— Мои люди окружают тебя тоже, Хеси, — усмехнулся Рэ-ба-нофр. — Если бы ты не позвал меня сегодня... плохо пришлось бы тебе завтра! Однако для разговора нужна своя обстановка. Идем...

4

Будто на дне песчаного бурного моря жил эти дни Нижний Кемт. От Белых Стен до Великой Зелени все погружено в ревущие потоки песка и пыли.

Почти не стихали свист и вой урагана. Словно боги передрались между собой. Прекратились работы в Городе мертвых, с нескольких шагов нельзя было различить гордые очертания Та-Мери. Даже Великая пирамида потонула в темном неистовстве неба.

Ветхие хижины окраин в первые же дни сдул злой Сет, и бедняки перебрались в ближайшие гроты и пещеры или копали для себя временные убежища в крутом берегу Хапи.

Устояли лишь крепкие дома, такие, как дом Кара и его отца. Но даже их двор час за часом засыпал песок. Пришлось перевести зверей в жилые комнаты. Страх и уныние охватили веселых роме, упавших духом перед мощью африканской природы.

Маленький черный Акка впервые провинился: не уберег огонь в очаге!

— Прости, Кар, — заплакал пигмей. — Уснул я, уснул... Бей меня палкой, бей.

— Если б я смог извлечь из тебя хоть одну искру! — горько пошутил Кар. — Принеси дерево для добывания огня.

— Искал я, искал, — грустно ответил Акка. — Все поглощает песок... Не нашел я.

— Худо нам! — посерьезнел Кар. — Бери кувшин с водой, светильник, фитили, пойдем на площадь.

На их счастье, буря утихла на часок-другой, как бы отдыхая и набирая силы для следующего порыва. Увязая в рыхлом песке, долго пробирались они к Площадке Огня, в центре столицы. Здесь жрецы из храма Птаха днем и ночью, из года в год, хранили огонь для общего пользования.

У входа сидела, поджав ноги и обхватив их худыми руками, седая старуха в оборванном темном платье. Миновав ее, Кар согнулся чуть не вдвое, чтобы пролезть в огнехранилище, как вдруг раздался испуганный крик:

— Берегись, Кар, назад!

Отпрыгнув в сторону и мгновенно развернувшись, Кар увидел старуху перед собой. В занесенной над ним старческой руке блестел нож. Акка мячиком кинулся ей в ноги и сбил на песок. Одним движением фокусник обезоружил старуху и удивленно спросил:

— Что с тобой, старая женщина? Я впервые вижу тебя... За что ты хотела убить меня?

Глаза ее злы и блестящи, как у Миу, завидевшего дичь. Она шипит от ненависти, не в силах выговорить слова. Извивается и бьется от ярости в его сильных молодых руках, плюет ему в лицо. Старается ударить слабыми старческими ногами.

— Объясни, старая женщина! — повелительно прикрикнул Кар.

— Ты... — наконец с трудом произнесла она. — Ты умрешь от моей руки. Я ищу тебя повсюду! Я Мент — кормилица Сепа... Мои груди вскормили его не для того, говорю я, не для того, чтобы ты оболгал его!

Кар невольно отпустил ее. Воспользовавшись свободой, Мент кинулась на него и уже было вцепилась ему в горло, как вдруг увидела на шее Кара ожерелье и отпрянула.

— Откуда оно у тебя?

— Подарила Сенетанх, жена великого покровителя мастеров, слуги бога Птаха, Хену...

Старуха вновь впала в ярость, желтая пена выступила на ее ссохшихся губах, она стала корчиться, судороги сводили ее костлявое тело.

— Воды!

Растерянный Акка плеснул на нее из кувшина, но еще долго длился у старухи нервный припадок, сменившийся вялым спокойствием и безразличием. Вот вытянулось ее тело на неровном колючем песке. Вот она сама повернулась на бок, пристально, не мигая, смотрит на Кара.

— Дай, — говорит Мент.

Кар послушно снял с шеи ожерелье и протянут ей.

— Оно... — тихо сказала Мент. — Я сделала его... Давно было... Двое детей родилось сразу у жены отца Сепа. В городе Абу, где я тогда жила. Меня позвали к ней принимать роды... Но женщина, по велению богов, может дать жизнь только одному ребенку — весь Абу знает это... Другому не будет счастья ни здесь, ни в Царстве Запада...

— Говори, — просит Кар, когда Мент умолкает.

— А рядом бедная женщина родила мертвого... Тоже я принимала... Бегала из дома в дом... Сама произносила заклинания... Посторонних в ту ночь не было никого, даже отца Сепа... Я подменила мертвого одним из близнецов, а труп положила... рядом с Сепом... Чтобы в разных семьях росли близнецы...

— Кто знает это, Мент?

— Я... теперь ты... еще он, — старуха указала взглядом на Акка.

— Продолжай, Мент, очень прошу!

— После сделала я ожерелье... Если посчитать зерна эбени в нем, куски лотоса... будет время рождения близнецов... Я подарила его... тому...

— Как зовут другого?

— Сенмут...

— О боги! — простонал Кар. — Вам было угодно сделать так, что мы приняли Сенмута за Сепа... Я помог осудить невинного, я!

Теперь Кар принялся рассказывать старухе, как все произошло.

— У меня есть свидетель: мальчик. Джаи — зовут его.

— Надо отомстить Хеси, — сказала Мент.

— Верно говоришь. Перед самим царем разденем его душу!

— Помоги, — молит Мент. — Пусть хоть теперь возрадуется Ка моего Сепа...

5

Многодневная буря как бы заточила дома и Хеси. Часами слонялся он по комнатам или лежа предавался размышлениям. Его мечта — стать Главным скульптором царя, окружить свое имя славой и ореолом благородства.

Хеси посмотрел на правую стену и мысленно изобразил на ней все благоприятствующее ему.

Родство с царем — раз. Тайный сговор с главным слугой бога солнца Рэ, обещавшим сделать его жрецом храма в городе Он, — два. Смерть Сенетанх и удачно придуманная версия о ее бегстве с молодым любовником — три.

Безграничное влияние на Хену и его приспешников: этот здоровенный дурак верит, а главное — следует каждому его слову.

Далее... Болезнь Туанес, от которой потерял голову Мериптах и затормозилось строительство.

Сеп забитый до смерти, ушел на Запад. Славно!

Хеси повеселел. А сколько у него мелких преимуществ! Хотя бы то, что ослепший Рэур на его стороне, а сейчас, обласканный им, на время бури даже переселился к нему... А сходство — пусть случайное, необъяснимое — Сенмута и Сепа! Как ловко он, Хеси, воспользовался им...

...В ту ночь прибежал к нему Сенмут и, заикаясь от страха, все пытался рассказать о говорящем Аписе и голове... Почудилось, вероятно. Да зато именно тогда, слушая заикающегося Сенмута, Хеси осознал выгоду его поразительного сходства с мастером Сепом.

Сенетанх?..

Ясно, что после «попытки убить» Нефр-ка Сенмут, впервые наряженный в богатые одежды и выступивший в роли порядочного человека, не вернулся сразу домой, а пошел покрасоваться в город. Пожалуй, даже хорошо, что ему попалась навстречу эта потаскушка, а не друзья и родственники Сепа или сам Сеп! Не то вся история могла бы раскрыться...

Но тут уж Хеси перевел взгляд на левую стену, как бы рисуя на ней все беспокойное и мрачное, грозившее ему.

28
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru