Пользовательский поиск

Книга Базалетский бой. Содержание - ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Кол-во голосов: 0

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ТЫСЯЧА ВТОРАЯ НОЧЬ

– Ай балам! Ба-ла-амм! – хрипло тянул караван-баши, старась подбодрить купцов, уже отчаявшихся увидеть в безбрежных песках хотя бы ту воду, которая возникает и исчезает по желанию насмешливого дива.

Даже семь бывалых погонщиков, вытянув коричневые шеи, жадно впивались воспаленными глазами в неровные гряды барханов, за которыми им чудился оазис: тени пальм и притаенное журчание родника.

Монотонно звеня колокольчиками и устало перебирая кривыми ногами по сыпучему песку, медленно тянулись верблюды, влача за собой бесформенные тени. Густое оранжевое солнце терялось в лиловых далях, и лучи, словно раскаленные копья, оброненные всадниками, усеивали пустыню.

– Иншаллах, мы до мрака достигнем конца мертвой дороги и насладимся прохладой в первом караван-сарае, – с трудом проговорил грузный купец, поднося к запекшемся губам пустой кожаный сосуд.

– Иншаллах! – вздохнул купец с лицом цвета корицы, ощущая во рту солоноватую пыль.

– Иншаллах! – с надеждой повторил юркий купец, полой халата вытирая лоб, высохший, будто корка дыни. – Мы должны скоро услышать долгожданный, как любовный крик, лай собак, если даже назойливый песок засыплет нам… скажу учтиво – уши.

Остальные купцы, изнывая от зноя, молча смотрели на небо, казавшееся обладателю большого тюрбана треснувшим аметистом, вокруг которого, как представлялось владельцу полосатых тюков, разорванным шелком змеился коралловый туман.

– Ай балам! Ба-ла-амм! – снова уныло затянул караван-баши и вдруг оборвал напев. – Клянусь Меккой, впереди желтеют стены!

– Опять шутки гулей! – очнувшись от дремы, проговорил веселый купец. – Всем соблазняли красношерстные, заставляя караван двенадцать раз сворачивать с пути! Разве не качались приветливо перед усталыми глазами шахские ханэ из прозрачного мрамора? И разве мозаичные мечети не манили нас под прохладные своды? А фонтаны с холодной водой не завлекали в зеленые сады? Но стоило нам приблизиться, нечистые тотчас прятали усладу путешественников в глубокие карманы своих шаровар, сшитых из кожи неверных.

– Да снизойдет на нас милость аллаха! – настойчиво сказал караван-баши, решительно повернув головного дромадера. – На этот раз духи ни при чем.

Почуяв отдых, верблюды, плюясь желтоватой слюной, учащенно зазвенели колокольчиками. Еще одно усилие – и караван стал.

– Слава святому Хуссейну! – вскрикнул юркий купец, первым спрыгнув с преклонившего колени верблюда.

Нащупывая рукоятки ханжалов, исфаханские купцы оживленно подошли к глухой высокой четырехугольной глинобитной стене, за которой пряталось двухэтажное строение с плоской крышей, узкими окнами и глиняным полом, дающим прохладу.

Чернолицый хозяин, ловко орудуя длинной палкой с железным наконечником, отогнал неистово лающих псов, открыл овальные ворота и, радостно сверкая белками глаз, разразился приветствием: «Да не поразит вас аллах, щедрые купцы, неожиданной стрелой злоключений!»

Пропустив мимо ушей сладкие слова хозяина, погонщики устремились в глубь двора, под спасительный навес, где вьючные верблюды, не удостаивая вниманием их окрики, валились вместе с поклажей на душистый саман.

Проворные слуги притащили глиняные кувшины, и исфаханцы с наслаждением прильнули к свежей воде, величайшей ценности пустыни.

Перетащив тюки в отдельную сводчатую комнату, погонщики гурьбой устремились в общее помещение, предвкушая блаженство еды и отдыха. А купцы, еще раз тщательно пересчитав тюки, расстелили молитвенные коврики и, пересиливая усталость, совершили намаз. Пожелав хозяину благополучия во сне и наяву, они осторожно осведомились, почему год навесом нет других верблюдов, а в конюшне, рассчитанной на целый табун, только две лошади.

– О благочестивые купцы, благословен святой Аали, приведший вас в мой караван-сарай, ибо десять дней он подобен пустыне, только что пройденной вами. Разбойник Альманзор – да ослепит его святой Хуссейн! – страшнее проголодавшегося тигра. Он оседлал большую дорогу, как Ростем – дикого коня. И теперь напуганные купцы путешествуют не иначе, как соединив караваны. Бисмиллах, во имя чего решились вы на длинный путь, имея лишь семерых погонщиков?

– Клянусь аллахом, – испуганно вскрикнул купец в большом тюрбане, – по повелению шах-ин-шаха мы объездили множество чужих земель, закупая для Давлет-ханэ и для своих лавок самое совершенное и приятное для ханских глаз. Долгое странствие и заботы о ценном товаре отвлекли наши мысли в сторону городов, утопающих в бамбуках, и зеленых берегов, приманивающих корабли, а ветер не донес до нас весть о переменах в пустыне.

– Благодарение всемогущему, – ответил хозяин, изобразив на своем лице предельное благочестие, – пустыня вами пройдена, и да предопределит вам аллах умереть не раньше ваших врагов. Начинающаяся отсюда широкая дорога и частые караван-сараи не благоприятствуют разбойнику Альманзору.

– Я знал, что наша дорога угодна аллаху! – воскликнул шарообразный купец, поднося к оранжевому носу пахучий янтарь. – Перед путешествием я от восхода до восхода возносил молитву и, увидев в мечети благочестивого старца в священной чалме с двенадцатью складками, спросил у него совета. Он предсказал мне благополучие в пути и желанное обогащение, ибо от щедрости шаха Аббаса исходит золотой свет. А ханши не хотят отставать от жен шах-ин-шаха и тоже тянутся к иноземным украшениям, особенно с того далекого дня, как «копье Ирана» – гурджи Саакадзе – привез любимой жене шаха, царственной Лелу, алмазного соловья на бирюзовой розе.

– Клянусь утренней звездой, щедрость тут ни при чем! Соловей захвачен Непобедимым в Багдаде, – громко засмеялся веселый купец, мысленно пожелав себе захватить при случае бирюзового слона под алмазной пальмой.

– И меня Мохаммет натолкнул посоветоваться с муллой, – буркнул желчный купец, принимаясь за четки. – Подумав не более базарного дня, он сказал: «Повеление грозного шаха Аббаса равно повелению аллаха. По этой причине властелин неба охраняет путь предприимчивых правоверных. Но, отправляясь в чужие страны, они должны дарами в мечеть снискать к себе расположение всемогущего».

– Никто не может сравниться с ученым дервишем в умении предсказывать. Безносый Мустафа из Яссы по сочетанию звезд предвещал мне крупную прибыль, – самодовольно провел ладонью по красной бороде раскосый купец.

– Иншаллах, за убытками только глупцы путешествуют, – сказал юркий купец, сверкнув лукавыми глазами. – Конечно, – добавил он, понизив голос, – караван-сарай не место для успокоения, но если четверо будут спать, а остальные сторожить, то к утру мы все успеем отдохнуть и путь до следующего караван-сарая будет нам усладой.

При слове «успеем» купцы вновь ощутили страшную усталость, и хозяин засуетился:

– Да пребудет с вами аллах! Войдите в общую комнату и окажите внимание ужину, старательно приготовленному для поистине Хуссейном посланных гостей.

– Да поможет аллах нам, высокочтимый хозяин, оценить твои яства здесь, – отрезал желчный купец, пересчитывая сложенные в углу тюки.

– Слушаю и повинуюсь! Святой Аали подсказал мне усладить слух благочестивых купцов чудесными сказаниями, которыми вот уже четыре дня, как фимиамом, окуривает мою душу благочестивый шейх. Но завтра он со своим молчаливым слугою покидает мое убежище прохлады, и слезы отчаяния готовы пролиться из моих глаз.

– Встреча с шейхом – хорошее предзнаменование, – одобрительно мотнул головой грузный купец, – ибо шейх сказал: «Раб мой, воздай должное моему гостю!» И если, о купцы, вам будет угодно, я приглашу шейха разделить с нами обильную еду, дабы выявилась искренность и оживилась ночь.

– Неприлично приглашать одному, когда нас семеро, – ревниво произнес желчный купец.

– Кто из правоверных не восхитится твоей правотой, – подхватили остальные, – общее приглашение всегда приятнее гостю…

На широкой тахте, покрытой ковром и украшенной подушками и мутаками, в созерцательной неподвижности сидел, поджав под себя ноги, стройный шейх в богатой одежде, и кто бы мог узнать в нем Керима-каменщика? Чалма из белой шерсти, сложенная двенадцатью складками, по числу двенадцати имамов, потомков Аали, оттеняла мужественное смуглое лицо. Даже проницательные насмешливые глаза почему-то понравились купцам. Молодой шейх посмотрел снисходительно, задержав бег четок. Он важно погладил выхоленными пальцами черную шелковистую бороду и, блеснув выкрашенными шафраном ногтями, принял от своего скромного слуги хрустальный кальян, готовясь погрузиться в нирвану.

80
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru