Пользовательский поиск

Книга Если б заговорил сфинкс.... Содержание - НОЧЬ ЧЕТВЕРТАЯ, все еще темная, хотя кое-что и проясняется...

Кол-во голосов: 0

— На сколько частей разрежем модель?

— Это самое трудное, Мериптах. Надо, чтобы рабочие не мешали друг другу. Еще — чтобы их не было мало. Еще, Мериптах... Эта скала имеет слои по горизонту, линии, их разделяющие, словно трещины.

— Да, Учитель. На копии скалы, что я сделал из глины, все нарисовано.

— Тобою сказанное отрадно. Одну из этих трещин — там, где будет лицо, — ты используешь, чтобы сделать рот царя. Понял?

— Да, Учитель.

— Найди ее — пусть эта линия станет основой расчетов, Мериптах.

— Нашел, Учитель...

— Тому, кто нашел, есть что терять. Три раза по три проверь!

И снова они считали и пересчитывали пропорции будущей скульптуры, прикидывали число рабочих, недостающий материал, где его взять, как доставить.

НОЧЬ ЧЕТВЕРТАЯ, все еще темная, хотя кое-что и проясняется...

1

Месть — опасное чувство. Человека горячего ослепляет, опустошает, лишает речи. При уме холодном — наделяет коварством, терпением, внешним спокойствием.

Именно месть привела Кара к везиру. Фокусник был человеком необычным, известным в столице, и везир принял его без промедления.

— Сенеб, хранитель истины, благодарю тебя за внимание.

— Сенеб, Кар, рад видеть тебя счастливым, — милостиво ответил Иунмин.

— Слышал я, что Хем-еф повелел наградить нашедшего алебастрового Аписа золотом доблести?

— Говори, Кар, — насторожился везир.

— Соизволь призвать главного жреца Хену, скульптора Хеси, мастера Сепа.

— Сепа тоже?!

— Тоже.

Везир удивился. Распорядился. Любопытен он. Да и день сегодня пустой, точно гнилой орех. Не худо бы поразвлечься. Пока посланные исполняли приказание, Кар не торопясь поведал странную историю. Жадный до слухов вельможа получил целую гроздь подробностей и мысленно отрывал их, словно виноградинки, одну за другой, как бы любуясь и предвкушая дальнейшее удовольствие...

Вызванные вели себя по-разному. Хену — сумрачен и неразговорчив. Хеси по обыкновению учтив и краток. Сеп — многословен и пусторечив.

— Сен-н-неб, лю-лю-бим-мец ца-цар-ря, — тянул он. — Я ж-ж-ду т-твоих пр-ри-ка-а-за-а-ний.

Ничто не выдавало волнения в нем, предчувствия беды. У Кара невольно сжались кулаки.

— Хену, — сказал везир, — ты озабочен поисками алебастрового Аписа, пропавшего из храма?

Жрец кивнул.

— Хеси тоже? Это же работа твоих рук...

Хеси горестно склонил голову.

— А я п-пр-ри-ч-чем? — удивился Сеп.

— Ты будешь свидетелем, — пояснил везир.

Сеп хлопнул себя по ляжкам и развел руками в знак вынужденного подчинения.

— Кар обещал нам помочь, — объявил везир.

Хеси посмотрел на фокусника с откровенным недоверием. Хену безразличен, его мозг еще не успел уяснить смысл услышанного. Сеп — с уважением повернулся к Кару.

— Напиши, Хену, напиши свое желание на папирусе, — попросил Кар.

Жрец трудился долго и сосредоточенно. Кар взял у него записку, тщательно свернул ее несколько раз. Щелкнул пальцами, и в руке у него появилась эбеновая шкатулка с малахитовым «глазом Гора» — древним талисманом — на одной из боковин.

Наступило всеобщее молчание, и вдруг... шкатулка заговорила. Глухой голос доносился, казалось, из самой ее глубины:

— Знаю желание досточтимых мужей...

Все невольно отшатнулись, переводя взгляды со шкатулки на Кара и обратно. Фокусник невозмутим. Слегка приоткрытые губы его оставались неподвижными, а голос из шкатулки тем временем продолжал:

— Поднимитесь все... Неси меня, Кар, в Город мертвых...

Хеси схватился за сердце, — видно, нервы избалованного вельможи сдали, и он оглянулся с явным намерением остаться, но везир жестом пригласил его следовать вместе с ними.

На улице слуги усадили их в носилки, и вся процессия в сопровождении десятка рослых нубийцев из охраны везира покинула столицу.

Солнце уже клонилось к закату и светило в лица путников, когда они сошли на землю и приблизились к древней гробнице-бархану.

— Здесь никто не похоронен, — объяснил зеленый «глаз Гора». — Вы увидите заброшенную кладовую скульпторов, давно зашедших за горизонт. Готовьтесь...

Слуги добыли огня и зажгли фитили. Один из них освещал путь Кару. За ним шли Хену, Сеп, Хеси. Замыкал шествие везир. Пробирались осторожно, порой, когда факельщик уходил вперед, — на ощупь, чтобы не зашибиться и не упасть.

В мастерской при виде Аписа везир ахнул от удивления: происходящее воспринималось им как сон. Облегченный вздох вырвался из груди Хену. Хеси в изнеможении оперся о стену, чтобы не упасть. Сеп окончательно лишился речи.

— Вот смотри, — сказал Кар, поворачиваясь к везиру. — Это скульптура давно умерших мастеров, а не Хеси. Ее похитили отсюда, поставили в храме Птаха, а она — вернулась... Нельзя обманывать ее!

— Но кто? Кто взял Аписа из его дома?

— Спроси у Аписа, — предложил Кар. — Спроси у самого Аписа. Скажи, Священный: кто похитил тебя?

— Мастер Сеп, — сурово ответил Апис.

Чувствовалось, что алебастровый бык только начал свою речь и намеревается сказать немало важного для собравшихся. Но тут тяжелое тело Сепа грохнулось на пол.

И уже не только везиру, но и остальным присутствующим в общем картина стала ясной. В тени остались лишь некоторые детали. В этом помог Хеси.

Вельможа упал на колени перед везиром, с жаром поцеловал его сандалии, поднял к нему свое орошенное слезами раскаяния лицо и негромко, но отчетливо заговорил:

— Прости, Иунмин, прости... Наш земной путь недолог, но неровен... Сеп обнаружил эту мастерскую, Хранитель истины, но я до сих пор не знал этого! Теперь я тоже понял: этот Апис — творение древнего неизвестного мастера. Я же думал, что его сработали камнерезы Сепы...

— Но ты говорил, что это твой Апис, — напомнил везир.

— Каюсь, говорил. Тщеславие едва не сгубило меня. Я приобрел фигуру у Сепа, чтобы порадовать Хем-ефа.

— Себя тоже, — закончил везир, движением руки прекращая эту сцену и направляясь к выходу.

Слуги подобрали бесчувственного Сепа, Хену побрел с ними. Кар удовлетворенно улыбнулся и подмигнул Апису...

...Пройдет несколько дней — и Сеп будет запираться и клятвенно заверять, что он не виновен, никогда не был до того рокового вечера в подземелье, что не покушался на жизнь смотрителя пирамиды Нефр-ка, но показания алебастрового Аписа, уличающее признание Хеси и рассказ отца Кара — все вместе окончательно убедят царя.

Хефрэ сослал Сепа в южные каменоломни, разумеется, после плетей. Совсем легко отделался Хеси: на этот раз Хем-еф ощутил тепло родственной крови и простил «шалости» своего троюродного брата. Больше того, наказал молчать всем посвященным.

Однако добрый Нефр-ка посчитал себя отмщенным, и теперь его рана стала затягиваться быстрее. Посему они с Каром оторвали головы десятку гусей и преподнесли их в жертву славной богине Маат.

Будущее покажет, что жертва эта была принята Повелительницей Истины благосклонно.

16
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru