Пользовательский поиск

Книга Если б заговорил сфинкс.... Содержание - 6

Кол-во голосов: 0

— Хорошее время выбрала ты, Исет, — поддержали усладители, — удачное время. Хем-еф полон доброты! Именно сегодня...

Хефрэ размышлял недолго. Кивнул в знак согласия, он приказал везиру Иунмину отдать нужное распоряжение и приготовился выслушать следующего. У него и в самом деле сегодня было благодушное настроение.

6

Жизнь мальчика должна быть далека от радостей и горестей мужчины. Даже сам Рэ молод утром, зрел днем и стареет лишь к ночи. И никогда не будет наоборот, ибо такова воля богов.

Но в земной жизни роме бывает иначе, Взять хотя бы Джаи. До сих пор он был лишен общества своих сверстников. Не знает мальчишеских игр. Только в двенадцать лет обрел первого друга, да и то взрослого — точильщика инструментов Сенмута, которого недавно вельможа Хеси отослал домой, в Абу.

И снова — одиночество...

Самое сильное, неуемное в характере Джаи — любознательность. Его черную фигурку можно было увидеть на улицах города, в пустыне, в праздничной толпе и в кварталах Города мертвых.

Он все хотел видеть. Услышать. Однажды он сделал важное открытие... Потом поделился им с другом Сенмутом. Тот приласкал тогда Джаи, но строго-настрого наказал забыть об этом навсегда. А молчать Джаи умел.

Сам-то он не видел особой нужды молчать в данном случае, но ослушаться не посмел.

Сенмут!

Воспоминания об этом человеке стали отрадой для мальчика.

Случайная встреча с Туанес и Каром оказалась вторым значительным событием в его маленькой жизни. Гигант-фокусник сперва внушил ему мистический страх, но потом страх сменился любопытством — желанием познакомиться с ним ближе.

А дружба с Туанес возникла у них сразу. Он сам находил ее, вырастая как из-под земли, гулял с ней, носил ее вещи, собирал для нее цветы. Когда же мальчик познакомился с Мериптахом и проникся к нему доверием, его обожание Туанес стало еще более откровенным, а лучшие часы его жизни теперь проходили рядом с ней.

Так юный Джаи стал другом дома знаменитого скульптора Та-Мери, о котором уже заговорил Кемт...

...Строительство Та-Мери в разгаре. Пять тысяч рабочих, едва забрезжит рассвет, взбирались на скалу, как мухи, и начинали ее обтачивать. Вернее, на самой скале работала лишь половина. Остальные пристраивали лапы будущего льва и выносили щебень.

Девять «командных пунктов» соорудил для себя Мериптах — девять точек, с которых он попеременно наблюдал за ходом работ. В каждой из них находилась глиняная модель Та-Мери, изображавшая скульптуру под своим углом зрения, характерным именно для данной точки.

И в каждом пункте сидел опытный скульптор, имевший возле себя курьеров для связи с теми рабочими, кто трудился в районе его наблюдения. Таким образом, множество глаз стали как бы продолжением самого Мериптаха и одновременно обозревали Та-Мери практически со всех сторон.

День, когда Мериптах разрешил мальчику сопровождать его, носить за ним чертежи и измерительную палку, запомнился Джаи необычным происшествием.

Вдоволь набегавшись, мальчик зашел в прохладный грот в груди каменного льва, выпил кувшин кислого молока и, присев на песок, прислонился к камню.

Шорох слева заставил его повернуть голову: у входа стоял здоровенный мурлыкающий кот с поднятым хвостом и умильным заискивающим взглядом.

— Не ты ли это, Миу? — шутливо спросил Джаи, вспомнив, что он уже видел этого знаменитого кота на представлениях Кара.

— Да, это я, — несколько глуховато ответил кот. — Сенеб, джаи! Не угостишь ли ты меня кислым молоком?

От неожиданности мальчик готов был мгновенно покинуть место потрясшей его встречи, если бы Миу случайно не загородил собой выхода.

— Не бойся, Джаи, — успокоил его кот и ласково мяукнул. — Я никому не делаю зла, если это не мышь и не дичь, подстреленная Каром...

— Но ты... ты... в самом деле разговариваешь?

— Как слышишь, — согласился кот.

Мальчик вспомнил, что до него уже доходили рассказы об этом удивительном коте, а недавно, затерявшись в толпе зевак, он сам слышал его глуховатый голос. Теперь страх у Джаи исчез, уступая место любопытству.

— Значит, это... не фокус? — спросил он.

— Что именно? — вежливо уточнил кот.

— То, что умеешь говорить, как человек, — сам, без Кара?

— Об этом в другой раз, — уклончиво ответил кот. — А сейчас лучше угости меня...

Джаи подвинул к коту миску кислого молока и, пока Миу насыщался, деликатно отвернулся и молчал.

— Спасибо тебе, Джаи, — поблагодарил Миу, тщательно вылизывая миску. — Вкусное молоко!

— А я еще слышал о говорящих зверях, — похвалился Джаи.

— Вот как?! Где же это? — удивился кот.

— У меня есть друг, — доверительно рассказал мальчик. — Его зовут Сенмут. Он сейчас вернулся к себе в Абу... А когда он был еще здесь, в доме Хеси, где мы жили вместе, от него я услышал о говорящем льве...

— Льве?! — голос Миу дрогнул. — Где?

— Не спрашивай, Миу, — твердо произнес Джаи. — Я дал Сенмуту слово никому не говорить об этом!

— Но ты уже сказал, — заметил кот.

— Только самое начало, — оправдывался Джаи. — Чуть-чуть... Притом ты же не человек, ты не выдашь меня?

— Конечно, нет, — заверил кот. — Я умею хранить тайны лучше людей. Но скажи, Джаи, не случилось ли это у входа в кладовую древних скульптур, что недавно обнаружена в Городе мертвых?

Мальчик широко раскрыл глаза.

— А в той кладовой есть алебастровый Апис, что умеет говорить не хуже меня или того самого льва?..

— Да будут милостивы к тебе боги Кемта, — молитвенно сложив руки, склонился Джаи перед котом. — Прошу тебя: не выдавай меня!

— Но кому же я могу тебя выдать? Я и сам бывал там...

— Сенмут сказал, что, если об этой кладовой узнают, плохо будет ему, плохо будет вельможе Хеси.

— Вельможе Хеси!

— Будь другом, Миу. Очень прошу тебя... не спрашивай дальше!

— Хорошо, Джаи, я согласен. Но теперь послушайся моего совета...

— Говори, я рядом с тобой.

— Как-нибудь я приду вместе с Каром. Ты не бойся его, он тоже будет тебе верным другом, Джаи!

Кот отошел в сторону, потянулся, взглянул на небо и, не поворачиваясь, проговорил:

— Солнце низко. Прощай, Джаи, мне пора идти.

— Прощай, Миу, мой новый друг. Приходи, когда захочешь...

— Спасибо за молоко! — еще раз поблагодарил кот и ушел.

7

Хефрэ видел полог над собой лишь одним глазом; другой был закрыт тонкой мокрой тканью, придавленной теплой и мягкой лепешкой гипса.

Рэур снимал с царя маску для Та-Мери. Он оказался прав: если б не его слепота — царь не разрешил бы смертному коснуться своего лица.

Маска снималась по частям. Сперва левая половина — верхняя и нижняя, затем правая — нижняя. Отдельная лепешка приняла форму чувственных мясистых губ Хефрэ. Еще одна лепешка легла на нос. И вот сейчас — последний слепок с правого глаза и лба.

Гипс высыхал быстро, не причиняя беспокойства, не раздражая кожи. Рэур осторожным движением снял затвердевший кусок и подстилающую ткань и невольно напрягся: из державной груди вырвался могучий храп — царь уснул!

Еще не прошло и минуты, как они беседовали... Да, цари засыпают легко и быстро. Когда спокойно во дворце.

Уни помог Рэуру уложить в корзины гипсовые слепки и передал их носильщикам на лестнице у края дворцовой крыши. Вслед за ними удалился слепой скульптор.

Царь спал, забыв о том, что черты его лица скоро обретут другую жизнь в тысячелетиях.

Уни охранял его сон...

20
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru