Пользовательский поиск

Книга Поэтический побег. Содержание - СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Кол-во голосов: 0

ПУШКИН. Н-ну да, хотел. А… А она вам не сказала, о чем?

ОСИПОВА. Нет, но я надеюсь это услышать из ваших уст.

ПУШКИН (после недолгого молчания, как бы собравшись с духом). Прасковья Александровна, позвольте мне нижайше просить руки вашей несравненной дочери!

ОСИПОВА. Ах, даже не знаю… Это так неожиданно!

ПУШКИН. Да-да, я все понимаю. Я ей не пара, я ветрогон, вертопрах, более того — поэт, да еще высланный за неблагонадежность! Но поверьте, Прасковья Александровна, я люблю Анну Николаевну и сделаю все, чтобы она была счастлива.

ОСИПОВА. А она согласна?

ПУШКИН. Согласна, согласна! Я ей говорю: Евпраксия Николаевна, выходите за меня, а она…

ОСИПОВА. Погодите, Александр Сергеич, я не очень поняла, к кому вы сватаетесь — к Аннушке или к Евпраксеюшке?

ПУШКИН (с жаром). Дорогая Прасковья Александровна, обе ваши дочери столь прелестны, столь благодетельны и обольстительны, что я с великою охотой посватался бы за обеих — но увы, сие невозможно в нашем отсталом государстве. (Говорит все более быстро и напористо, не давая собеседнице и слова вставить) Но все самые превосходные качества Анны Николаевны и Евпраксии Николаевны ни в малейшее сравнение не идут с вами, почтеннейшая Прасковья Александровна! (Вскакивает с кресла, бегает по гостиной) Умоляю вас, будьте моей женой! (Останавливается перед Осиповой как вкопанный).

ОСИПОВА (от удивления чуть не потеряв дар речи). Что с вами, Александр Сергеевич? В своем ли вы уме?

ПУШКИН. Да-да, вы правы, я не в своем уме, я безумец, я сумасшедший, и знаете, кто свел меня с ума? Вы, Прасковья Александровна! (Бросается перед ней на колени, целует руки) Вы скрасили дни моего изгнания, вы стали моим лучшим, верным другом, моею северной Музой!

ОСИПОВА. Дорогой Александр Сергеевич, разумеется, я весьма польщена вашим предложением, но… Простите, я ведь значительно старше вас.

ПУШКИН. Разве годы любви помеха?

ОСИПОВА. И еще не забывайте, что я уже дважды была замужем и дважды оставалась вдовой. И если с вами что-нибудь случится, то третьего вдовства я не переживу.

ПУШКИН (беззаботно). Не беспокойтесь, Прасковья Александровна, может быть, на сей раз все произойдет наоборот.

ОСИПОВА. Нет-нет, Александр Сергеич, я вам решительно отказываю! Все это несерьезно.

ПУШКИН (вскакивает, хватает со стола десертный ножик, приставляет себе к груди). Прасковья Александровна, если вы мне отказываете, то я на ваших глазах вонжу… Вонзю… В общем, считаю до трех. Раз…

В глубине гостиной вновь показывается Вульф. Он удивленно глядит на происходящее, осуждающе качает головой и исчезает.

ОСИПОВА. Александр Сергеич, прекратите дурачиться, иначе я рассержусь!

ПУШКИН. Два. (Чуть надавливает на ножик) Два с половиною…

ОСИПОВА. Нет-нет, уберите ножик!

ПУШКИН. Вы согласны?

ОСИПОВА. Ах, какой вы горячий, Александр Сергеевич. Разумеется, я ценю ваши чувства ко мне, но, право же, лучше бы вы сделали предложение Анюте. А то уж двадцать пять лет, а все в девках.

ПУШКИН (поначалу успокоившись, а затем вновь все более загораясь). Ничего, Прасковья Александровна, и Анне Николаевне хорошего жениха найдем. Знаете, я жду к себе в Михайловское своего друга барона Дельвига — вот уж первостатейный жених! И умен, и собой хорош, да и не беден.

В глубине гостиной незамеченная появляется Аннет.

ОСИПОВА. Ну, вы уж нахваливаете жениха, будто заправская сваха.

ПУШКИН. А что — ради счастья хороших людей я и свахой готов поработать! Нет, и барон, увы, не без изъяна — он ведь тоже стихотворец, как и ваш покойный слуга. Но человек замечательный, самая пара Анне Николаевне!

Аннет, вспыхнув, уходит.

ПУШКИН. А срок придет, так и Зизи достойного супруга найдем. Хотя сначала надо бы подумать о моей сестрице Ольге Сергеевне — она ведь даже старше Анны Николаевны, а все не пристроена… Однако вернемся к нам с вами. (Деловито) Думаю, свадьбу сыграем сразу после святок. Обвенчаемся в Святых Горах, об этом вам нечего беспокоиться, я ведь, знаете ли, с отцом игумном на дружеской ноге…

ОСИПОВА. Погодите, какой еще отец игумен? Я еще не сказала «да»!

ПУШКИН. Ну так скажите, скажите скорее!

ОСИПОВА. Я должна подумать. Довольно и того, что я не говорю «нет». (Решительно встает) Ну куда там все запропастились? Пойду позову. А то уж и полночь скоро. (Поспешно уходит).

ПУШКИН (радостно, чуть не прыгая по гостиной). Она не сказала «нет»! Она не сказала «нет»! Разве кто-то способен отказать Пушкину? (Словно бы опомнившись) Но ведь до того я сделал предложение Зизи! И еще Аннет! И обе не только не сказали «нет», но даже согласились! (Упавшим голосом) Разве кто-то способен отказать Пушкину? Что ж делать — прямо хоть в окно прыгай… Права няня — вино до добра не доведет!

Входит Вульф, во фраке. Через руку перекинута шуба.

ВУЛЬФ (как ни в чем не бывало). О, какой пирог! Что грустишь, Александр Сергеич?

ПУШКИН. Да, знаешь ли…

ВУЛЬФ. Знаю, знаю. Я тут поразмыслил и решил, что ты все-таки прав — отправляться тебе нужно немедленно. (Протягивает небольшой сверток) Тут все мои бумаги и немного денег.

ПУШКИН (в сторону). Как это кстати! (Вульфу) Но отчего ж такая спешка?

ВУЛЬФ (с невольно прорвавшейся неприязнью). А то сам не знаешь? (Нарочито по-деловому) Теперь поезжай в Михайловское, собери самое необходимое, запряги лошадей — а с утра и в путь!

ПУШКИН. Ну что ж, Алексей Николаевич, твоя правда — коли решился, так нечего медлить. (Надевает шубу) Ах да, передай поклон всем Тригорским дамам. И попроси у них за меня прощения.

ВУЛЬФ (заговорщически подмигивая) Что за вопрос! Не беспокойся, Александр Сергеевич, я скажу, что это была наша с тобой новогодняя шутка. (Прислушивается) Кажется, сюда идут! (Открывает окно).

ПУШКИН. Ну, прощай, Алексей, не поминай лихом!

Вульф и Пушкин обнимаются, Пушкин выскакивает в окно.

ВУЛЬФ (вдогонку). Счастливого пути! Бумаги прислать не забудь! (Закрывает окно).

В гостиную вбегает Зизи.

ЗИЗИ. Александр Сергеич, куда вы девали мой ковшик? (Увидев Вульфа) А где Пушкин?

Вульф печально пожимает плечами.

СЦЕНА ТРЕТЬЯ

Рига. Номер в плохонькой гостинице. Пушкин сидит на колченогой табуретке за грязным столом и пишет. Где-то вдали звучит песня.

ПУШКИН (смотрит по сторонам и записывает). «Покой был известного рода, ибо гостиница тоже была известного рода, то есть именно такая, как бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов…» Кыш, кыш! (Кидает в таракана пером) И для чего я все это пишу? Разве издам какие-нибудь «Путевые заметки». И глава про Ригу — «О том, как Пушкин воевал в гостинице с тараканами». А что делать? В город лучше не соваться — вдруг меня уже хватились и повсюду ищут… (Пишет) Или отдам эти заметки какому-нибудь газетчику — глядишь, в дело и сойдут. (Подходит к окну) Ну вот, снова слякоть. Однако ж и погодка здесь — то снег, то оттепель. Право слово, хуже, чем в Петербурге. Одна радость — гавань не замерзает. (Загибает пальцы) Сегодня, завтра, а уж послезавтра — в дальний путь! (Прохаживается по горнице) Отправил весточку госпоже Керн, а до сих пор никакого ответа — неужто не дошла? Или, не приведи Господь, муж перехватил?.. Когда же я в последний раз ее видел? Давно, еще до ссылки… (Стук в дверь) Входите, не заперто!

5
© 2012-2016 Электронная библиотека booklot.ru